Ветер дует с севера

Когда-то в их школе училась девочка по имени Союн, запомнившаяся всем ученикам азартной, целеустремлённой и... Опасной. С момента ухода резвой девчонки прошло уже около двух лет, но разговоры о ней всё не затихают, даже после своего исчезновения школьница остаётся на слуху. Союн была красивой. Высокая, стройная, с большими глазами и пухлыми губами — всё как надо. Оказалось, что перевелась она в это позорное училище из Сеула, факт этот только придавал новенькой особенного "шарма", привлекая к своей личности лишь больше внимания. Пусть она и не задержалась у них надолго (всего год отучилась), всё равно умудрилась оставить жирный след... Эта ученица — загадка, разгадать которую ещё никому не удавалось, если она не рассказывала всё сама. Джи Ён, как и все остальные, испытывала интерес к шумной и весёлой новенькой. Она казалась очень дружелюбной, легко распологала к себе, так и блестела этой белоснежной аурой, быстро влилась в коллектив и... Тогда начались странности. Союн могла бесцеремонно подойти к Джи Ён на перемене и сесть рядом, с любопытством расспрашивая о каких-то базовых вещах, знание которых непонятно для чего ей было надобно. Южанка стала побаиваться любознательную ученицу, а вместо того, чтобы открыться ей, отдалялась всё дальше и дальше, возводя ледяные стены. Что-то в этой девочке отталкивало. Она произвела впечатление остроумной и смышлённой шутницы, однако так выглядело это со стороны. При личных разговорах всё было совершенно иначе. Союн выбрала свою жертву, высасывая из неё всю энергию и питательные вещества одним только присутствием. Джи Ён и в правду чувствовала, как её опустошают — безудержная болтовня, бессмысленные вопросы и временами обидные подколы. Она никак не могла понять, в чём же подвох, как именно образовывалось это ощущение, из чего оно слеплено и какие ингредиенты в себе носит, но всё тщетно. Пусть новенькая из Сеула и выглядела так, словно врата её открыты, будто она готова впустить новую знакомую в круг самых близких приятелей, всё равно некий невидимый барьер был осязаем, не пропускал даже самых доверенных личностей и блокировал всевозможные лазы. Не то, чтобы Джи Ён рвалась к ней в подружки, вовсе нет, просто... Хотела узнать, в чём же на самом деле дело. Ученица стала замечать, что Союн всегда каким-то образом знала, где находится её новая одноклассница, а вскоре и вовсе нашла жучок во внутреннем кармане своей куртки. Это стало последней каплей, ведь после пугающей находки, южанка окончательно психанула и высказала девчонке всё, что думала о происходящем. Приказывала оставить её в покое, бросалась колкими оскорблениями, старалась отбить у сталкерши желание следить за ней. И это, можно сказать, сработало. Союн полностью отпустила Джи Ён, игнорировала её целыми днями и делала вид, что не видела. Однако, спустя несколько дней после происшествия, поклонники и поклонницы новенькой из Сеула стали публично подшучивать и унижать жертву слежки. Девчонка пропустила тот момент, когда безобидные подколы переросли в жестокие издевательства и самый настоящий буллинг, соответствующий всем канонам из депрессивных фильмов о подростковой жизни — о кожу её тушили сигареты, голову окунали в унитаз, распускали грязные слухи о половой связи с собственным отцом (что, собственно, оказалось правдой). Жизнь Джи Ён превратилась в сущий кошмар, а школа больше не была спасением от домашнего насилия. Оно преследовало её повсюду. И всему виной была Союн. Союн, милая и красивая отличница. Союн, общительная и любящая громко посмеяться. Союн, натравившая всю школу против выбранной неудачницы, позволив всем своим приспешникам растерзать её, словно те были голодными и смертоносными волками. Новенькая добивалась того, чтобы южанка приползла к ней и стала просить прощения на коленях, молить о пощаде и "прекращении огня". Джи Ён пришла. Но вовсе не для того, чтобы извиняться. Девчонка в отчаянии пыталась выведать столь необходимый ей ответ на вопрос, мучающий бедняжку с самого начала учебного года — почему она? Чем она это заслужила? Что движет её обидчицей? Уважение. Всё это было из-за жажды заполучить всеобщее одобрение. Союн искала слабое звено, против которого внегласно был настроен весь коллектив, чтобы надавить на ситуацию и поднять свой авторитет засчёт присоединения к травле. Проявление внимания оказалось шоу для крутых ребят, жучок в куртке — ради всеобщего развлечения, а истеричная просьба новой жертвы прекратить слежку была запланирована задолго до того, как вырвалась наружу. Всё шло так, как было надо этой лисице, буквально помешанной на внимании. Джи Ён была лишь инструментом, шатающейся ступенькой на пути к славе, на которую агрессорша наступила с особым упором и давлением. В глазах учителей, Союн как была, так и оставалась паинькой, пока силой прирученные псы делали за неё всю грязную работу, из-за чего доказать вину новенькой было невозможно. "Ступеньку" избили в переулке за школой в тот же день. "Агрессоршу" нашли мёртвой в первых числах февраля. На похороны девочки явилась половина школы, включая подозреваемую в её убийстве. Ходили слухи, что пятнадцать ножевых ранений в животе и шее Союн были зверской местью. Буллинг резко прекратился, ведь ученики попросту боялись задевать жертву, терпеть очередную насмешку которая не стала. Джи Ён знала, что никого не убивала, но не опровергала предположения одноклассников, ведь в этой ситуации она увидела... Шанс. Возможность наконец избавиться от отцовского абьюза, сесть в тюрьму и больше никогда не видеть все эти вызывающие отвращение лица. Ну, можно было ещё посадить самого папашу, объяснив ситуацию приехавшим полицейским и наконец раскрыть все карты, чтобы мужчину арестовали. Однако, преподователи знали, что в тот вечер, когда была убита Союн, подозреваемая девочка осталась в школе на репетиторство с Господином Сон Ки Хуном. Вот блин! Вот чёрт... Джи Ён навеки была благодарна человеку, который наконец заставил эту суку получить по заслугам — ей было плевать на её тяжёлое прошлое, психические заболевания и саму причину такого отчаянного поиска внимания. Кажется, насолила ученица из Сеула не только своей новой однокласснице, но и кому-то более опасному... Южанка, наблюдая за опускающимся в яму гробом, с облегчением выдохнула и ушла первой после окончания церемонии. Если начнётся зомби апокалипсис и эта мразь воскреснет, то на этот раз прикончит её сама Джи Ён, без всяких сомнений или задней мысли. Умножит количество ударов на число с тремя нулями и уймёт свой пыл. Только тогда она сможет отпустить эту ситуацию... — Джи Ён, просыпайся. Девчонка сонно захлопала глазами и медленно поднялась с дивана, в полном замешательстве осматриваясь вокруг. Нет, это был не её дом. Чужие шторы, коридор, ковры, никаких бутылок на грязном подоконнике... Господи, где она? Почему так сильно болит голова? А виски как болят... Ой, тошнит! Джи Ён прислонила к губам ладонь, не замечая, как быстро всё вокруг потемнело. Рвота была уже в горле, заставляя бедняжу интенсивно сглатывать её обратно, дабы не проблеваться на чужой плед. Школьница почувствовала, как на собственную спину ложится чужая ладонь. Поборов приступ дурноты, ученица медленно убрала руку от лица, глубоко дыша и переводя взгляд на нависающего над ней человека. — Сэ Бёк? — удивлённо прошептала Джи Ён, пока рот приоткрывается от шока, а брови вздымаются вверх. Одноклассница не тратит времени на разговоры, помогает приятельнице подняться и ведёт к выходу из квартиры, на пороге которого уже стоит Сэ Ми, держа дверь широко открытой и зевает, не в силах скрывать свою усталость и очевидный недосып. Стоило им спуститься по лестнице вниз (далось девочкам это с трудом), как южанке моментально поплохело. Она надула щёки и оторвалась от Сэ Бёк, падая в ближайшие кусты и прочувствовав на себе последствия передозировки алкоголем во всей своей красе. Из бедняжки всё лилось и лилось, она потерялась во времени и полностью отключила мозг. Горчинка на языке только провоцировала продолжение "извержения", делая процесс нескончаемым... Когда на горизонте показалось сияющее солнышко, озаряя тусклый посёлок своими первыми лучами, школьница выдавила из себя последние капли рвоты и поднялась с земли на крайне неустоичивых ногах, то и дело забавно пошатываясь. Северянка вовремя подхватила её, закинув болтающуюся в воздухе руку на своё плечо и потащив ученицу прочь от облёванного куста. Они обе шли в полной тишине, пока Джи Ён окончательно не оклималась и не вернулась в реальность. — Чья это квартира была? Сэ Ми? Твоя? Если твоя, то что там делает Сэ Ми... И что там делала я? — невнятно промямлила южанка и спотыкается о собственную ногу, в моменте обрадовавшись, что имела опору в лице Сэ Бёк. Та в ответ раздражённо цокает языком и отворачивается, пытаясь сориентироваться в малознакомой местности. — Слишком много вопросов. Давай не всё сразу... — бурчит иммигрантка и останавливается, засовывая руку в карман чёрных джинс и доставая оттуда полный трещин старый телефончик. Затем она разблокировала его, зашла в гугл карты и начала думать, что бы такое вбить в поисковик. — Я не могу в таком состоянии явиться домой, от меня воняет бомжатником! — торопливо перевела тему Джи Ён, замечая, что именно пытается сделать одноклассница. Та повернула голову к ней, задумчиво хмурясь и опуская взгляд обратно на тусклый экран маленького гаджета. Школьница в надежде смотрит на беглянку, понимая, что сама ничего не придумает, поэтому оставалось рассчитывать на мозги компаньонки. — Я не только сбежала на всю ночь, но ещё и пила. Ты вообще себе представляешь, как мне за такое мощно влетит? — Он не должен тебя видеть, так? — тихо процедила северянка и прикусила нижнюю губу, некоторое время молча размышляя, а затем со вздохом вводит неизвестную оппонентке улицу в поисковую строку, прокладывает маршрут и начинает двигаться вперёд. Джи Ён ожидает объяснений, давая понять это Сэ Бёк своим возмущённым видом, дабы та удосужилась хотя бы рассказать о своём плане. — Сейчас мы пойдём ко мне домой, ты останешься там, а я поговорю с твоим отцом. — Чего? — на выдохе восклицает южанка и хмурится, посчитав идею одноклассницы сущим абсурдом, это было очевидно по выражению её лица. Девчонка ускоряет шаг, дабы не позволить беженке проигнорировать её недовольство, как она очень любит делать в неудобных ситуациях. — И что ты ему скажешь? "Эй, вечер в хату, урод, твой отпрыск кайфует, пошёл по твоим дурным стопам, гордись"? Сэ Бёк морщится от неприязни, словно слова эти задели её лично. Наверное, ей было просто непривычно слышать такую грубость от Джи Ён, чья речь почти никогда не содержала в себе никакой вульгарщины. Ну, пусть привыкает... Ещё наслушается. — Могу сказать, что тебя сбила машина. — спокойно отвечает иммигрантка, мысленно усмехаясь тому, как по лицу школьницы пробежалась тень лёгкого испуга. Они покидают частный сектор и встречаются лицом к лесу с зелёным лесом, предательски загораживающим столь чудный рассвет. — Что сегодня ты ещё должна отлежаться в больнице, а завтра уже на выписку... — Если он будет трезв, то захочет меня увидеть. — южанка опускает взгляд вниз и нервно почёсывает где-то за ухом, уже предвкушая скорое наказание, с каждой прошедшей минутой и сделанным шагом приближающееся и беззвучно крадущееся в тени могучих деревьев... — И что тогда? — Скажу, что врачи приказали отдыхать, объясню ситуацию и то, что раз не впустили меня, то не впустят никого, даже родителей пострадавшей... — Его это не остановит. — перебивает приятельницу Джи Ён и судорожно вздыхает, чувствуя, как осознание потихоньку озаряет её, затмивая своими масштабами былую безответственность и временное равнодушие. — Тогда давай я пойду и вручу ему цветочки в качестве соболезнования, сообщу, что дочка его скончалась от передоза, а труп кремирован. Это должно его остановить, разве нет? — раздражённо протараторила Сэ Бёк, так легко истеряв всё терпение (наверное, не выспалась) и отставив попытки помочь. Её бесило, когда всем предложениям находилось опровержение... — А ты будешь жить с страхе, прячась от разыскивающего тебя повсюду жирдяя, пока кто-то из вас двоих не сдохнет. Ну, будем рассчитывать на то, что первым помрёт он, однако ничего гарантировать не могу. Как будет, так и будет. Просто замечательно. Внезапный всплеск эмоций застал школьницу врасплох, заставив втянуть голову в плечи и перепуганно сжаться, выслушивая саркастичный выговор одноклассницы. Когда северянка закончила, отвернулась и набрала полную грудь воздуха, чтобы потом с облегчением выдохнуть и остудить пыл, Джи Ён стала как шёлковая — ни звука не издала, послушно шагая рядом, как собака у ноги и изредка поглядывала на грозную иммигрантку. Она понятия не имела, что было в голове беженки и собиралась ли она действительно браться за этот глупый и совсем ещё сырой план. Безусловно, идея имела потенциал, однако... Её нужно крайне хорошо продумать, иначе ничего не выйдет. "Наверное, Сэ Бёк знает, что делает." Девушки прошли мимо магазина, где впервые увиделись, а затем занырнули в узкую улочку, ведущую в центр иммиграционной помощи. Прямо за зданием внушающих размером распологалось и само общежитие, куда, как оказалось, они и направлялись. У входа девочек встретила компания пакистанцев с индусами, оценивающе разглядывающая их и осуждающе перешёптываясь на своём языке, склошившись друг к другу, как девчата-сплетницы, одетые в самые модные бренды, которые вообще можно было отыскать в этой дыре. — Почему тебя определили сюда, а не в детский дом? — осмеливается спросить Джи Ён, внимательно рассматривая неопрятные коридоры, полные мусора и цветастых детских игрушек. Она убрала свою руку с плеча спутницы, возомнив себя достаточно отрезвевшей для того, чтобы идти без чужой помощи. Ну, к слову, у девочки и в правду получилось! — У меня не было никаких документов, на основании которых меня могли бы поселить в детдом. Ну, все остались там, на севере. — холодно отвечает Сэ Бёк и суёт руки в карманы лёгкой куртки, начиная перебирать ногами чуть медленнее, дабы южанке не пришлось шагать слишком быстро, что в её положении было достаточно травмоопасно. — А ещё, им было гораздо легче помогать мне интегрироваться здесь, вместе с остальными беженцами из других стран. С детдомом было бы слишком много хлопот. Шатенка медленно кивает и впервые серьёзно задумывается о прошлом своей одноклассницы. Ей удалось сбежать из Северной Кореи без чьей либо помощи, полагаясь на одну только тринадцатилетнюю себя — интересно, а насколько сложно было это на самом деле? Далеко не каждому удаётся так иммигрировать, людей просто расстреливают на границах. Так что насчёт самой Сэ Бёк? Как это сделала конкретно она? Хотелось так многое узнать, но... Школьница опасалась того, что заденет за живое, выведет на эмоции и вынудит вспоминать о произошедшем. У беглянки же родителей не было... Вроде бы... Интересно, как они умерли? Неужели в ходе побега? — Кстати, ты так и не ответила на вопрос о том, в чьей квартире мы ночевали. — вдруг вспоминает Джи Ён, её осенило и она подняла взгляд на северянку, едва заметно улыбаясь приоткрытым ртом. Та закатывает глаза и усмехается, явно не ожидавшая того, что южанка вообще решит так случайно вернуться к этой теме. — Разве это важно? — со слабыми нотками добродушия спрашивает иммигрантка и поворачивает голову в сторону школьницы, что начинает активно кивать и улыбаться лишь шире. Тогда Сэ Бёк вздыхает и отводит взгляд, закусывая внутреннюю сторону щеки. — Это была квартира Сэ Ми. Она живёт ближе всех нас к тому скейтпарку, поэтому мы пошли именно к ней. Южанка погружается в размышления, продолжая смотреть на беженку глубиной своих карих глаз. Помнит она со вчерашнего дня совсем мало, но точно знает, что как-то провинилась, будто бы была какая-то перепалка... Странное ощущение, когда знаешь, что что-то натворила, но понятия не имеешь, что именно. — Ты с ней спала? — вдруг выпалила ученица и продолжала невозмутимо пялиться на Сэ Бёк, не понимая причину её возмущённо взгляда. Северянка приоткрыла рот, будто бы готовясь что-то сказать, но затем снова закрыла его и отвернулась, не желая участвовать в этом абсурдном разговоре. Ага. Значит спала. Стоило двери в нужную им комнатку открыться, как вдруг откуда-то из-за стены послышался звонкий детский голосок, повергший Джи Ён в шок. Девчонка оцепенела и остановилась на самом пороге, нахмурившись в недоумении и вопросительно уставилась на невозмутимую приятельницу, которая, кажется, особого значения произошедшему не придала. — Сэ Бёк, это ты? Я какаю! — вот, что прозвучало буквально за ближайшей дверцей, судя по всему ведущей в туалет. Иммигрантка демонстративно закатила глаза, а после дважды стукнула по стене, словно предупреждала мальчишку о чём-то. — Подробностей не надо... У нас гости. — устало бурчит Сэ Бёк, а затем разувается. Из туалета доносится грохот туалетного смыва, затем включается кран – ничего себе, моет руки, молодчина. Такая хорошая старшая сестра плохому не научит... Ребёнок выходит из уборной и в растерянности пялится на совершенно незнакомую девушку напротив, выглядящую не менее напуганно из-за внезапной встречи. Затем южанка поднимает взгляд на свою одноклассницу и театрально разводит руки в стороны, вводя брюнетку в заблуждение своей бурной реакцией. — У тебя есть сын?! — ошеломлённо восклицает Джи Ён, бегая глазами от мальчишки к девушке. Сэ Бёк пару секунд просто молчит, пялясь на ученицу в состоянии полного аута (мягко говоря), а затем тихо стонет и прячет лицо в ладонях, явно думая о том, как вообще умудрилась сдружиться с такой идиоткой. — Да. Да, Джи Ён, это мой ребёнок. — Всмысле? — больше всех в этой ситуации пострадал сам "сын", чей мир буквально рухнул перед собственными глазами – всё, что он знал до этого, было ложью! Его старшая сестра оказалась его матерью! Она врала ему все эти годы, наверное, желая казаться более молоденькой! Но после того, как северянка тихо захихикала, облокотившись о белую стену позади себя, всё стало понятно. Ох уж эти шутницы! Точно когда-то доведут малого до белого каления... — Всё нормально, Чхоль. Я не твоя мать. Ты просто приёмный. Школьницы долго обсуждали план действий, сидя на кровати Сэ Бёк и всеми силами выискивая хоть какой-то компромисс, на этот раз без психов и сарказма. Чхоль только делал вид, что сидел в телефоне своей сестры, хотя на самом деле внимательно слушал разговор двух девушек, вникая в каждое слово и шустренько гугля значение некоторых. Пусть он половины не понимал, всё равно с интересом следил за развитием событий, будто за аудиокнигой. Иммигрантка давала идеи, а Джи Ён делала замечания, подробнее рассказывая о характере своего отца, вызывая у оппонентки всё больше и больше сострадания к ней. Казалось, что выход был безумно близко, но в то же время... Далеко? Непонятно, как это работало. А может он сверху? А как туда залезть? А если снизу? Вдруг упадут? Любой возможности находился неоспоримый факт, разносящий всю надежду вдребезги. Как бы они не старались избежать неприятностей, сама жертва уже начинала мириться с тем, что даже сейчас ничего не получится. Поняла это южанка уже достаточно давно, любой побег заканчивался чем-то пугающим, мерзким и болезненным. Урок усвоен — шансов нет. Остаётся только ждать смерти папаши... Смерти? Джи Ён нервно сглатывает, представляя бездыханное тело отца у своих ног. Потрёпанное, измученное, повсюду покрытое глубокими алыми порезали, ну или с пеной у рта и налившимися кровью глазами... Он мог бы умереть от пули где-то в районе сердца или виска, а мог и от остановки сердца. Если честно, то девчонке абсолютно всё равно, как именно он подохнет — в мучительных муках или с щадящей скоростью. Ей просто хочется, чтобы это случилось поскорее. Как можно скорее. Как сложилась бы жизнь школьницы, не будь в ней этой твари? Наверное, ответа на этот вопрос Джи Ён не получит никогда. — Ты меня слушаешь? — ученица торопливо подняла взгляд на северянку, ожидая увидеть в выражении её лица обиду или негодование, но нет, там была лишь тревога. Искренняя, тёплая, понимающая. То, как она смотрела – да, это задевало каждый нерв, гипнотизировало и завлекало. Взгляд Сэ Бёк можно было сравнить с наркотой, попробуешь один раз – не сможешь больше остановиться. Эти глаза провоцировали зарождение самой настоящей зависимости, уж точно похлеще алкогольной. Джи Ён смолчала и виновато понурилась, понимая, что опять ведёт себя ужасно эгоистично. Беженка-спасительница сидит тут перед ней, распинается, отчаянно выискивает хоть какие-то способы и ходы, а сама она что? Уходит в свои мысли, даже не уделив попыткам девушки должного внимания, которого они заслуживают сполна. Чем она вообще заслужила такого человека, как она? —Джи Ён, пожалуйста, сосредоточься. — на выдохе шепчет сиротка и драматично потирает переносицу, заставляя одноклассницу чувствовать себя ещё более дурно. Она неуверенно кивает, всё ещё избегая зрительного контакта и нервно играясь со своими худыми пальцами, когда Сэ Бёк вдруг наклоняется к ней, тем самым завладевая всем вниманием шатенки и, может быть, даже немного смутив её внезапным сужением пространства между ними двумя. — Если бы я хотела, чтобы с тобой что-то случилось, я бы отвела тебя домой и оставила на произвол судьбы. Но я пытаюсь тебе помочь. Ты должна понимать, что я не знаю всей ситуации, поэтому нуждаюсь в твоей критике и участии. Иначе у нас ничего не выйдет. А такого исхода не хочу ни я, ни ты. — Я понимаю. — жалобно протянула южанка и чуть отодвинулась назад, покачиваясь из стороны в сторону и сжимая ступни холодными ладонями. Сидящий неподалёку Чхоль навострил ушки, замечая, как происходящее наколяется, а незнакомая гостья избегает физического контакта с его сестрой. Значило ли это, что она враг? Что её стоит опасаться? — Я просто... Сэ Бёк, я пыталась, поверь, уже столько лет пытаюсь, но всё без толку. Прости, что я так тут разнылась, но я просто знаю, что каким бы умным и гениальным твой план ни был, он всё равно не сработает. Его действия невозможно предугадать, он моральный урод без всяких принципов. Это всё бесполезно, замкнутый круг, сплошная безнадёга! — И что ты предлагаешь? Пойти и сдаться? — недоумевающе спрашивает иммигрантка с нотками раздражения, пусть и отчаянно пыталась скрыть своё негодование, дабы не надавить на нервы и без того опечаленной девочки ещё сильнее. Северянка громко вздыхает, на пару мгновений прикрывает глаза, успокаиваясь, а затем снова возвращается к своим благородным речам. — У тебя появился шанс, а ты его так бездарно проё... Тратишь. — Да какой там шанс? Максимум на день же, потом придётся вернуться... — продолжает протестовать упёртая школьница, прерывисто вздыхая и вцепившись пальцами в белую подушку позади себя. Затем она переводит взгляд к окну, за которым уже рассветало – через час надо быть в школе. — Да и не так уж всё и плохо. Я пойду, сознаюсь и он простит меня. — Я знаю, что он с тобой делает. — Сэ Бёк резко перебивает одноклассницу, заставляя её поднять взгляд и с болью посмотреть на беженку. Джи Ён чувствует, как что-то внутри неё упало с характерным грохотом. А северянка решает продолжить сыпать соль на рану. — Я не верю, что это слухи. Мне хватило увидеть твою реакцию на его появления, чтобы сделать выводы. Его наказания – это точно не что-то в рамках закона, не так ли, Джи Ён? Ей внезапно захотелось вскочить и убежать, так далеко, куда только смогли бы занести её собственные ноги — и от Сэ Бёк, и от отца, и от всех остальных проблем. Нет, такое не уходит бесследно. Стоило приятельнице легонько надавить, как к глазам тут же подступили слёзы, а нижняя губа предательски задрожала. Чувствуя, что вот-вот случится что-то неладное, южанка отворачивается к стене и низко опускает голову, сжимая ткань штанов во время от времени подрагивающих кулачках. Нет, она не готова была вернуться, смелой была только на словах. Страх ударов, боязнь оглушительных воплей, фобия проникновения под одежду — всё это смешалось в одном едином снежном коме, несущимся на бедную трусишку с могучей горы, пугая своим видом так же, как проба последствий на вкус. Неужели это — конец? Нет. Наверное, сейчас не время. Время вокруг будто останавливается, а олицетворяющий паническую атаку ком замирает в сантиметре от сжавшейся и зажмурившейся Джи Ён. Чьи-то руки осторожно обнимают её со спины, ладони успокаивающе поглаживают плечи, а горячее дыхание щекочет затылок. И тут ученицу осенило — чувство было идентично тем волшебным ощущениям, посещающим её во снах с крайне сомнительным содержанием. Такие же неловкие объятья со спины, положение рук и человек, которому руки эти и принадлежали. Неужели это тоже не было реальностью? Девчонка осторожно потрогала рукав Сэ Бёк, проверяя, осязаем ли он вообще. Она всё ещё не была уверена, поэтому обернулась и в замешательстве уставилась мокрыми глазами на одноклассницу, выискивая хоть какие-то признаки того, что всё это — галлюцинация, видение и розыгрыш собственного разума. Её пальцы легли на макушку северянки, затем на щёку, потом на шею и в самом конце на локоть, убеждаясь в том, что это был не сон. Это была реальность, основанная на сне. — Су Бон – мастер отговорок, знаешь... — тихо начала иммигрантка, терпеливо принимая все загадочные касания, объяснение которым найти так и не смогла. Она уверено смотрела на школьницу перед собой, бегая взглядом от одного её глаза к другому и выбрав тактику мольбы, а не давления. — Я могу спросить у него. Или у Сэ Ми, она же тоже с родителями живёт... Два мозга хорошо, а несколько ещё лучше. Джи Ён согласно кивает, не в силах сдерживать глупой улыбки от оптимизма беженки. Она потирает глаза, уже даже не скрывая того, что была на грани горького плача. С одной стороны, если бы она не отправилась на эту проклятую тусовку, то не имела бы проблем с отцом. Но с другой... Она бы не сблизилась с Сэ Бёк. Не позволила бы себе уткнуться лбом в её плечо. Не просидела бы так столько, сколько ей было надо. Она бы не убедилась наверняка в том, что нашла человека, в котором так долго нуждалась. — Сэ Бёк, — шатенка наконец подала голос, не отрывая головы от плеча иммигрантки. Та вопросительно промычала, продолжая сидеть ровно и ждать, пока утихнет приступ тактильности у одноклассницы. Тогда южанка глубоко вздохнула, прикрыла глаза и тихо пробурчала сразу два слова, в выборе меж которыми металась так долго, что в конечном итоге решила просто произнести оба. — Спасибо. Прости.