Ветер дует с севера

Сэ Бёк никогда не была особо близка с родителями, а в тот мрачный день плакала вовсе не из-за их гибели. Всему виной пережитый стресс, до сих пор изредка пульсирующий в старых шрамах, зажили которые только на вид, покрылись лживой корочкой, заставляя поверить, что больше дискомфорта не приносят. Отец девочки был строгим, но справедливым. Он редко бывал дома из-за тяжкой работы на заводе, возвращался уже поздно ночью и уходил задолго до того, как дети просыпались. Мужчина работал даже на выходных, чтобы хоть как-то содержать семью и покрывать все расходы, поскольку жену его уволили за излишнюю инициативу, как бы странно это не звучало. Она была учительницей, обучающей школьников тому, что совсем не понравилось властям. Слишком уж смелая для своего положения женщина рассказывала юным уроженцам Северной Кореи ту правду, которую знала, тем самым начиная "движение" против активной пропаганды совершенства их ужасной страны. Однако, слухи об её уроках дошли до родителей ребятишек и директора... Учительнице повезло, что тогда она была беременна, нося под сердцем маленькую Сэ Бёк — её не посадили, но уволили и позаботились о том, чтобы не предоставить женщине никакого лаза к другим вакансиям в сфере преподавания. Тяжело иметь лидерские качества в мире с уже установленными правилами, где твоё мировоззрение ни во что не ставят. Где ценится лишь жестокость, деньги и статус... Родители троицы всегда были борцами за правосудие, за что отымели кучу проблем, как и их потомки, чьи враги тоже были наслышаны о "подвигах" этой семейки. Каждому её члену пришлось нелегко, словно на фамилию "Кан" было наложено несмываемое проклятие, избавиться от которого не было и шанса даже с помощью самых эффективных целительских обрядов. Был ли шанс хоть у кого-то из них остаться в живых? Дедушка. Бабушка. Старший брат. Отец. Мать. Кто же станет следующим? Иммигрантка часто задавалась этим вопросом, понимая, что Чхоля в обиду точно не даст. Что бы ни случилось, каким бы не был выбор — мальчишка всегда будет на первом месте, его приоритет не будет передан никому. Значит, в очереди он самый последний... Следующей будет Сэ Бёк. По правде говоря, беженка часто думала о том, что хотела бы умереть защищая кого-то, пожертвовать собой ради ближнего и подарить родному человеку шанс на выживание, даже ценой своего существования. Пусть северянка и производит впечатление равнодушия во плоти, в глубине души она действительно переживает о том, что после смерти окажется... Забытой. Что весь этот тяжёлый путь был пройден зря, что все подвиги погрузятся под землю вместе с её худощавой тушкой, так и не став частью слёзных баек, что имя Сэ Бёк никогда больше не вспомнят и не произнесут вслух с томным вздохом. Почему девушку вообще это волнует? Почему не всё равно? Почему это так важно?! Почему она не может делать хорошие поступки просто потому, что считает нужным, а не ради самоутверждения? Как это удавалось Юонгу..? "Он никому не подражал, в отличии от некоторых. Вот и удалось." И это всё? В этом вся фишка? Вся суть? Неужели спасение Джи Ён тоже было лишь копированием поведения старшего брата? Не чувствами, а притворством? Гадёныш Су Бон всё не брал трубку (либо отсыпался, либо умер), а номера Сэ Ми у иммигрантки, как оказалось, вовсе никогда и не было, хоть она и была уверена в обратном. Северянка знает, что у скейтбордистки на сегодня запланирован некий тест, вероятнее всего первым уроком, но в каком кабинете? Просто ждать её у входа? А если учителя спалят, что она прогуливает? Вся их "миссия" накроется медным тазом. Сэ Бёк переводит взгляд на Чхоля, увлечённо рассказывающего Джи Ён о лоре своих машинок, как кого зовут и в какие приключения они попадут в скором времени. Девчонка внимательно наблюдала за ним, изредка кивая и выглядя действительно заинтересованной, даже задавая вопросы о сюжетных дырах, ответ на которые мальчишка придумывал на ходу с очень важным и умным видом. Затем школьник попросил подругу сестры поиграть с ним и воплотить придуманные сцены в реальность, на что та любезно согласилась. Забавно, что с маленьким ребёнком южанка нашла общий язык гораздо быстрее, чем со своей сверстницей... Хотя, с другой стороны, это вполне себе ожидаемо. У детей ведь всё в разы проще. Беженка тяжело вздыхает, а затем вновь смотрит на свой телефон, тщательно обдумывая дальнейшие действия. Может, она справится и без посторонней помощи? Скажет, что пойдёт караулить Сэ Ми, а на деле направится прямиком к дому Джи Ён? Ах да, адрес... Грёбаный адрес. Как бы его выведать, да в неприятности с потерей доверия не попасть? Стоит ли вообще так усложнять себе жизнь? Может, бросить всё прямо сейчас и просто забить... Звонкий смех младшего брата вывел девушку из раздумий, она снова обратила внимание на двух бездельниов, по телу прошлась необъяснимая дрожь. Одноклассница сложила губы бантиком и с забавной имитацией звуков гудящего двигателя размахивала жёлтой машинкой, добавляя свою изюминку в цепь придуманных Чхолем событий, тем самым забавляя мальчишку и делая всё только интереснее. Тот присоединился, параллельно громко хохоча и совсем отходя от своих "канонов", поддаваясь веселью и превращая гениально спродюсированный боевик в бессмысленную комедию, за то какую! Сэ Бёк не хотела называть свои поступки "усложнением жизни". Это не те слова, которыми можно было описать то, чем она сейчас занималась. Пока что аналог не найден, однако... Северянка уже близка к правде. — Думаешь, Господин Сон Ки Хун подыграл бы нам в случае чего? — задумчиво процедила беглянка, неуклюже падая на свою кровать и сурово пялясь в потолок, положив маленький гаджет на вздымающуюся и опадающую время от времени грудь. Сидящая с Чхолем на полу школьница лишь пожала плечами в ответ, отвлекаясь от игры и поворачиваясь к брюнетке. — Смотря на критичность ситуации. — подмечает Джи Ён и опускает взгляд на свои колени, тоже погружаясь в омут безудержного потока мыслей. Судя по всему, прямо сейчас она старательно вспоминает все ситуации, когда учитель ей помогал – а затем глазки девочки загораются, словно чем-то её осенило. — Думаю, конкретно сейчас он бы помог, если бы мы умолчали о том, что сбежала я ради... Выпивки. Ах да, мой отец с ним от части знаком. — Знаком? — Сэ Бёк приподнимается на локтях и возмущённо пялится на ученицу, приоткрывая рот от удивления и облома. Та лишь вздыхает и ниже опускает голову, будто всем телом ощущая, как надежда предательски выскальзывает из рук. Иммигрантка непонимающе хмурится, нетерпеливо ожидая хоть каких-то объяснений или рассказов. — Когда-то Ки Хун пытался разобраться во всей этой ситуации. Он писал заявления, разведывал у меня всю информацию и даже пытался поговорить с папой. — было очевидно, что воспоминания эти ничем хорошим и не пахли – выражение лица жертвы говорило всё за неё саму. Чхоль внимательно слушал новую подругу, после короткой паузы которая продолжила повествование. — Оказалось, что в полиции у отца куча связей, работники не считают его плохим человеком. Наверное, это всё потому, что я не рассказала всей правды. — Почему? — недоумевающе спрашивает северянка и плавно подымается с кровати, находясь на последней стадии замешательства, как и её ничего не знающий младший брат, почему-то тоже выглядящий крайне сердито. Джи Ён подняла на приятельницу свой грустный взгляд, за оболочкой которого скрывалось явно что-то большее. Масштабнее в разы... — Я боялась. — ответ оказался простым, как пять копеек. Казалось, всего два слова – а столько значат. Это не обычная боязнь, не тот узел в животе в очереди на безумно страшный аттракцион, развязывающийся уже в процессе развлечения — это фобия, для развития которой понадобилось огромное количество времени и сил, учтиво потраченных её милейшим родителем. Какой молодец, не правда ли? Не жалел ведь внимания, чтобы развить в дочке такой зверский страх... Возможно, это может показаться абсурдным — что такого сложного в том, чтобы пойти и рассказать обо всём хорошим дяденькам, которые имеют право посадить всех злодеев за решётку? Если вы задаётесь тем же вопросом, то спешу вас поздравить! До состояния Джи Ён вам ещё далеко. — Со своими страхами надо бороться. — деловито восклицает Чхоль и обнадёживающе улыбается, являясь единственным лучиком света в этой бесспросветной мгле. Мальчишка, скорее всего, заучил эту фразу наизусть, произнося её в любом удобном случае, гордясь тем, что возможность такая вообще выпала. Южанка усмехается и похлопывает маленького умника по спине, согласно кивая и забавно шмыгнув носом. — Да. Ты прав, Чхоль. — тихо смеётся ученица, заставляя Чхоля улыбнуться только шире и вернуться к игре с машинками, будучи уверенным в том, что свой вспомогательный долг он выполнил на ура. Когда дитя отвлеклось, девчонка снова перевела взгляд на оппонентку и горько ухмыльнулась, словно опять пытаясь намекнуть на то, что ситуация безвыходна. Но Сэ Бёк так просто сдаваться не собиралась, особенно после всего того, чего наслушалась. — Значит, Ки Хун точно будет готов помочь. Всё, что нам нужно – это больше учителей, готовых тебя прикрыть в случае чего. — упрямо произносит иммигрантка и с вызовом смотрит на Джи Ён, словно предлагая некий спор, а не сотрудничество (одностороннее, если через время в голову девушке не придёт просить что-то взамен). Вдруг, она начинает решительно шагать в сторону выхода из комнаты, обувается и тянется за курткой, когда компаньонка северянки резко поднимается с пола и приближается к ней. — Зачем тебе это вообще? Объясни свой план! — отчаянно негодует шатенка, разводит руки в стороны и хмурится. Сэ Бёк поворачивается к ней и вздыхает, натягивая куртку на плечи и суя руки в просторные рукава. Девушка совершенно не торопится с ответом, тем самым вызывая всё больше раздражения у одноклассницы, явно такую тяготу восхвалять не собирающаяся. — Поскольку ребят в больнице у нас подкупить не получится, можно провернуть что-то подобное со школой. — спустя время всё же рожает долгожданную фразу иммигрантка, опуская взгляд на южанку и усмехаясь без особой на то причины. — Полежишь чуть в медпункте, ничего страшного... Можем подговорить медсестру с помощью Ки Хуна, а можем реально нажаловаться ей на то, что ты отравилась алкоголем. Даже если твой папаша захочет тебя увидеть, то пойдёт в школу и убедится в том, что тебе плохо. — Подожди, что? — выражение лица Джи Ён выражало крайнюю растерянность – либо она была тугодумом, либо северянка крайне непонятно объясняла. Тогда Сэ Бёк вздыхает и опускает веки на пару секунд, собираясь с мыслями и решая повторить всё в мельчайших подробностях, часть которых была лишь импровизацией ради более умного вида. В этом оба ребёнка Кан были очень схожи... — Сейчас мы пойдём в школу, поговорим с Ки Хуном и ты пойдёшь в медпункт. Придумаем ложную причину твоего попадания туда, может более приближённую к реальности, попросим его подыграть, а я в это время схожу к твоему отцу и объясню ему, что да как. Что тебе стало ужасно плохо, а он трубку не брал, игнорировал все сообщения и предупреждения о том, что тебе придётся остаться в школе. Мы знаем, что это невозможно, но он же не в курсе, верно? Девочка задумчиво нахмурилась, выискивая достойную придирки деталь. Беженка не смогла сдержать самодовольной ухмылки, осознав, что никакого ответа у компаньонки не нашлось. Ну конечно... Кто попрёт против гугла и опытных пользователей, добавивших туда целые сайты, посвящённые подобного рода отмазкам? Понятное дело, на страничке она нашла лишь базу, а в голове переделала её под их ситуацию, осознав, что это может по правде сработать. Но южанке об этом знать вовсе необязательно... Джи Ён подняла взгляд на приятельницу и усмехнулась, решив оставить всё так, как есть. Вряд ли ей хотелось продолжать искать несостыковки, когда наконец появился столь чудный план — понятное дело, возникновение непредвиденных обстоятельств возможно везде и всегда. Но они справятся! Да, точно справятся! Сэ Бёк едва заметно улыбается в ответ, буквально ощущая то, как медленно тает — странное чувство, но приемлемое, сильно противозаконным оно не казалось. Было приятно видеть столь травмированного человека хоть капельку счастливым, было приятно приносить ему позитивные эмоции и даже недавние объятья больше не казались чем-то импульсивным и глупым. Они тоже были приятными. И тут северянка поняла, что все её загоны на тему того, что она была лишь блеклой копией Юонга — это полная чушь, ведь это у Кан в крови: спасать. Однако, как оказалось, помощь этой заслуживал далеко не каждый встречный. Только определённые люди, выбор которых был... Случайным, наверное? Иначе как объяснить то, что из целой тучи людей с тяжелыми судьбами, внимание Сэ Бёк привлекла именно она? — Я пойду с вами! — весёлый возглас Чхоля прервал их общие раздумия, мальчишка с готовностью вскакивает с пола и бежит к девушкам, абсолютно не планируя оставаться здесь одному опять. Да, безусловно, за ним хорошо приглядывали няни и "репетиторы", иногда посещающие двух юных иммигрантов, он так же мог поиграться с арабскими детьми, но... Всё не то. Ему нужна сестра, родная и единственная. Одним словом: незаменимая. Беженка вздыхает и опускается на уровень братика, садясь на колени и теперь глядя на него снизу вверх. Она игриво толкает его в плечо и улыбается, вопросительно уставившись на мальчишку, решив провернуть всё с помощью хитрости. — Вот тебе же не нравится в школе, да? Слишком сложно там? — с любопытством спрашивает Сэ Бёк и наклоняет голову набок. Чхоль неуверенно кивает, в замешательстве глядя на девушку, когда та кладёт ладонь на его плечо и чуть сжимает. — А ты знаешь, откуда берутся ученики в моей? Они ловят шестилеток и заставляют их учиться наравне с нами, страршклассниками. А у нас всё гораздо сложнее! Ты себе даже не представляешь... — Я буду прятаться! — Не поможет. — влезает Джи Ён, наклоняется и подмигивает Чхолю, а затем начинает охотно подыгрывать своей азартной приятельнице. — Я не хотела учиться в этой школе, знаешь... Просто решила полезть туда ради интереса. И я стала заложницей этого места! Мне под кожу ввели чип, меня отслеживают повсюду, у них есть специальные устройства... Чхоль всё же решился остаться дома, объяснив это тем, что вспомнил о неотложных планах, а школьницам это только на руку. Его бы всё равно не впустили даже в само здание, а к отцу подруги иммигрантка вести мальчика боялась. Ещё ему не хватало во всё это вмешаться для полного счастья... По дороге в школу они придумали легенду о том, что именно стряслось — кто-то из учеников угостил Джи Ён конфетой, оказавшейся достаточно тяжёлым наркотиком, из-за чего ей сильно поплохело. В школу вызвали врача, он помог девочке и посоветовал тщательно следить за ней, но ни в коем случае не давать подниматься с койки в медпункте — это могло повлечь за собой целую цепочку проблем, как с физическим состоянием, так и психикой. Лучше просто лежать, пока эффект не пройдёт. Учителя провели беседу с каждым классом, а затем принялись трезвонить и отправлять кучу электронных писем родителям пострадавшей, но те ничего так и не получили или не просмотрели. Вот поэтому школа и приняла решение отправить одного из преподователей на личную беседу... Да, им показалось, что было бы логичнее провернуть всё именно так. Поэтому ученицы и оказались в такой... Неудобной ситуации. — Девочки, вам не кажется, что вы немного переходите грань? — вздыхает Кан Но Ыль, откидываясь на спинку удобного кресла и положив кружку горячего кофе на письменный стол. Затем женщина поворачивается к двум вжавшим головы в плечи прогульщицам, усмехается и возмущённо поднимает брови. — Вы понимаете, что то, на что вы меня сейчас подбиваете, простым языком называют наглой ложью? — Вы сказали, что я могу обращаться к Вам за любой помощью. — спокойно отвечает Сэ Бёк, поборов страх и выпрямившись, с вызовом сверкая карими, практически чёрными глазами. Она не движется, ведя себя так же холодно и серьёзно, как с любым другим незнакомцем. Прелестная характерная черта. — Существует такое понятие, как ложь во благо. Я не прошу Вас нарушать закон. Я хочу чтобы Вы помогли моей однокласснице. — Я знакома с таким понятием, спасибо. — вальяжно отвечает учительница английского языка и потирает переносицу, выглядя уже невероятно уставшей, пусть часовая стрелка и показывала на девяточку. Она чуть наклоняется вперёд, словно так информация до ушей упрямой защитницы дойдёт лучше и быстрее. — В мои обязанности не входит прикрывать юных бунтарок, распивающих алкоголь в тайне от своих родителей. — Вы ведь знаете об её ситуации, верно? — сквозь стиснутые зубы прошипела северянка, вполне готовая максимально давить на жалость, но её остановило лёгкое прикосновение к запястью, заставившее закрыть уже открывшийся рот. Сэ Бёк в замешательстве уставилась на Джи Ён, на качающую из стороны в сторону головой и печальную Джи Ён, не желающей больше продолжать бессмысленные мольбы после чёткого отказа. Беженка тихо вздыхает, после чего поворачивается обратно к Но Ыль и нехотя кивает. — Ладно. Ваше право. Приятельницы развернулись и уже было направились к выходу из кабинета, как вдруг предподовательница всё же подала голос, вновь привлекая к себе внимание учениц. Женщина выглядит на удивление сочувствующе, будто слова иммигрантки и в правду подействовали. — В первый и в последний раз. Дважды, надеюсь, в такое вы ввязываться не станете. Пока Господин Сон Ки Хун разговаривал с медсестрой, рассказывая об их плане и обещая, что в случае чего всю вину возьмёт не себя, дабы никому из них точно не досталось, две разжигательницы происходящего мирно сидели на светло-голубой койке, молча размышляя о том, стоило ли вообще всё это затевать. Ох уж эти колебания! В любом случае, обратной дороги нет... Ки Хун явно загорелся, перенимая на себя роль главного энтузиаста, поэтому ни о какой отмене операции и речи не заходило. Вот бы всё обошлось и не возникло никаких осложнений... — Сейчас всё организуем! — радостно восклицает учитель корейского языка и коротко хлопает в ладоши, потерев их друг о друга и в конце концов оперев о бока. Заметив, что ученицы его позитивного настроя не разделяли, брюнет вздохнул и туго сжал губы, даже не зная, что в такой ситуации и говорить. Он прекрасно понимал, что обеим было страшно – одной за свою безопасность, а другой за безопасность первой и надёжность своего плана. На плечах Сэ Бёк лежала огромная ответственность, о взятии которой она... Не жалела. Боялась, но не жалела. — Рад, что вы так сдружились. Школьницы продолжали молчать, Джи Ён изредка покачивала недостающими до пола ногами. Но Ыль уже отправилась к дому девочки с помощью гугл карт и скинутой Ки Хуном геолокацией, поэтому оставалось только ждать и... Думать. Много думать. Особенно самой причине происходящего, явно напуганной и встревоженной, пусть и пытающейся это скрыть. Северянка очень уважала эти черты — держать всё в себе, не жаловаться, не привлекать к себе внимание. Она была привлекательна просто потому, что быть такой не стремилась. Когда Джи Ён спокойна, когда молчит, когда нервничает — это вызывает привязанность, некий материнский инстинкт и симпатию, светлую и чистую, без всяких странных намерений или похоти. Её история завораживает, как и выражение лица, когда бедняжке приходится о ней рассказывать. Проникнуться, вот как это называется! Прочувствовать всю глубину монолога каждым сантиметром тела, повертеть её за щеками, чуть прикусить и ощутить, как из случайно созданной щели просачивается резкая горечь и шустро разливается по языку, скользит прямо в глотку, обволакивает всю полость вместе с нёбом... Это неприятно, но без такого ритуала никуда, неотъемлимая часть процесса ведь. Так и учишься сочувствовать людям. Всё через рот. Девочка стала раскрываться, подобно цветку — она позволила Сэ Бёк увидеть себя такой, какой ей быть некомфортно, то есть какой она является на самом деле. Это очень важный шаг, можно даже сказать, что самый необходимый в развитии столь хрупких отношений. Южанка признала свою слабость, уязвимость, нужду в опоре, дала ключик от самой сердцевины и впустила "спасительницу" туда, куда не удавалось пробраться ещё никому. Ну, наверное это потому, что никто и не собирался с ней сближаться. Люди видят только оболочку, странную и отталкивающую, но иммигрантка разглядела в ней что-то другое, что-то такое, чего явно не заметили другие. Осталось только самой понять, что же это... — Когда ты планируешь возвращаться домой? — на выдохе спрашивает учитель корейского языка и опирается о раковину, с жалостью глядя на растерянную Джи Ён и чуть наклоняется вперёд. Та пожала плечами, натянула маску равнодушия и подняла тусклый взгляд на Сон Ки Хуна, выдающий её очевидную тревогу. — Завтра. — коротко буркнула ученица и втянула голову в плечи, словно прокрутив в мозгу самый ужасный исход событий из возможных. По телу девочки прошлась дрожь – чем трезвее она становилась, тем сильнее начинала бояться. Да, алкоголь всё же помог... Но критичность последствий явно перевешивала кратковременное ощущение свободы. Сэ Бёк молча смотрела на свою одноклассницу, обводя взглядом контур её носа и время от времени вздрагивающих губ. Ей хотелось поддержать Джи Ён, снова пойти против себя и проявить тактильность (явление крайне редкое, но в ситуации с этой девочкой почему-то значительно участилось), хотелось сказать очень многое, но не в присутствии кого-то постороннего. Это было что-то слишком личное... Не для чужих ушей. "Чуть больше недели с момента знакомства прошло, а уже такие заявления. Ну-ну..." Нет, это быдо необычное знакомство. Их случай был особенным. — То есть, это отмазка на один раз? Никаких масштабных побегов? — усмехается Сон Ки Хун в попытке пошутить и поднять всеобщий настрой, но после неудачи улыбается чуть скромнее и поправляет воротник кофейного цвета рубашки. Если беженка промолчала вообще, продолжая сверлить учителя холодным взглядом, то южанка хотя бы попыталась из вежливости ухмыльнуться, пусть и вышло это крайне криво и наигранно. — А смысл мне сбегать, если в конце концов я всегда возвращаюсь? — тихо процедила Джи Ён и вновь издала тихий смешок, начиная нервно играться с пальцами. Плохой знак. Разговор надо как можно быстрее прекратить, дабы не позволить обычной беседе превратиться в психологический сеанс, точно вывевший бы жертву на слёзы. — Поверьте, много уже было попыток. Но, как видите... — При прошлых попытках у тебя не было кого-то, к кому можно было бы пойти. — вдруг подала голос Сэ Бёк, противореча своему же желанию закончить эту болтовню и только подливая масла в огонь. Когда школьница поворачивается к ней и кидает недоумевающий взгляд, северянка нервно сжимает ткань рукава и сглатывает, не решаясь продолжить фразу. Как глупо. — Верно. У тебя теперь есть подружка. Наверняка у неё найдётся место, где можно заночевать! — подмечает Ки Хун, облегчая своей ученице задачу и ловля глазами её благодарный кивок. Он ухмыляется и кивает в ответ, после чего возвращается взглядом к южанке, на миг потерянной в пространстве и времени. Бедняжка. Слишком много противоположных эмоций за пару секунд... Не взорвётся ли головушка её от такой нагрузки? Джи Ён смотрит на свою одноклассницу полными внезапного недоверия и сомнений глазами, вводя оппонентку в заблуждение. Что она сказала не так? Где ошиблась? За что надо чувствовать вину? Но стоило жертве обстоятельств мягко улыбнуться, как все негативные мысли отступили на второй план. До неё просто долго доходит, всё в порядке, она прямо как ленивец из Зверополиса. Мило. Но иногда страшно... — Спасибо. — выдавила из себя школьница и чуть склонила голову набок, теперь ещё больше походя на забавную мультяшную зверушку. Ну вот и решили. Интересно, суждено ли такому когда-нибудь по правде случиться? Осмелится ли Джи Ён на просьбу переночевать в чужом доме? С Сэ Бёк..? Они ждали, ждали, ждали и ещё раз ждали. Ки Хуну пришлось уйти на урок, так что главного "энерджайзера" компания, к сожалению, лишилась, что очень ярко ощущалось на резком контрасте постоянных рассказов ни о чём и внезапной тишины. Северянка не знала, как чувствовала себя приятельница на самом деле, могла только предполагать, судить по внешним признакам — постукивание пальцев по поверхности кушетки, частое закусывание губы, вечно опущенный взгляд... С одной стороны беженка злилась, что южанка не доверяла её плану, но с другой относилась с пониманием, ведь до конца не доверяла ему сама. Вот, что терзало Сэ Бёк изнутри — страх всех подставить, обломать и обречь и без того измученную Джи Ён на страдания. На наказание. Как бы сильно иммигрантке этого не хотелось, невольно она частенько задумывалась о том, что именно отец делал со своей бедной дочерью. Бил — это понятно, но неужели и в правду позволял себе большее? Пусть брюнетка и заявляла, что верит школьным слухам, всё равно... Сомневалась. Наверное, лучше будет сказать, что она хочет сомневаться, хочет предполагать, что это было не так... Но тогда, когда эта грустная фраза вырвалась из её уст, Джи Ён почти расплакалась. Это что-то значило, не так ли? Стоило медсестре выйти в туалет, как вдруг девчонка внезапно заговорила, задав такой вопрос, который услышать Сэ Бёк готова была сейчас меньше всего. — А ты в Бога веришь? Северянка непонимающе нахмурилась и перевела взгляд на ученицу, продолжающую смотреть куда-то в район собственных стоп. Девушка в замешательстве сминает губы и задумывается насчёт того, стоит ли на подобное вообще хоть как-то отвечать. Ну, что она может поделать? Не игнорировать ведь... — Нет. — тихо отчеканила беглянка, наблюдая за тем, как южанка поворачивает к ней свою голову и рассеянно ухмыляется, тем самым окончательно запутав компаньонку. — Почему спрашиваешь? — Пытаюсь понять принцип, по которому он помогает людям. — многозначительно усмехается девчонка и начинает покачиваться из стороны в сторону от переизбытка мыслей. Было очевидно, что разговор этот она завела только ради того, чтобы хоть как-то отвлечься, а не из искреннего любопытства и желания узнать о своей новой приятельнице чуть больше. Разве можно её за это осуждать? Вовсе нет. — Вот, возьмём в пример тебя... Выбралась ты с севера наверняка с Божьей помощью. А вот другим он не помог... — Мне помог не Бог. — упрямо заявляет Сэ Бёк и отрицательно качает головой, в горле пересыхает, а ноздри расширяются, жадно хватая ещё больше воздуха. — Меня спасли родители. Джи Ён задумчиво приоткрывает рот, замолкает и обрабатывает полученную информацию с особой тщательностью, если доверять её умному виду. Спустя несколько мгновений, девочка расплывается в широкой улыбке, откидывается назад, уперевшись в стенку и мечтательно вздыхает, параллельно не сводя взгляда со своей спасительницы. Иммигрантка теряется, замечая, что сейчас ей действительно сложно вынести зрительный контакт, хотя раньше такого и близко не было — что же с ней творится? Весеннее обострение? Или дело в конкретном человеке? А может, всему виной столь волнительный момент? При других обстоятельствах такой реакции бы не было? — Кто же тогда поможет мне, если не Бог? "Я! Я только и делаю, что тебе помогаю!" Но Сэ Бёк молчала. Молчала так, словно от этого зависела её жизнь. Она не сказала ни слова, когда подруга повернулась к ней всем телом и когда улыбка её постепенно померкла, сменяясь выражением ожидания. Не сказала ни слова, когда пальцы Джи Ён оказались прямо у её лица, убирая прядь пушистых волос за ухо. Не сказала ни слова, когда шатенка сменила свои планы и намотала эту самую прядь на палец, забавляясь тем, какими мягкими оказались эти чёрные волосы... А ещё северянка не сказала ни слова, когда в медпункт ворвалась незнакомая ей женщина вместе с неуспевающими за ней Но Ыль и медсестрой. Все трое остановились на самом пороге, наблюдая перед собой трогательную картину — пострадавшая лежала на кушетке, тихо сопя в стену и продолжая мирно спать, держа за руку сидящую на ближайшей табуретке подругу, любезно согласившуюся последить за бедной школьницей. Сэ Бёк поднимает на пришедших свой удивлённый взгляд, тоже находясь в состоянии полудрёма. Они шагали слишком громко. Настолько громко, что обе девушки успели принять свои позиции ещё задолго до того, как дверь распахнулась. Всё шло согласно плану.