Сердце Ольхи

— Слишком тихо, — пробормотал Чёрнолап, пригибаясь ближе к земле. Мох впитывал звук шагов, но не запахи. Он чуял воду, гниль и… что-то ещё, странное. Свежее.

Копел шёл впереди, словно тень среди папоротников. Он не оборачивался, но Чёрнолап знал — он слышит всё. Смолёвколап дышал тяжело. Он устал, но ничего не сказал. — Остановимся у старой ивы. Осмотрим кустарник, — скомандовал глашатай. Его голос был спокойным, но глаза слегка сузились. В это же утро Лососешерст резко открыл глаза. Его подстилка была сухой, но тело дрожало. Сон преследовал его — листья падали на лагерь, мокрые и тёмные, и кто-то шептал сквозь них: "Сила без сердца рушит всё". Он поднялся, пройдя лапой по аккуратным пучкам трав, и направился к выходу из пещеры. На поляне было спокойно. Слишком спокойно. Тем временем у ручья Лысушехвостка присела, ловя рыбку. Её усы дёрнулись — из камышей донёсся треск, как будто лапа ступила не туда. Она резко развернулась, шерсть вздыбилась, но… там не было никого. — Не нервничай, Лысушехвостка, это просто выдра, или… — пробормотала она себе, но в животе закрался холод. На границе Копел остановился. Он нюхал воздух. Сумрачно Полос был прав — запах чужака витал в воздухе, но исчезал, будто растворённый в тумане. — Возвращаемся. Я поговорю с предводителем, — произнёс он тихо. А в лагере, под густыми ветвями, Сумрачно Полос всё ещё сидел у границы логова старейшин. Он знал, что скоро что-то произойдёт. Он просто чуствовал.