Потанцуешь со мной?

      Был обычный, ничем непримечательный день. Один из немногих в году, когда солнце все-таки решило выглянуть из-за тяжелых, успевших утомиться к приходу осени облаков. Скромные лучи небесного светила лениво цеплялись за неплотно прикрытые жалюзи офиса, окрашивая пыльные мониторы в тусклые золотистые тона.       Чон Юнхо, как и всегда, сидел за своим угловым столом, практически сливаясь со стенами.       Его сегодняшний образ действительно мало чем отличался от интерьера офиса. Впрочем, как и всегда — тёмно-серый, мышиный костюм, светлая рубашка, выглаженные манжеты которой были украшены минималистичными запонками и начищенные черные лаковые туфли всегда выдавали в нем педанта и аккуратиста. Его прическа — неизменно уложенная на правую сторону челка с полуоткрытым лбом, казалась такой же безликой, как и он сам.       Клавиатура под его длинными пальцами тихонько постукивала, с необъяснимой скоростью рождая цифры и отчеты, незаметно перетекающие в общую офисную базу данных. На столе стоял стаканчик с кофе из автомата. Двойной эспрессо. Как всегда, горький и невкусный, но по до сих пор непонятной для него причине — весьма бодрящий.       Юнхо отпил глоток и посмотрел в окно. Листья, кружась в красивом танце, падали с деревьев, устилая тротуары разноцветным ковром. На мгновение ему захотелось оказаться там, среди этой красоты, почувствовать прохладу осеннего ветра на лице. Совсем скоро наступит время обеда и он, наконец, сможет выйти из этого душного офиса и по дороге в любимую кофейню, сможет хоть немного насладиться осенью за окном.       Звонок стационарного телефона вернул его в будничную реальность, безжалостно оторвав от своих мыслей.       — Юнхо, добрый день! У меня для тебя чудесная новость, — пролепетал в трубке высокий женский голос.       Чон сразу его узнал. Он принадлежал его начальнице, миниатюрной женщине чуть старше сорока. Она всегда одевалась в офис как на парад, надевая только капсульные образы. Самым любимым цветом, по наблюдению Чона, да и, впрочем, остальных коллег, госпожа Чхве сильно выделяла бургунди. Этот оттенок красного вина присутствовал в ее гардеробе повсеместно: помада, бусы, сумки, туфли, сапоги, брюки и даже пальто. Особенно начальница любила носить кардиганы и вязаные жилеты. Цвета бургунди, конечно же.       — Здравствуйте, госпожа Чхве. Чем могу помочь? — немного настороженно ответил Юнхо.       — Я слышу, что ты не особо рад меня слышать, — хихикнула госпожа, — Хотела предложить тебе поучаствовать в конференции по обработке персональных данных, которая пройдет завтра. Тебе как специалисту по безопасности это будет очень полезно. Повысишь свою квалификацию, заработаешь балл.       - Конференция? Ой, знаете, госпожа Чхве, завтра я как раз собираюсь… кхм… — нервно откашлялся Чон, — В срочную командировку к бабушке в Кванджу. Ей нужно помочь с… перестановкой мебели! Да, перестановка, очень важная задача! Боюсь, никак не смогу вырваться.       — К бабушке? В рабочее время? И именно когда конференция? — даже через трубку телефона Юнхо понял, как начальница подозрительно сузила глаза.       — Ну… да. Да! Бабушка старенькая, а перестановка сложная, с антикварными шкафами…       Требуется профессиональный взгляд, как говорится. Ну и вообще, у меня аллергия на большие скопления людей. Сразу чихать начинаю, ужас просто. — Он пытался играть изо всех сил, но с каждым разом понимал, что с каждым сказанным словом его ложь становилась все очевиднее.       — Юнхо, давай будем честны. Ты просто не хочешь идти, верно? — цокнула госпожа Чхве.       — Ну… эээ… не то, чтобы не хочу… Просто… — начал мямлить Чон. — Это же лекции! А лекторы, как правило, говорят заумными словами, а я потом сижу и чувствую себя… мягко говоря, глупым. Да и вообще, я лучше посижу здесь, нужно закончить квартальный отчет вовремя, это куда важнее!       - Видишь, и к бабушке уже не нужно! Юнхо, понимаю, что ты предпочитаешь заниматься привычными задачами. Но поверь, эта конференция действительно полезна. Там будут обсуждаться новые технологии защиты данных, и, что немаловажно, это отличная возможность для нетворкинга. Ты сможешь познакомиться с другими специалистами и узнать о лучших практиках!       - Ну, не знаю… Я, конечно, понимаю… Но все эти люди, разговоры…       - Послушай, я понимаю, что это может быть не совсем твое. Но я считаю, что тебе нужно развиваться дальше, узнавать новое. Тем более, это входит в твои должностные обязанности. — подметила начальница. — Давай так: ты идешь на конференцию, я тебе компенсирую один день отгула после нее. За счет компании. Как тебе такое предложение?       - Ну… Отгул? — в его голосе появилась нотка заинтересованности. Юнхо уже не помнил, когда в последний раз полноценно отдыхал. Может быть, несколько месяцев назад выбирался загород на пару выходных дней с семьей.       - Да. Один, нет, два дня оплачиваемого отгула. — уверенно провозгласил голос на том конце провода.       — Ладно. Уговорили. Только не забудьте про отгулы… и таблетки от аллергии. Вдруг там будет много пыли, — обреченно вздохнул Чон.       — Отлично! Вот и договорились. Зарегистрирую тебя на конференцию. И не забудь почитать программу, чтобы хоть примерно понимать, что там будет происходить.       — Хорошо, госпожа Чхве. Спасибо… за отгулы.       — У тебя все обязательно получится, Чон Юнхо! Я верю в тебя! — послышалось на том конце провода, после чего звонок оборвался.

***

      Конференция по обработке персональных данных. Рутина нарушалась возможностью сменить обстановку, вдохнуть свежий воздух, хотя бы в виде переработанного конференц-залом и полного углекислым газом. Он не ждал ничего особенного, просто исполнял поручение руководства.       Вкусные закуски с небольшого фуршета, предназначенного скорее всего для кофе-брейков между лекциями слегка разукрасили серость сия мероприятия. Быстро закинув в себя пару тарталеток и сырных канапе и зашлифовав все черным кофе, Чон двинулся в сторону конференц-зала.       Там, среди множества мелькающих лиц, сдержанных костюмов и галстуков, он заметил что-то знакомое. Чьи-то короткие темно-русые волосы и обесцвеченную желтую копну рядом. Минджи и Гисок. Двое закадычных друзей с первой работы. Самые величайшие стартаперы, чей бизнес прогорел, еще не успев открыться.       Юнхо знал их еще с последнего курса университета. Миджи и Гисок были двойняшками, но по его скромным предположениям мозг у них был один на двоих, и пользовались они им поочередно. Еще тогда, будучи студентами-выпускниками, эти двое начали готовить что-то, по их словам, «инновационное», но их модифицированные рисоварки с рисом «аль денте» никому не понравились. Минджи всегда носила короткое каре и минимум украшений, а Гисок любил экспериментировать со своей внешностью. Парень нередко красил волосы в яркие цвета, у него было по нескольку проколов в обоих ушах, а в студенчестве он так же носил септум. Одним словом, дети семьи Юн чудесно дополняли и уравновешивали существование друг друга.       — Юнхо! — послышался радостный вопль Гисока. В следующую секунду перед Чоном стояли его старые друзья. — Какими судьбами ты тут? Как же давно мы не виделись? Сколько лет прошло? Восемь? Или все десять? — фонтанировал парень, пока Юнхо собирался с мыслями.       — Да вот…решил повысить свою квалификацию, — смущенно ответил Чон, осмотрев своего старого друга с ног до головы. — А вы здесь какими судьбами? — после вопроса его взгляд зацепился за Минджи.       За все эти годы она никак не изменилась, только стала женственнее. Такая же скромная, естественная и притягательная. Впервые Юнхо посмотрел на нее еще тогда, на первом курсе университета. В то время она носила челку и пыталась отрастить свои непослушные, слегка кудрявые волосы. Год за годом он наблюдал за тем, как она купалась во внимании их однокурсников и парней постарше, но, почему-то, ни с кем не встречалась. Иногда Чон делал ей домашнее задание на случай, если та забывала и даже умудрился написать пару докладов для защиты проектной работы, но ничего кроме скромного «спасибо» и робкой улыбки не получал.       Позднее, примерно на четвертом курсе, Чона поставили в пару с Гисоком — парнем — ходячей катастрофой, самым преданным килджоем и фанатом Токио Хотел. В конечном итоге все пришло к тому, что Юнхо и Минджи делали весь проект с нуля за ночь до его защиты, пока Гисок откисал после жуткой пьянки накануне.       Чон с радостью принял свою судьбу, что не скажешь о девушке. Юнхо бы в жизни не подумал, что у Минджи настолько развитый словарный запас и, что она так виртуозно владеет искусством посылать всех куда подальше. Ту ночь он запомнил до мелочей и до сих пор вспоминал в грустные моменты своей жизни.       — Юнхо, ты с нами?       — А, да. Стоп… что? — запнулся Юнхо, еще раз оглядев своих собеседников.       — Гисок предложил пойти в бар после конференции, чтобы отпраздновать нашу встречу. Ты с нами? Там будет еще пара наших коллег, если ты не против…       — Я пойду. — отчеканил Чон, явно не полностью разобравшись с предложением. — Точно, у меня же завтра выходной! Я с вами!

***

      В баре было шумно и людно. Приглушенный свет, стойкий запах пива и соджу. Стены увешаны старыми фотографиями местных знаменитостей и рекламными плакатами пива 50-х годов прошлого века. Деревянная мебель слегка пошарпана, на столах — подставки под пиво с логотипами местных команд. Играл блюз или рок-н-ролл 70-х, но на фоне гомона разговоров, смеха, звона бокалов музыку было почти не слышно.       После душного конференц-зала этот бар казался оазисом свободы. Никакой официальности и шоу. Компания, где был Юнхо, заняла длинный стол, сдвинув несколько маленьких. Кто-то заказал местное крафтовое пиво, а кто-то — сразу что-то покрепче. Все прекрасно знали, что после пива пойдет сомэк, а после самэка — чистое соджу.       Галстуки ослаблены, а пиджаки брошены на спинки стульев. Сначала они бурно обсуждали прошедшие доклады, делились впечатлениями и пока очень даже пристойно шутили. Воздух наполняется запахом самгепсаля и сигаретного дыма. Юнхо чувствовал, как быстро алкоголь в дуэте с никотином быстро справлялся с его ясным сознанием, наводя на него густой туман.       Слова становились более свободными, смех — громче, а шутки — откровеннее. В моменте, случайно повернув голову немного вправо, Чон знаметил, как его старый друг уже во всю флиртует со своей коллегой — брюнеткой, совсем на чуть старше их самих. Гисок ворковал с ней словно голубь на веревке для белья — осторожно, но в то же время не скрывая своих намерений.       Юнхо продолжал пить. Ему хотелось забыть сегодняшний день. Вернее, её лицо. Такое до безобразия красивое лицо, которое никак не могло уйти из его головы уже на протяжении десяти лет. У неё были три родинки на левой щеке в виде равнобедренного треугольника, невероятно красивые глаза и пухлые губы, которым могла позавидовать любая девушка.       С каждой выпитой кружкой он чувствовал себя все более раскованно, позволяя себе быть тем, кем давно перестал быть в сером офисе. К концу вечера, мир вокруг расплывался, а реальность искажалась в пьяном тумане.       — Юнхо, тебе пора домой. Ты можешь встать? — отдаленно он услышал знакомый голос.       Он ничего не ответил, просто посмотрел на нее. Зрение поплыло, все было как в калейдоскопе.       — Видимо нет. Хорошо. Может быть, ты помнишь свой адрес? Где ты живешь?       — Где…э-э-э… я жи…ву? — промямлил Чон и глупо улыбнулся.       — Ты сможешь встать, если я сейчас вызову такси? — снова спросил женский голос.       — Я…да, я попробую. — кивнул Юнхо.       Дальше его со всей силы дернули со стула, он встал и, заплетаясь, медленно пошел в сторону выхода, крепко держась за плечо невысокой девушки с коротким каре. Зрение стало более ясным уже в машине, когда Минджи умело усадила его на заднее сидение, а потом, видимо, обежав машину, приземлилась на соседнее сидение.       — В Мапхо-гу, пожалуйста. — отчеканила она, и машина тронулась.       — Но я живу не в Мапхо… — растерянно и сонно пробормотал он, ненарочито прильнув к ее плечу. Аромат ее парфюма дурманил его и без того пьяный разум. Он подсел чуть ближе и, на удивление, Минджи совсем не возражала.       — Зато я живу в Мапхо. Ты ведь не сказал мне свой адрес, — Юнхо чувствовал, как она грозно посмотрела в его сторону и да, скорее всего, недовольно сузила свои прекрасные глаза и губы, но он был слишком пьян, чтобы ей возразить.

***

      Машина остановилась около трехэтажного дома. К концу поездки Чон уже немного соображал. Видимо, ему несказанно повезло, что его организм насколько быстро смог реабилитироваться от такого количество алкоголя. Юнхо уже не шатался, как каких-то полчаса назад и мог четко различать что он видит и слышит.       Дом был довольно старый, кирпичный, с трещинами, прорезающими фасад, словно морщины на лице пожилого человека, но именно в этом и чувствовалась его история и какая-то незыблемая надежность. На площадках между этажами пахло сыростью и чем-то неуловимо ностальгическим, вроде старых книг и бабушкиных пирогов. Шумоизоляция здесь тоже была не очень. Поднимаясь по лестнице, можно было услышать отголоски жизни здешних жителей: приглушенный смех на кухне, звук телевизора — кто-то явно смотрел повтор матча Тигров Киа и даже звуки чьей-то бурной ночи.       На третьем этаже, за деревянной дверью, скрывалась маленькая, но уютная квартира. Никаких громоздких коридоров или помпезных комнат — только самое необходимое, обставленное с любовью и вниманием к деталям.       — Вот здесь я живу. Располагайся. Сейчас я принесу тебе постельное белье и плед. — скомандовала Минджи еще в коридоре.       Прихожая была совсем крошечной: узкий коврик, зеркало в простой раме и вешалка с парой пальто и шарфов. Но даже здесь чувствовался характер хозяйки: на полочке стояла керамическая ваза с засушенными цветами хлопка, а рядом висела небольшая картина, явно нарисованная девушкой собственноручно. Юнхо знал, что Минджи любила рисовать. И делала это превосходно.       Главная комната служила одновременно и гостиной, и спальней. У стены стоял диван, заваленный мягкими подушками разных размеров и цветов. Напротив — небольшой кофейный столик, на котором всегда лежала стопка книг и чашка с недопитым чаем. У окна располагалось рабочее место: простой деревянный стол, лампа с теплым светом и монитор компьютера с маленькой клавиатурой и мышкой. На стенах висели фотографии в рамках и картины, нарисованные акварелью.       Чон подошел ближе и увидел их общую фотографию — ту самую с конкурса стартапов, к которому они втроем готовились куда лучше, чем к защите диплома, но все равно провалили.       — Мы были такими юными и незрелыми, — донеслось из-за спины. Минджи подошла ближе и тоже посмотрела на фото.       — Это точно. Юные и амбициозные. Тигры! Р-р-р! — театрально воскликнул Юнхо, повернувшись к девушке. Она держала в руках пушистый плед и подушку.       — У меня только один диван… — смущенно произнесла Минджи. — И есть еще надувной матрас. Я могу лечь на матрасе, а ты…       — Может, чай? — вырвалось у Юнхо. — А потом уже видно будет.       — Да…чай… Да, можно чай. — девушка бросила плед и подушку на уже застеленный диван и ринулась в сторону кухни. Достала из шкафчика пару коробочек и сказала: — у меня есть молочный улун и карамельный пуэр.       — Карамельный пуэр. — улыбнулся Чон, направляясь на кухню.       Минджи стояла у плиты, задумчиво наблюдая, как кипяток медленно окрашивает сухие листья чая в янтарный цвет. В воздухе витал тонкий аромат древесной коры, смешиваясь с едва уловимыми нотками карамели.       Легкая хлопковая длинная пижама нежно облегала фигуру. Она казалась воплощением домашнего тепла и спокойствия. До невозможности красивая.       Внезапно, она почувствовала тепло. Чужие руки сомкнулись на ее талии. Девушка вздрогнула, но не отпрянула. Этот жест показался Минджи слишком знакомом, но в то же время она никогда не ощущала подобного. Юнхо прижался к ней сзади, утыкаясь носом в ее короткие волосы. Получив разрешение, его руки сильнее притянули её к себе.       — Я так долго наблюдал за тобой, что сейчас не смог удержаться, — прошептал он ей на ухо. Его голос был хриплым и низким, почти гортанным, от чего по коже пробежали мурашки. Юнхо пах пивом и лесом. Скошенной травой и ягодами с примесью хмеля и солода.       — Жаль, что ты не смог удержаться только сейчас, — так же тихо прошептала она, не поворачиваясь. Он прижался щекой к ее волосам, вдыхая аромат её шампуня и свежести. Минджи улыбнулась, прикрыв глаза от удовольствия.       Она откинулась назад, прислонившись к нему, и отставила чайник с плиты. Минджи чувствовала, как его дыхание согревает ее, а руки сжимают ее крепче. Он прижался губами к её обнаженной шее и самозабвенно оставлял на ней влажные, почти мокрые поцелуи, сопровождаемые легкими покусами. Он не хотел её метить, он хотел играть. В горле пересохло. То ли от осознания происходящего, то ли от предвкушения.       Прямо сейчас тихий и застенчивый парень, который делал за нее домашку и помогал с проектами стоял сзади и терзал её шею поцелуями. Он снял пиджак и остался только в черной, полурасстёгнутой рубашке. Фантастика…       Минджи не выдержала и повернулась лицом к своему мучителю. Струящаяся ткань красиво переливалась в тусклом свете кухонного светильника. В углу его приоткрытого лба выступила небольшая, еле заметная испарина, бездонные глаза смотрели на нее сверху вниз, а губы приоткрылись. Чон не сводил глаз с её лица. Он не мог налюбоваться той, которую любил уже слишком давно. Сейчас она была так близко, но любое действие могло оттолкнуть её навсегда.       — Поцелуй меня. — прошептала Минджи, обвив руками плечи Юнхо.       — Ч-что? — в недоумении произнес он и глубоко вздохнул.       — Ничего.       Минджи взяла его лицо в свои ладони и жадно впилась в мягкие губы. Его мышцы напряглись, дыхание участилось. Она почувствовала, как Чон дрожит.       Но потом что-то изменилось. Юнхо обхватил её бедра и усадил на кухонный гарнитур, устроившись между ног, схватил сзади за шею, и его губы накрыли губы девушки, обжигая поцелуями. Он скользил руками по её плечам, спине, талии и бедрам. Его язык вторгся в рот Минджи так властно и уверенно, что на секунду она оцепенела, чувствуя, как по спине пробегает ток. Она провела руками по его волосам и страстно ответила на поцелуй, вырвав хриплый стон из его груди.       Не прерываясь, Юнхо приподнял её и понес в сторону гостиной. Легкая, как перышко.       Опустив Минджи на диван, Чон снова припал губами к её шее. Дрожащими пальцами она потянулась к рубашке, лихорадочно ухватившись за последнюю пуговицу, но Юнхо накрыл её ладонь своей и порвал уже ставшую ненужной вещь, небрежно швырнув её на пол. Чёрные волосы упали на его лоб. Он тяжело выдохнул и снова посмотрел на Минджи.       — Ты прекрасна, — прошептал Чон, замерев всего нескольких дюймах от её лица.       Минджи невесомо коснулась его щеки и погладила. Он замер от её прикосновения, и в этот самый момент девушка поняла, насколько были близки её пальцы к обнаженной коже его груди. Чон надвис над ней как огромное облако. От него исходил жар и желание, но Юнхо действовал поэтапно, как и гласит этикет. Все с разрешения.       Она положила ладонь на его грудь и провела рукой вверх по торсу, обвила шею и погладила влажные волосы на затылке, немного оттягивая их назад, а затем почти незаметно кивнула.       Сильные плечи, выточенные мышцы кора, ключицы, слегка выпирающие ребра. Минджи любовалась им, пока он судорожными движениями пытался расстегнуть застежку её бюстгалтера, но потом плюнул и резко дернул его вниз. Крепления расстегнулись сами по себе. Стало трудно дышать. Минджи подняла руки, чтобы Чону было легче снять с нее пижамную футболку. Движения Юнхо были торопливыми и нетерпеливыми.       Горячее дыхание обволакивало кожу. Жар и холод ощущались острее обычного.       Обнаженные лопатки скользили по простыни. Юнхо положил ладонь на изгиб её шеи и сжимал её до тех пор, пока тяжесть внутри живота Минджи стала совсем невыносимой. Нервы загорелись. Она вздрогнула от его прикосновения. Чон опустился ниже.       Пульс нещадно ускорился, когда он вцепился пальцами в её бедро, а затем впился губами в самую нежную и чувствительную плоть. Минджи непроизвольно ахнула и, зажмурившись, вцепилась в помятую простыню. Он целовал её грудь, обводя языком не затвердевшие соски и зализывая крохотные ранки после своих осторожных укусов, неразборчиво целовал её лицо, ключицы и живот.       Её охватила дрожь. Она не собиралась его останавливать, она желала ощутить его губы повсюду. Минджи нуждалась в его прикосновениях и укусах, в его темной и порочной любви.       Руки дрожали, мышцы напряглись. Она шумно выдохнула, когда он мастерски снял с нее пижамные штаны вместе с трусами, и узкая резинка на секунду впилась в кожу.       — Я могу быть для тебя нежным, — прохрипел Юнхо где-то около её уха.       — Мне такое не нравится, — простонала Минджи.       Мгновение, и в его карих глазах вспыхнул пожар.       Потом он, отбросив всю свою деликатность, взял её за лодыжки и потянул на себя, пока Минджи не уткнулась телом в его промежность. Чон горел от напряжения, от желания и вожделения, от желания попробовать её на вкус и разорвать на части. Она тяжело дышала и, откинув голову назад, тихо молила о продолжении.       Его властные прикосновения опаляли кожу. Юнхо провел пальцами по её бедрам, сначала скользя, затем с нажимом, чтобы почувствовать, как бархатистая, слегка влажная плоть поддается его рукам. Прерывистый вздох сорвался с губ, когда Чон еще яростнее сжал бедра. Минджи приоткрыла глаза и выгнулась. Он наклонился, чтобы любить её губы между ног.       Почувствовав легкое прикосновение, она распахнула глаза и начала глотать ртом воздух, дернулась, но Юнхо обвил её бедра руками, не позволив двигаться. Он стал покусывать там, целовать и лизать, а Минджи в изнеможении закрыла глаза, а с губ слетел громкий стон. Ноги онемели, низ живота пульсировал, каждое прикосновение отдавалось то холодом, то жаром, разнося сладостную дрожь по всему телу. Его жадный язык продолжал безжалостно ласкать чувствительную плоть, разжигая огонь желания все сильнее.       Минджи схватила Юнхо за волосы, но он не остановился, а лишь покрутил языком вокруг чувствительного кончика, а затем просунул его внутрь с большей силой, чем прежде. Она прикусила губу и неестественно изогнулась, но Чон удерживал её, пока его горячий язык продолжал ласкать её со сладкой жестокостью.       Когда он выпрямился, Минджи едва помнила себя. В голове шумело. Юнхо облизнул красные, набухшие губы, а затем, будто следуя инстинктивному импульсу, приспустил свои зауженные черные брюки.       — У тебя…       — У меня есть, — ухмыльнулся Чон, и в то же мгновение в его руке появился маленький фольгированный пакетик.       — Ловко ты это придумал, — хрипло рассмеялась Минджи, глядя на то, как парень ловко разорвал упаковку от презерватива.       — Лучше быть вооруженным, чем потом принимать последствия, — довольно улыбнулся Юнхо.       Отбросив ненужный пакетик, он крепко схватил девушку за бедра и приподнял. У Минджи перехватило дыхание. Она все еще не могла осознать, что, а главное с кем сейчас все это происходит. В голове до сих пор витала куча вопросов, но ответы на них Юн, по возможности, получит только завтра.       Минджи почувствовала прикосновение внизу. Кровь кипела, тело дрожало, пульсация разрывала сердце. Она хотела наклонить голову, встретиться с ним взглядом, но Юнхо уже вошел. Внезапно и стремительно. Так, что Минджи глухо застонала под ним, выгнула спину навстречу и сильнее сжала пальцами простыни. Чон шумно дышал, хрипло постанывая от наслаждения охватившим его теплым ощущением. Их губы встречались и расставались, движения его языка вторили его движениям пальцев там. Она прикусила нижнюю губу, в то время как Юнхо нежно погладил её щеку и посмотрел в глаза. Бездонные и манящие.       Время остановилось. Грудь взорвалась от переполняющих его ощущений. Она отвечала ему взаимностью, а он был готов отдать ей всего себя. Все, что он к ней чувствовал за все эти десять лет.       Не отрываясь от её глаз, Юнхо начал двигаться. Сначала медленно и протяжно, затем быстро и глубоко, сильнее прижав её к дивану, сжимая бока, пока у нее не заболели кости.       Темнота превратилась в бархат.       Юнхо склонился над Минджи, а она обхватила его дрожащими ногами. Он до боли сжал ее бедра, а она вонзила свои ногти ему в спину и яростно ответила на поцелуи, отдавая всю нежность, разливающуюся по телу.

***

      Солнце настойчиво пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, вырисовывая на полу неровные прямоугольники света. Голова гудела, как растревоженный улей, а во рту сильно пересохло. Вчерашний вечер, всклень наполненный пивом и соджу дал о себе знать, и если во времена студенчества Чон Юнхо бы в таком состоянии бодро пошел на пары, сейчас ему хотелось лежать весь день и желательно не вставать.       С трудом разлепив веки, он почувствовал, как каждый мускул протестует против любого движения. Воспоминания стали неспешно всплывать в памяти обрывочными картинками: громкая музыка, смех, танцы, бесчисленные коктейли и…       Попытавшись перевернуться на бок, он наткнулся на что-то теплое и мягкое. Опустив взгляд, Юнхо увидел ее. Обнаженная Миндже мирно спала. Ее разметавшиеся по подушке короткие волосы щекотали его щеку. Одна рука девушки крепко обхватывала его собственную, словно боясь, что он исчезнет. Прикрытая одеялом грудь тихонько вздымалась в такт дыханию, а на губах застыла легкая улыбка. Почувствовав движение, Минджи зажмурилась, и сильнее прижалась щекой к его руке.       В душе нарастало смутное чувство неловкости, смешанное с легким удивлением. Смотреть на нее было странно и немного волнительно. Он отчетливо помнил её смех, странные шутки в баре, но как они оказались здесь, в ее постели?       Юнхо осторожно попытался высвободить свою руку, но ее хватка усилилась. Он смущенно улыбнулся. Уши горели. Растерянность боролась в нем с необъяснимым чувством умиротворения. Смотреть на нее было так естественно и правильно, словно она всегда должна была быть здесь.       Вздохнув, Чон откинулся обратно на подушку. Утро только начиналось, и у него еще было время решить, что делать дальше. Возможно, он просто тихонько уйдет. А может быть, останется и приготовит завтрак, подождет пока Минджи проснется, и они наконец-то выяснят, что между ними.       Спустя время Юнхо все же выскользнул из-под одеяла.       Прохладный воздух обдал его обнаженную кожу. Тело покрылось мурашками. Он быстро надел боксеры, валявшиеся на коврике около дивана и натянул брюки. Неподалеку Чон случайно обнаружил большое зеркало. Выглядел он слегка не очень. Волосы растрепаны, на шее красовалась пара укусов, а грудь исчерчена длинными и короткими тонкими полосками. Щёки побагровели.       — О.Боже. — тихо ахнул Юнхо, прикрывая руками лицо то ли от настигшего его стыда, то ли от смущения. Обрывки воспоминаний сложились в одно целое, и теперь он полностью осознал, что же это за полоски… — Какой ужас.       — Почему ужас? — за спиной прозвучал сонный голос девушки. — Мне очень даже нравится. Хоть в картинной галерее размещай. Это же современное искусство! Боди-арт и абстракционизм!       Юнхо обернулся. Теперь перед ним лежала все та же Минджи. Без грамма одежды на теле и с довольной улыбкой на лице. В комнате стало жарко.       — Сколько ты еще будешь прикрывать лицо руками и светить своими милыми красными ушками? — хихикнула девушка, заправляя одеяло под себя. — Ты вчера вытворял такие непристойные вещи, а сейчас смущаешься как мальчик-девственник? Да меня еще никто в жизни так…       — Минджи, прошу, прекрати! — зажмурился Юнхо, снова отворачиваясь от нее. — Это была…       — Ошибка? Ты хочешь сказать, что все, что между нами произошло ночью, было ошибкой? — уставилась на него Минджи.       В ее голосе вместо смеха теперь слышалась нервозность.       — Ты хочешь сказать, что мы потрахались просто потому что ты напился, и тебе стало одиноко?! Ну ты и мудак, Чон Юнхо!       — Нет! Все совсем не так, Минджи. Все не так… — попытался исправиться Юнхо, отрицательно помотав головой, но девушка не дала ему договорить.       — Я тебе никогда не нравилась?       — Нравилась, — коротко ответил Чон. — Всегда нравилась. Очень давно нравилась.       — А сейчас? — не унималась Минджи. — А сейчас я тебе нравлюсь?       — А сейчас я люблю тебя. — громко выдохнул Юнхо, глядя ей в глаза. Девушка перестала дышать.       — У меня есть секрет. Не знаю, утешит ли тебя это, — пробормотала она, закуталась в одеяло и подошла ближе. Так, что между ними оставалась какая-то ничтожная пара десятков сантиметров. — Я тоже люблю тебя, Чон Юнхо. Я ждала тебя.       Время словно остановилось. Сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. В ушах стоял звон, заглушавший все остальные звуки мира. Он смотрел на нее, не веря своим ушам. Юнхо так долго хранил свою любовь к ней в тайне, сначала боясь разрушить хрупкую дружбу между ними, а потом украсть время на случайную встречу. И вот, сейчас, она стояла перед ним, и ее глаза сияли таким же чувством, как и его собственные.       — Пожалуй, это самый восхитительный секрет, который я когда-либо узнавал, — нежно улыбнулся Чон.       Чон наклонился ближе, его дыхание опалило ее лицо. Минджи не отстранилась. Его руки скользнули по её спине, а губы целомудренно коснулись лба. Она опустила руки ему на плечи и поцеловала. Сначала робко, неуверенно, словно пробуя на вкус. Затем, с каждой секундой, поцелуй становился все более требовательным. Может, даже чуть более страстным, чем предполагалось. Юнхо прижал ее ближе, крепко обнимая за талию. Она обвила руками его шею, вплетая пальцы в его волосы.       Он углубил поцелуй, властно приоткрывая ее губы своими. Тихий стон отдавался эхом в его сознании, распаляя еще больше. Чон чувствовал, как дрожит в его руках крошечное девичье тело, как ее сердце бьется в унисон с его собственным.       Когда они, наконец, оторвались друг от друга, дыхание их было сбито, а глаза горели ярким огнем. Минджи смотрела на него с любовью и обожанием, и Юнхо знал, что этот поцелуй был лишь началом. Началом чего-то нового, прекрасного и не менее страстного, чем прошлая ночь.       — Потанцуешь со мной, Юн Минджи?