Французская зима

Александр, тяжело вздохнув, смотрел на небо, одетый в теплое пальто, предназначенное для суровых российских зим, чувствовал, что ему жарко, во Франции зимы были более мягкими, потому Александру Павловичу было душновато, стоящий рядом с ним Наполеон мягко улыбался, одергивая руку своего ангела от пугавец его польта. - Даже не думайте, здоровье у ангелов крайне плачевное, простудитесь еще, радость моя, я-то закалённый человек, могу и в рубашке выскочить, но вы, мой нежный мальчик, лучше потерпите, нежели сляжете с температурой под 40 и лихорадкой. Наполеон с нежностью взял ладошку Александра, облаченную в перчатку, и приложил к своим губам, доря нежное прикосновение своих потрескавшихся от холода губ, чувствуя внутри себя сильную любовь к этому российскому Аполонну, как же Александр был красив, статен и хорош сотой, Наполеон души не чаел в своем ангеле и был крайне рад, что он сумел приехать к нему отпраздновать Рождество вместе, Наполеон не единожды приглашал любимого к себе, но тот всё отказывался, а сам мужчина в Россию не очень-то и хотел, по причине того, что им с его ангелом просто напросто не будет места, во Франции спокойнее, чем в России, да и Александр будет напряжён и явно не давал бы себя ни обнять, ни поцеловать боясь что их могут увидеть или услышать, потому Бернард твёрдо решил, что встречаться они будут либо на территории Наполеона, либо на нейтральной. Так спокойнее для обоих. Александр, опустив голову взглянув на Наполеона, тут же расплывшись в мягкой улыбке, наблюдая за ухаживаниями любимого мужчины. - Наполеон, - прошептал Александр, чувствуя, как румянец заливает его щеки, словно рассветное солнце. — Я счастлив быть здесь, рядом с вами. Никакая простуда не страшна, когда рядом такое тепло. — В его глазах отражалась безграничная любовь, словно два глубоких озера, полных нежности и обожания. Наполеон для него был не просто императором, он был солнцем, вокруг которого вращалась его вселенная. Бонапарт усмехнулся, его глаза, цвета грозового неба, вспыхнули от восторга. — Ах, мой ангел, ты словно роза среди снегов, твое присутствие – бальзам на израненную душу. — Он притянул его ближе, обнимая крепко, словно желая укрыть от всех невзгод мира. — Знаешь, — тихо произнес император Франции, — каждый раз, когда я вижу тебя, мне кажется, будто я смотрю на ангела что сместился с небес на грешную землю. Александр улыбнулся, смущённый румянец появился на его и без того красноватых щеках от лёгкого мороза, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с сердцем Наполеона. Бонапарт знал, что сказать, чтобы смутить своего милого ангелочка, чтобы полюбоваться его румянцем. Они стояли так долго, обнимаясь молча, смотря друг на друга, периодически целуясь. Для обоих мир сузился до их только двоих. — Может быть, однажды, — прошептал Александр, когда они уже были во дворце, — мы сможем построить наш собственный мир, где нас никто не осудит? Где мы будем свободны любить друг друга без страха? — Мечтательно заявил российский император, присев в кресло около камина, посматривая на пламя. Подошедший к нему со спины Бонапарт мягко провел рукой по светлым кудрявым волосам. - Я бы сделал ради тебя, мой ангел, всё, но боюсь, твоя мечта невыполнимая. — С некой грустью промолвил Наполеон, наклонившись, чтобы запечатлеть лёгкий поцелуй в области веска. Александр и сам это понимал: у них есть обязанности перед государством. Ни Наполеон, ни Александр не имели права предать свой народ, это было бы крайне эгоистично с их стороны. - Не расстраивайся, ангел мой. — Хриплым полушепотом проговорил Бонапарт, прильнув к шее Александра, став выцеловывать открытые участки такой желанной кожи. Александр тут же улыбнулся, смущённо отстраняясь. - Друг мой, усмирите пыл, вы так меня зацелуете и за любите до смерти. - Не делайте вид, что не хотите этого, Александр, у вас крайне плохо получается врать. — Тихим хрипловатым голосом проговорил Бонапарт, медленно ложа руку на щеку российского царя, поворачивая его голову к себе. Отстранившись, Наполеон тут же прильнул к губам монарха российского престола, целуя его страстно, пылко, но крайне нежно, зная, как его мальчик не любит боль. Поцелуй был глубоким, полным невысказанных чувств, словно они пытались вложить в него всю свою страсть и надежду на будущее, которое, возможно, никогда не наступит. Каждый вздох, каждое прикосновение было наполнено той самой нежностью, которую Наполеон так старательно проявлял, боясь причинить Александру даже малейшую неприятность. Александр, отвечая на поцелуй, чувствовал, как его собственное сердце откликается на эту бурю эмоций, и на мгновение забывал обо всех своих обязанностях, погружаясь в этот мир, созданный только для них двоих. В камине потрескивали дрова, отбрасывая пляшущие тени на стены комнаты. Наполеон, облаченный лишь в форменные брюки, нежно прижимал к себе спящего Александра. Обнаженное тело юного царя было укрыто алым мундиром Бонапарта, словно оберегая от холода. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием огня, Наполеон задумчиво смотрел на пламя, время от времени ласково касаясь волос Александра. Через несколько дней их разлука возобновится. Снова письма, полные тоски и страсти, будут единственным мостом между ними. Как же он устал от этой тайны, от вынужденного ожидания редких встреч, когда Александр выкраивал драгоценные часы для своего возлюбленного. Их последняя встреча до этой была полна страсти, словно они пытались вместить в эти мгновения всю силу своих чувств. Наполеон, обычно сдержанный и властный, терял голову в объятиях Александра. Царь, в свою очередь, отдавался чувствам без остатка, забывая о своем высоком положении и долге. Эта связь, такая запретная и такая сильная, была их общей тайной, их личным бунтом против мира, который не принимал их любовь. Наполеон вздохнул, проведя пальцами по шелковистым волосам Александра. Он помнил каждый момент их страстной встречи: жаркие поцелуи, шепот признаний, переплетенные тела, дрожащие от желания. Александр, обычно сдержанный и царственный, в его объятиях превращался в пылкого юношу, жаждущего любви и ласки. И Наполеон, железный император, таял под этим напором, забывая о политике, о войнах, о своей непомерной власти. Бонапарт знал, что эта связь опасна, что она может разрушить их империи, их жизни. Но он не мог противиться этому влечению, этой необъяснимой силе, которая тянула его к Александру. В его глазах он видел отражение своей души, своей страсти, своей тоски по настоящей близости, он по настоящему любил российского Аполлона. Мысль о скорой разлуке терзала его сердце. Наполеон представлял, как Александр вернется в Санкт-Петербург, окруженный придворными, обязанностями, политическими интригами. И он, Наполеон, останется в Париже, поглощенный своими амбициями, своими завоеваниями. Но в глубине души он будет хранить воспоминания об их встречах, о тех редких моментах, когда они могли быть самими собой, свободными от бремени власти и предрассудков. Мужчина прижался губами к виску Александра, чувствуя тепло его кожи. Он хотел остановить время, задержать этот миг, когда они были вместе, когда мир вокруг них переставал существовать. Но Наполеон знал, что это невозможно. Судьба неумолима, и им придется вернуться к своим ролям, к своим империям, к своей тайной любви. Наполеон закрыл глаза, пытаясь запомнить каждое ощущение: запах волос Александра, тепло его тела, биение его сердца. Знал, что эти воспоминания будут согревать его в долгие ночи одиночества, когда он будет перечитывать его письма, полные страсти и надежды. И Бонапарт будет ждать, ждать новой встречи, нового мгновения, когда он сможет вновь обнять своего ангела, своего возлюбленного, своего Александра, который так дорожит и ради которого был готов пойти на многое, завоевать весь мир и просить к ногам российского Аполлона. Лишь ж было только увидеть его нежную настоящую улыбку, которую голубоглазый дарил только Наполеону.