Бремя знаний

      Драконы — самые сильные из ныне живущих рас. В ярости они способны стереть с лица земли целое королевство, не оставив и следа. И один из представителей этих опасных существ сейчас лежал в Богом забытой пещере, раненный и скованный.        Не то чтобы Кейл был экспертом по драконам, но взрослая особь явно будет куда больше той, что перед его глазами, не превосходящей размером даже простую тумбочку.        Хаа... Ладно, чему Кейл вообще удивляется. За последние четыре года он и не такое видел. Но брови всё равно сдвигались к переносице, а рвота подступала к горлу. В мёртвой тишине мелкие шорохи раздражали слух, Кейл не сводил глаз с маленькой, сбившейся в угол фигуры. Фигуры, вокруг которой безмятежно парил едва заметный голубой туман. Через, наверное, две-три недели ребёнок умрёт.

{Этот ребёнок, Раон Миру, с самого рождения был здесь.}

       Неподвижный ранее святой вздрогнул. Ах да, он же здесь не один.

{Он не видел ничего дальше своей клетки. Ни ночного неба, ни яркого солнца.}

       Глубокий полушепчущий голос нельзя было пропустить мимо ушей. Невозможно не слушать или игнорировать его. Он проникал в самое нутро, обязывая обдумывать и смаковать каждое слово. Таковы уж Божественные чары.        — Ну и зачем ты мне это рассказываешь?        Весь гнев на тех, кто посмел сотворить такое с ребёнком, быстро переключился на Бога Смерти, который, кажется, находил забавным рассказывать не знавшему голода дворянину о чужих горестях.

{Потому что ты можешь изменить его судьбу.}

       Вот за это Кейл ненавидел Бога Смерти. С самого начала этот ублюдок твердил, что всё можно изменить. Что те эксперименты можно остановить, а секретную организацию — уничтожить. Но это ложь. Такое всегда было и будет. Одному ему ничего не изменить. Бог Смерти ошибся, когда избрал Кейла своим святым, даже если будет это отрицать.

{Я покажу тебе силы, с которыми ты сможешь спасти этого ребёнка и...}

       — Хватит! — гнев закипел в груди, прожигая насквозь, — Ты сам знаешь, что он умрёт. Ты видишь это. Так почему пиздишь, что я могу спасти его?!        Голос срывался, что было странно. Обычно Кейл часто кричал на людей, чуть ли не постоянно разговаривая на повышенных тонах. Следуют пара мгновений тишины, из-за которых Кейл уже подумал, что Бог не ответит

{А ты пробовал?}

       — Что?

{Почему ты считаешь, что судьба неизменна?}

       Кейл не знал, что ответить. Разве сама концепция судьбы не предполагает под собой отсутствие обходных путей? Вокруг этого ребёнка уже парила голубая дымка, недвусмысленно намекая на скорую кончину. Неужели можно обмануть Смерть?

{Я ничего не показывал тебе просто так. Ты можешь всё изменить, я знаю это лучше кого-либо другого в этом мире. Тебе нужно лишь начать, дальше я тебя направлю.}

      Всё это время Кейл ненавидел не секретную организацию, не Бога Смерти.

{Настало время выбирать — ты хочешь так и провести всю жизнь в бездействии, или всё-же предпримешь попытки защитить свою семью, пока не стало слишком поздно?}

      Кейл ненавидел себя. Ненавидел свою трусость, своё бессилие. Столько людей страдает каждый день и это, конечно, не изменить. Но ведь это не значит, что можно закрывать глаза, если подобное происходит под твоим носом.        — Почему ты так уверен в моих силах?

{Ты мой святой, если бы я не был в тебе уверен, не избрал бы тебя. В другом мире ты смог, и этом сможешь.}

       — Что? В другом мире?

{В том мире у тебя получилось помочь своей семье, но здесь я хочу предоставить тебе менее болезненный вариант.}

      О чём он вообще говорит? От чего Кейлу пришлось защищать семью в том мире? Значит ли это, что та же угроза появится и в этом мире? Видимо, непонимание на лице Кейла было таким ярким, что Бог Смерти всё-таки дал небольшое разъяснение. Ну, или попытался.

{Я не могу много рассказывать тебе о других мирах, тем более, если их истории окажут большое влияние, так что просто доверься мне. Понимаю, это сложно, но я даю слово, что помогу тебе защитить свою семью. Однако ты должен будешь следовать моим советам, чтобы дойти до конца.}

       — Предлагаешь заключить контракт? — с недоверием спросил Кейл. Ранее он не заключал жизненно важных сделок с кем-либо, особенно с Богом Смерти.

{В этом нет необходимости. В твоих же интересах сохранить жизни своей семье.}

       Надвигается неизвестная угроза, и сам Бог Смерти предлагает свою помощь в борьбе с ней. Значит ли, что эта самая угроза представляет опасность для божественного пантеона и другие Боги тоже заинтересованы в этом? Или только Бог Смерти такой самобытный? В любом случае, у Кейла нет выбора, раз в этот раз опасность напрямую может грозить его семье.        Но так быстро перестроиться спустя годы бездействия было сложно. Да и что конкретно делать Кейлу? Он сможет работать из тени, или же придётся забыть о жизни пьяницы и пойти прямиком во дворец? Страх неизвестности медленно окутывал его.        И без того скудных сил одного лишь святого будет недостаточно в борьбе против того, чьего уничтожения хочет сама Смерть, так что неизбежно придётся искать могущественных союзников. Но все эти годы Кейл занимался чем угодно, кроме налаживания отношений с окружающими. Что, если он по старой привычке оттолкнёт всех?        Нет, это не имеет значения. Для него первостепенная цель — защитить свою семью. Со сложностями уже будет разбираться на ходу.        У выхода из пещеры послышались голоса. Как и ожидалось, они говорили на роанском. Бросив последний взгляд на ребёнка за решёткой, Кейл пошёл к людям. Он уже не видел, как голубой туман вокруг дракона медленно рассеялся.

***

      Следующие несколько дней Кейл каждую ночь просил Бога Смерти отправлять его в то же место, где пытался узнать всё, что только мог всему известными ему способами: рылся в документах (насколько позволяло нематериальное тело) разведывал местность, заучивал график патрулей, подслушивал разговоры охраны и местных жителей близлежащей деревушки.       Так один лишь герб семьи, висящий на входе в виллу рядом с пещерой, дал ему информацию о вероятном виновнике происходящего, точном местоположении пещеры, как Кейл может подобраться как можно ближе и ещё пару маленьких, но значительных деталей. Конечно, всё это было собрано не без помощи стащенных из библиотеки книг и пары разговоров под маскировкой со смыслящими в нынешней политической ситуации людьми. Кейл намеревался сделать всё ради благополучного вызволения маленького дракона, которого Бог Смерти назвал каким-то странным именем, которое Кейл предпочёл не запоминать, так как не был уверен в положительном исходе.        Медленно собирая всё необходимое для первой спасательной операции в своей жизни, он горбился над бумагами часами. Так, после тайной утренней вылазки на встречу с торговцем, который помогает ему со сбором необходимых инструментов, Кейл быстро стёр свидетельства своих ночных похождений и готовился быть разбуженным Роном. Он лёг в 7:59, ровно за минуту до обычного времени, когда дворецкий приходит его будить. Но никто не пришёл. Ни через минуту, ни через пять.       Что могло заставить самого исполнительного и пунктуального слугу, которого он знает, опоздать? Ладно, так только лучше. Решив взять всё от такого редкого явления, как неисполнение Роном своих обязанностей, Кейл всё же позволил себе заснуть в надежде, что дворецкий занят чем-то настолько важным, чтобы не прийти его будить вовсе.        Но в умиротворённой тишине освещённой утренним солнцем комнаты послышались три неуверенных стука.        — М-молодой господин... — заикаясь, позвал смутно знакомый голос. Кажется, это кто-то из трёх претендентов на должность дворецкого. Но это не Рон.        «Хаа... Этот старик всё-таки не забыл обо мне.»        Конечно, такой дотошный слуга, как Рон, даже на грани смерти не забудет назначить себе временную замену.        Не дождавшись ответа, в дверь вновь постучали. Никто, кроме Рона, не осмелится без разрешения войти в комнату первенца графа, так что этот слуга может простоять за дверью хоть до вечера. Взвесив все "за" и "против", Кейл решил позволить себе единичную вольность, поступив не как подобает ничтожеству и разрешил тому несчастному войти, конечно, в голове уже подбирая эпитеты для словесной взбучки, которую ему устроит.        Однако, увидев, что Кейл уже проснулся, рыжеволосый слуга побледнел ещё сильнее. Остановившись в дверях, он, словно скороговорку, на одном дыхании проговорил заученный текст:        — Молодой господин, я с чистейшем прискорбием вынужден сообщить вам, что сегодня на рассвете главный дворецкий Рон Молан, — выдохнув, образцовый представитель больных анемией тихо продолжил. — ...разорвал контракт и покинул поместье Хенитьюзов.        Кейл тупо смотрел на вестника, пока тот ещё что-то тараторил о скором "конкурсе" среди кандидатов на должность дворецкого и прочей неважной ничтожеству дребедени.        Закончив говорить и, наконец, отдышавшись, мастер скорочтения с опаской посмотрел на своего господина. Кажется, он что-то спросил Кейла под конец своей пламенной речи, но по тону это настолько не отличалось от остальных слов, что тот и не обратил внимания. Лишь карканье ворон за окном не позволяло комнате погрузиться в полную тишину.        Рон... что сделал? Разорвал контракт и покинул поместье? Куда он отправился и почему? Бесчисленные вопросы переполняли Кейла, но он не позволял ни одному из них вырваться наружу — это будет выбиваться из построенного образа. Но отсутствие ответов угнетало, вытаскивало наружу всевозможные страхи и неуверенность.        В надежде прямо сейчас получить хоть немного подробностей, не выходя при этом из образа, Кейл возмутился:       — Просто молча ушёл? Один?        Рыжий слуга только сильнее занервничал от его раздражённого тона и заговорил быстрее прежнего:       — Мистер Рон принёс Лорду извинения и выплатил компенсацию за преждевременный выход на пенсию. Вместе с ним поместье покинул Мистер Бикрос. Мистер Рон также выставил мою кандидатуру на место Вашего личного слуги и дал некоторые напутствия.        Рыжий неврозник, как и ожидалось, выложил сразу всё. Даже то, о чём принято умалчивать. Кейл цокнул от мысли, что Рон намеренно поставил на своё место самого разговорчивого. А граф ведь наверняка прислушается к рекомендации того, кто долгие годы служил ему верой и правдой. Скорее всего, Рон сделал это чтобы напоследок подшутить над своим подопечным. А может и потому, что знал, как сильно порой Кейл нуждается в информации о внутренних делах своей семьи.        В конце-концов он может и мог скрыть свою толерантность к алкоголю, но то, как Кейл всегда старается получить как можно больше информации, не увидеть Рону было невозможно. К счастью, Рон никогда не задавал много вопросов.        Кейл решил, что продолжать расспросы опасно и прогнал слугу. На последок сообщив своё имя, тот практически выбежал из комнаты. Хорошо, что хоть дверью не хлопнул, а закрыл максимально бесшумно и мягко.        Полуприкрытые в напускном гневе глаза раскрылись. Всё ещё смотря на дверь, Кейл медленно разжёвывал свои мысли, стараясь не утопать в эмоциях и как можно более спокойно продумывать планы на будущее. Что делать дальше? Кем заменить Рона, который, согласно плану, должен был помочь в вызволении маленького дракона?        Аккуратно, словно к горлу приставили нож и от любого неверного движения он свалится на пол, Кейл прижал ноги к груди и закрыл лицо руками. Как вообще так получилось, что Рон просто ушёл? Последние несколько дней он, пусть и вёл себя странно, но не подавал признаков скорого ухода. Не был теплее, не прощался. Лишь чутка шире улыбался и меньше разговаривал. Разве так не ведут себя, когда покидают ненавистное место? Или ненавистного человека.        Грудная клетка высоко поднималась и опускалась, стремительно ускоряя темп. Неужели Кейл ошибся, когда принял решение отдалить Рона от себя? Тогда, только отошевший от смерти матери и вынужденный мириться с новой семьёй отца, он решил, что больше не хочет проживать то же самое горе и подумал, что лучшим вариантом будет держать всех, кто хоть немного напоминает родительскую фигуру, на расстоянии. Конечно, для девятилетнего ребёнка было невероятно сложно намеренно уходить от ласковых рук и поддерживающих слов.        В четырнадцать лет Кейл понял, что это было его худшее решение за всю жизнь и, скорее всего, будет оставаться им ещё много лет. Но менять что-либо было уже поздно. После такого яростного непринятия помощи от семьи и Рона он боялся, что стоит ему вернуться на их порог, как его тут же отвергнут и причинят боль. Так же, как он тогда поступил с ними. Потому что если кто-то, кто ранее не воспринимал Кейла как человека придёт к нему же с просьбой о помощи Кейл, скорее всего, пошлёт этого человека куда подальше.        Нельзя было это делать. Почему он вообще тогда решил, что полностью отдаться роли мерзавца будет хорошей идеей? Может, не отдались он от Рона, тот бы не ушёл?        Слёзы лились из глаз, стекая по пальцам и попадая на пижаму. Кейл так и не уснул даже к тому времени, когда через пару часов пришёл Ганс и предложил наконец позавтракать.

***

       Чашка с золотой каймой вдребезги разбилась от столкновения с холодным полом. Ганс, под ноги которого и прилетела посуда, рассыпался в извинениях, ещё даже не понимая, что так не понравилось его господину. Пару секунд понаблюдав за Кейлом, который швырнул чашку с чаем после первого же глотка и поняв, что больше он не собирается ничего бросать, жестом подозвал других слуг, чтобы они убрали осколки.        Сегодня молодой господин был странно безэмоционален. Точнее, его лицо. Жесты и действия оставались такими же быстрыми и резкими, пока на лице был один лишь холод. Выглядело это, честно говоря, странно. Он будто продолжает швыряться посудой и в целом пренебрегать этикетом просто по привычке, толком не задумываясь.        Но Ганс решил не задаваться вопросом о его странном поведении, как и советовал мистер Рон. В конце-концов, только утром молодого господина покинул человек, который был с ним буквально с самого рождения. Даже если изначально он не подал вида, что его это как-то заботит, Гансу хотелось верить, что какие-то чувства у первенца графа всё-таки есть.        А в голове Кейла тем временем была пустота. Он пытался свыкнуться с мыслью, что больше он Рона никогда не увидит. Это было странно, ведь Рон не мёртв. Раньше Кейл воспринимал дворецкого как должное — он всегда был рядом, даже если не всегда показывал своё присутствие. И один этот факт успокаивал. Когда Мама умерла, а отец с головой ушёл в горе, Рон был единственным островком спокойствия. И тогда казалось, что он будет рядом всегда.        Осознав, что в итоге Рон тоже умрёт и покинет его, Кейл постарался отдалиться. Но невозможно полностью сжечь все те тёплые чувства, что успели возникнуть. Конечно, всё это время Кейл продолжал любить Рона, возможно, даже сильнее отца, пусть и не показывал это. Медленно, с каждым годом всё сильнее, он начинал принимать, что рано или поздно Рон уйдёт из его жизни.        Но он никогда и не думал, что Рон сделает это по собственному желанию. Его забрала не Смерть, не старость или болезнь. Он ушёл добровольно и никогда больше не вернётся. Ушёл, даже не попрощавшись.        Рон наверняка считает Кейла раздражающим, надоедливым, портящим всё, до чего докоснётся. И правильно думает — Кейл ведь сделал всё, чтобы ассоциироваться у людей лишь с алкоголем и разрушениями. Даже у тех, расстраивать которых совсем не хотелось.        Но теперь нужно переживать последствия того, что он сам и натворил. Только давалось это совсем не просто. Ганс, новый слуга, совсем ничего не знает о Кейле, его вкусах и привычках. Он не в курсе, что Кейл выносит лишь сладкие, мягкие на вкус чаи, или что никогда не распивает алкоголь в своей комнате.        Все эти проколы нового личного слуги сильно раздражали и Кейл хотел, чтобы Ганс как можно скорее выучил всё необходимое. Однако ещё сильнее бесило то, что теперь почти достроенный план по спасению маленького дракона находится под угрозой.        Изначально Кейл хотел в кои-то веки посвятить Рона в свои планы и попросить его закопать устройство нарушения маны в окрестностях той горы, под которой держат дракона. Он хотел попросить об этом именно его по двум причинам: во-первых Рон бы точно никому об этом не рассказал и не стал бы задавать лишних вопросов, а во-вторых потому, что однажды, анализируя движения и внешние признаки подчинённых секретной организации убийц, он вдруг заметил их странное сходство со своим дворецким. Развиты те же самые мышцы, мозоли на тех же местах. Ловкость и незаметность старика лишь сильнее убедили Кейла, что тот, кто так ласково успокаивал его после смерти Матери, скорее всего, отнял немало жизней теми же самыми руками.        Впрочем, это пугало только первое время. Рон никогда не вредил Кейлу.        И вот теперь, лишившись возможности увидеть и использовать способности своего личного слуги, у Кейла оставалось не так много вариантов дальнейших действий: рискнуть и попросить кого-то из рыцарей сделать это, или пойти на ещё больший риск и закопать устройство самостоятельно. Оба варианта были ужасны, как ни крути, но если второй грозил обнаружением неопытного в этом деле Кейла охраной, что вполне исправимо, то первый грозил подозрениями со стороны отца, которому наверняка обо всём доложат.        Для Кейла лишнее внимание было недопустимо, так что придётся постараться и сделать всё самостоятельно. Но пока лучше сконцентрироваться на том, как попасть в ту деревушку рядом с горой. Сколько бы Кейл не думал, оставался лишь один, весьма трудозатратный и проблемный вариант — отправиться на празднество по случаю дня рождения короля, а по пути остановиться в той деревушке на денёк.        Если двигаться от этой точки, то лучшим планом будет поехать в столицу вместе с Басеном, который будет нужен якобы для присмотра над всегда пьяным братом, а уже в столице или заставить Басена пойти на банкет вместо Кейла, или устроить какую-нибудь драку, после которой у младшего брата уже не останется выбора, кроме как посетить праздник вместо брата.        Конечно, было бы славно удовлетворить любопытство аристократии и закрепить за собой образ полнейшего мудака без тормозов, который может устроить дебош даже на королевском приёме, но после одного из банкетов у всех дворян вроде как появится возможность попасть на личную аудиенцию к какому-то из Его Высочеств и прорекламировать инвестиции в свои земли, а подставлять своих друзей и выставлять их в дурном свете перед королевской семьёй не хотелось.        Единственный минус — всё это наверняка вызовет у Басена сильную головную боль. Особенно не хочется подставлять его перед остальными благородными, которые точно будут задавать неудобные вопросы. Но это лучше, чем если бы те же самые разговоры ходили о Басене или леди Виолан. К тому же на том же самом банкете должны находиться старые друзья Кейла, и они, зная о его беспокойстве за положение младшего в обществе, наверняка будут помогать всеми силами. Если они, конечно, всё ещё считают Кейла другом, но проверить их отношение можно будет на встрече северо-восточных дворян, так что пока рано делать выводы.        Ладно, уже можно расслабиться. Примерный план прикинут, большинство рисков учтено. Оставалось лишь до конца убедить родителей отправить Кейла вместе с Басеном на праздник, что было не так уж и сложно. Ещё в ночь когда Кейл только узнал о приблизительном местонахождении маленького дракона он понял, что, не вызывая подозрений, попасть в ту местность можно только через праздник, так что мельком поинтересовался у леди Виолан, будут ли там Эрик, Гилберт и Амиру — его старые друзья. Виолан, которая всегда была предельно внимательна к настроению пасынка, наверняка задумалась о его присутствии на том банкете или хотя-бы о его посещении столицы, чтобы повидаться с друзьями, так что эту часть плана уже можно считать наполовину выполненной. Осталось только совсем слегка надавить на жалость и показать, как же давно он не виделся с друзьями и как же скучает по ним.        Наконец решив дать своим мозгам отдохнуть, Кейл понял, что уже десять минут разжёвывает один кусок мяса и что слуги вокруг, а в особенности Ганс, странно поглядывают на него. Смелые, значит, сегодня? Похоже, придётся слегка выпустить пар и устроить им небольшую взбучку.

***

       Через окно холла Кейл наблюдал, как слуги загружают карету. Утреннее солнце окрашивало в золото всё, на что попадало, но ещё не могло полностью растопить весь снег. Две вороны, известные в народе как вестники Смерти, наперебой рассказывали ему о своих последних наблюдениях. Кейл слушал их вполуха, параллельно витая в своих мыслях.        Рон ушёл всего четыре дня назад, но кажется, что его нет уже целую вечность. Ранее в пределах поместья Кейл никогда не оставался один. Рядом с его комнатой вечно ошивался этот страшный старик, который вообще-то работать должен, а не под дверью его сидеть. Кейлу постоянно приходилось придумывать всё больше и больше способов незаметно уйти из дома.        Это было своеобразной игрой, пусть и односторонней: заметит ли Рон словно вытертые чем-то участки на подоконнике, пыль на домашней одежде или двойное дно у некоторых шкафчиков. Разумеется, Рон знал о некоторых вылазках Кейла. Первый же временный побег, произошедший когда Кейл был даже не в курсе об усиленных чувствах дворецкого, был замечен практически сразу. Рон тогда дождался возвращения подопечного и лишь позаботился, чтобы впредь при нём всегда были инструменты для самозащиты.        За эти четыре дня Кейл в качестве подготовки тайно покидал свою комнату столько раз, что даже Рон бы уже забил тревогу, но Ганс остаётся в неведении. Послышались торопливые шаги, вороны затихли, из-за поворота выбежал Басен. И тут же остановился, не ожидав увидеть посреди коридора Кейла. Он чутка замялся, но всё же подошёл:        — Хён, мы скоро отправляемся. Я иду прощаться, ты со мной? — с надеждой в голосе спросил младший. Он хотел, чтобы старший брат чаще виделся с семьёй.        Кейл не хотел разочаровывать его, так что утвердительно промычал, но не сдвинулся с места. Басен пару мгновений помялся рядом, но всё же продолжил путь.       Кейл решил опоздать на встречу с семьёй, чтобы дать Басену нормально попрощаться с сестрой и родителями, потому что знал, что всегда, когда он появляется в кругу семьи, тишину можно есть ложками.

***

       И был прав, так как стоило ему в сопровождении Ганса покинуть поместье, как три пары глаз уставились на него. Все с разными выражениями: отец с сомнением, мачеха смущённо подбирала платье, но смотрела на пасынка с некоторой нежностью, а младшая сестрёнка за её спиной с любопытством разглядывала столь редко появляющегося на её глаза брата.       Кейл сухо попрощался с семьёй, так же, как обычно прощается после завтрака, если не просто молча ушёл. Отец и мачеха будто хотели что-то сказать, но им не хватало смелости, как это обычно бывает.        — Кейл, — серьёзный голос отца остановил его от взбирания в карету вслед за Басеном, — это твоя первая поездка за пределы нашей территории, так что...        Граф посмотрел на жену, в поисках поддержки. Кейл вдруг почувствовал, что следующие слова отца могут стать для него каким-никаким напутствием, так как тот очень редко начинал свою речь так серьёзно. Получив подбадривающий кивок жены, граф вновь перевёл взгляд на ожидающего продолжение сына:        — ...Так что мы надеемся, что ты хорошо проведёшь время, — все надежды на воспитательную или хотя-бы достойную речь были разрушены.        И, судя по всему, ожидания были не только у Кейла, потому что Виолан быстро переняла эстафету и сказала то, что хотел донести её супруг:        — Мы говорим, что тебе вовсе не обязательно идти куда-то, если не хочется. Басен в любой момент сможет подменить тебя.        Она имела в виду, что лучше на все официальные мероприятия отправляться его младшему брату. Виолан не знала, что Кейл так и собирается сделать.       — Да, матушка, я не собираюсь делать что-то обременяющее в столице, — Кейл поспешил заверить её, что не планирует устраивать сцен. Но уточнил, что только в столице. За путь туда-обратно он не отвечает.        — Приятной дороги, — получив желаемое, Виолан расслабленно улыбнулась.        Кейл равнодушно кивнул и наконец зашёл в карету. Эта поездка обещает стать началом чего-то нового.

***

       Вороны перелетали с ветки на ветку, иногда разрушая возникшую в деревне тишину своим карканьем. Тёплое солнце, иногда скрывающееся за облаками контрастировало с прохладным ветром. Пока деревушка не выглядела особо гостеприимной, но Кейл и не ожидал другого от места, где подвергается истязаниям невинный ребёнок. Эти четыре дня в карете он провёл одновременно в нетерпении и страхе неизвестности.        Басен, что уже некоторое время стоял в сторонке, ожидая возвращения Ганса, наконец решился заговорить со старшим братом:        — Хён, в последнее время ты, мм... — ему было тяжело подобрать слова так, чтобы это не казалось сарказмом или оскорблением, — ведёшь себя странно. Может, ты плохо себя чувствуешь?        — А? Не бери в голову. Если я заболею, то просто пойду к врачу.        С одной стороны было бы удобно свалить на болезнь своё нестандартное поведение, которое Кейл не мог полностью контролировать из-за недавних и будущих весьма шокирующих событий, но с другой — за ним будут больше следить, что в корне недопустимо.        Басен некоторое время неловко молчал, пытаясь найти хорошую тему для разговора. За все четыре дня путешествия в одной карете один на один они сказали друг другу не больше пары слов, но сейчас, в окружении других людей и с возможностью в любой момент отвлечься или уйти, младший брат почувствовал себя свободнее.        — Мне всегда очень нравится в поездках смотреть на местные традиции и искусство, а тебе? Наш маршрут пролегает через город Пазл, его история довольно необычна, если тебе интересно, то можем остаться там на день или два, чтобы...        — Постой-ка. — внимание Кейла привлекло что-то за плечом Басена.        — А, тебе не интересно? Может, тогда...        — Нет, стой.        Кейл неосознанно нахмурился. Басен понял, куда смотрит брат и обернулся, но от увиденного смог лишь устало вздохнуть. По дороге неслась карета, на дверях которой красовался герб с красной змеёй, обвивающей гору. Они оба прекрасно знали, что это герб семьи Стэнов.        — Хён, что-то прохладно стало, давай вернёмся в карету. — Басен старался как можно скорее увести брата из поля зрения представителя маркизата.        В богато украшенной карете, сопровождаемой немаленьким экипажем, наверняка находился кто-то из детей маркиза, имеющих неплохие шансы на получение наследства. Лучше с ними даже не пересекаться.        Кейл сначала хотел остаться и чутка поиграть в назойливого пьяницу, но быстро передумал, когда увидел на пути у кареты пожилого мужчину.        — Да, пошли. — Кейл толкал брата в спину, загородив ему обзор на место, где проходил старик.        Никто здесь не успеет за десять секунд добраться до старика и оттащить его в безопасную область. Басену всего пятнадцать, он не должен видеть, как карета переезжает живого человека. Тем более, вокруг того не было голубой дымки, а значит старик выживет после столкновения. Потом ему уже окажут медицинскую помощь добросовестные слуги.        А старик тем временем заметил стремительно приближающуюся опасность, но поскользнулся на влажной после дождя земле и упал. Послышались охи от заметивших это слуг и рыцарей, но Кейл старался не слушать и не смотреть, и лишь продолжал подталкивать брата к карете.        Басен уже почти скрылся внутри кареты, когда тишину прорезал хруст и чей-то болезненный стон.        — А? — он быстро повернул голову, но карета уже стремительно удалялась, оставив старика с переломанными ногами позади. К счастью, мужчина успел отползти достаточно далеко, чтобы не попасть под колёса полностью.        Несколько рыцарей уже хотели побежать на помощь, но были остановлены своим вице-капитаном. Тот бросил виноватый взгляд на своих подчинённых и с надеждой посмотрел на младшего молодого господина. Они должны были во всём подчиняться своим господам и просить их разрешения даже в подобных вещах.        Однако тот, чьего разрешения они ждали, сам нуждался в одобрении одного человека:        — Как он мог проехаться прямо по живому человеку? Хён, этот мужчина не сможет сам добраться до дома, мы должны... — впервые столкнувшийся с подобным Басен в пол голоса тараторил завуалированные проклятия в сторону маркизата, борясь с желанием прямо сейчас побежать на помощь. Он не мог быть уверен в правильности своих решений и потому просил старшего о подстраховке.        — Иди уже, я не собираюсь вмешиваться в это. — Кейл облокотился на карету и принял самую скучающую и незаинтересованную позу, которую только мог.        Басен после мимолётного промедления бросился к старику, вызвав облегчённый вздохи в свою сторону и неодобрительные взгляды в сторону старшего брата, который даже не почесался. Вскоре вокруг покалеченного мужчины образовалась целая толпа слуг, которых Басен умело организовывал.        Кейл с удовлетворением наблюдал за младшим братом, который уже в таком возрасте обладает достаточными организационными навыками. Но его взгляд зацепился за двух котят, рыжего и серого, уже некоторое время наблюдающих за происходящим с крыши ближайшего здания.        Серебристый котёнок посмотрел в ответ, на что Кейл незаинтересованно отвёл глаза, будто не узнал его.        «Они молодцы, что смогли так быстро добраться сюда»        Эти котята не были обычными. Кейл заметил их в Вестерне ещё пару месяцев назад — именно тогда он узнал, что Бог Смерти дал ему способность с первого взгляда отличать людей от других рас, и после некоторых трудностей ему удалось достать книгу про восточный континент, где было немного описания качеств и способностей племени кошек. Тогда он исследовал это просто из интереса и никак не мог ожидать, что в итоге будет нуждаться в помощи каких-то детей, но из-за ухода Рона просто не оставалось выбора.        Представители племени кошек были известны своими способностями в области убийств, преследований и шпионажа. Кейл понятия не имел, как и для чего дети-кошки появились в переулках самого безопасного графства в королевстве, но, судя по их образу жизни, пришли они явно не для убийств.       На следующее же утро после ухода Рона Кейл под маскировкой отыскал их в человеческих обличьях в трущобах и предложил немного поработать за хорошую оплату. После непродолжительного диалога он дал им 1 золотую монету и сказал к назначенному сроку добраться до этой деревни, непрозрачно намекнув, что знает об их нечеловеческом происхождении. Оба ребёнка напряглись, но всё-таки согласились — такие деньги они не смогут заработать и за 10 лет упорного труда.       Пусть Кейл следил за их передвижениями через ворон, было приятно воочию видеть, что детишки добросовестно прибыли в город, а не просто забрали деньги и скрылись. Но ему нельзя было в своём истинном облике показывать, что вообще их когда-либо видел. Они поговорят только вечером.

***

       Алкоголь лился ручьями, пьяные возгласы тут и там раздавались в единственном во всей деревне трактире. Под давлением одного молодого парня даже самые суровые и ответственные рыцари выпили, что очень удивило сидящих в углу детей.        Хонг подтолкнул к сестре рыбную тарелку, а сам продолжил обгладывать оставшуюся от бедной индейки косточку, изредка бросая заинтересованные взгляды в другой конец зала.       — Нуна, ты уверена, что это был он?        Около недели назад к ним на улице обратился один молодой человек, дал еду и предложил кое-какую работу. Сразу было понятно, что это его фальшивый облик, так как чертами лица незнакомец походил на повзрослевшего Хонга, а волосы почти совпадали с оттенком волос Он. Со стороны могло показаться, что дети просто разговаривают со своим старшим братом.        Сначала девочка отнеслась к нему с подозрением, которое усилилось ещё сильнее, когда перед их глазами мелькнула золотая монета.        «Мне нужна помощь некоторых ваших способностей, взамен вы получите столько денег, что сможете выкупить несколько ресторанов в центре Вестерна.»        Предложения подозрительнее не придумать, но Он не могла взять брата в охапку и сбежать. От незнакомца исходила странная давящая аура, что будто внушала первобытный страх смерти.        Однако Он всё-же согласилась, когда посмотрела на то, с какой жадностью её брат уплетает простую булочку. На ту золотую монету, что дал незнакомец, они купили себе тёплую одежду, хорошо ели всю дорогу и даже несколько раз ночевали в гостиницах. Было слегка сложно добраться до другой территории за такой короткий срок, так как ранее брат и сестра не были скованы временными рамками и могли хоть несколько месяцев прятаться на границе, чтобы подловить идеальный момент незаметно проскользнуть, но они справились и добрались вчера на закате, а уже на следующий день в деревню прибыли молодые господа с территории Хенитьюз, один из которых излучал едва заметную ауру смерти.        Не будь дети частью племени кошек и не имей они столько опыта в столкновении со смертью, они бы и не заметили.        — Не знаю, уже сомневаюсь в этом... — Он медленно ответила, наблюдая, как вусмерть пьяного молодого господина буквально уносят на руках из зала.        Хонг проводил взглядом пьяницу и подтолкнул к сестре рыбный суп.        — Давай уже, ты почти ничего не ела со вчерашнего дня! Забудь о нём.        Он согласилась и наконец вернулась к еде. В будущем они вряд-ли будут иметь возможность также часто есть, нужно набираться сил.        Но когда брат и сестра уже поели и собирались уходить в свой номер дверь трактира распахнулась. Кроме официанта мало кто обратил внимание на вошедшего, большинство было уже не совсем в состоянии видеть дальше своего стакана.        Молодой парень с серебристыми, собранными в хвост волосами быстро пробегался глазами по залу, пока не остановился на двух детях, тихо сидящих у крайнего столика. Он вздрогнула, когда чужие золотые глаза изогнулись полумесяцем. Так Хонг будет выглядеть когда вырастет?        — Ребята! Как вы добрались? Всё прошло гладко? — парень говорил так ласково, никто бы и не догадался, что они разговаривают второй раз в жизни.        — Оппа! — Он потянула смущённого Хонга к их новоиспечённому старшему брату. — Мы так скучали! Думали, что уже никогда не встретимся!        — Ха-ха, я тоже по вам скучал. Сколько вы здесь меня ждали? Простите, что опоздал, природа что-то совсем разыгралась... Дорогу так размыло, что пришлось объезжать.        Официант неловко стоял рядом, пока паренёк тепло приветствовал своих младших. Наконец дождавшись, когда на него обратят внимание, официант поинтересовался:        — Добрый вечер! Вы ведь родственник этих детей? Мой дедушка, хозяин трактира, очень волновался что они совсем одни здесь.        — Да, к сожалению, у наших родителей сейчас тяжёлый период, они постоянно перебрасывают их друг другу. Я уже попросил не мучать бедных детей и отдать их мне, пока они не решат все свои проблемы, хах. —паренёк неловко засмеялся, стыдясь детского поведения своих родителей.        — Ох, мне очень жаль, — официант с искренней жалостью посмотрел на детей. — Сейчас наша гостиница, мм, как бы сказать...        Ему тяжело было сказать, что сейчас нет свободных комнат и разлученным братьям и сестре придётся побыть врознь минимум один день. К тому же от самого старшего исходила странная аура, которая будто не позволяла произносить необдуманные слова.        — Ах, у вас нет свободных комнат, так? — но серебряноволосый молодой человек опередил его и обвёл взглядом переполненную столовую. — Это не проблема, мы можем спать в одной. Да, ребята, вы же уже разместились?        — Хён, мы приехали ещё вчера! — обиженно воскликнул самый младший мальчик.        — Ха-ха, ну прости, не рассчитал время. Давно мы не ночевали вместе, да? Хотите я вам сказку на ночь расскажу, как раньше?        Дети вдохновенно закивали.        — Тогда всё в порядке. Хорошего вечера! — официант проводил счастливых братьев и сестру взглядом, и когда они скрылись на втором этаже облегчённо выдохнул. Рядом со старшим что-то словно не давало ему дышать.       «Стоит навестить старика, вдруг его здоровье не выдержит.»        Почему-то он вспомнил своего дедушку, хозяина трактира, которого сегодня переехала карета. Хотя местный лекарь сказал, что его состояние вполне стабильное, сейчас почему-то казалось, что смерть уже дышит в затылок и все норовит забрать самого уязвимого.

***

       — И помните, не подходите к людям ближе, чем на 15 метров. Если не получится закопать устройство в этом месте — попробуйте в другом, не нужно рисковать, — после очередного предупреждения даже Он закатила глаза. За кого он вообще их принимает?        Этот ненормальный обвесил их таким количеством приблуд для защиты что создавалось впечатление, что они идут на гору с целью вырезать всех её обитателей, а не закопать какую-то странную штуку.       Первые три просьбы быть как можно более аккуратными котята ещё могли воспринять как простое волнение за исполнение плана и мол он считает, что дети могут всё испортить, но потом Он разглядела в этом искренний страх за их с Хонгом безопасность. Спустя столько лет изоляции в кошачьем племени и скитаний в большом мире они уже успели забыть, как ощущается такая забота.        Хонг не помнил ничего определённого из-за своего возраста, но Он никогда не сможет забыть тёплые руки их мамы, наставления отца... Все эти образы никак не вязались с внушающим непонятный страх человеком перед ними, но сердце всё равно дрожало от трепета.        — Мы сделаем всё по инструкции, — Хонг устал слушать этот бесполезный трёп и побежал, обратившись в котёнка.       Он уже хотела отправиться за ним, но и в этот раз её остановили:        — Обязательно правильно запиши время, когда активируете устройство. От этого зависит весь план, — голос стал ощутимо холоднее, что только убедило Он в том, что ранее этот странный человек искренне беспокоился за их с Хонгом безопасность.        Кстати, а человек ли он?

***

       Он передала в руки старшего листок бумаги с нарисованным на нём циферблатом. Так как она не умеет писать и плохо определяет время он просто сказал ей перерисовать то, что увидит на часах.        Седовласый молча посмотрел на лист и сделал какую-то запись в своём блокноте.        — Кстати, а как к Вам обращаться? — Хонгу стало неловко в этой тишине и он решил задать давно интересующий обоих вопрос.        — Пока я в этом облике — я ваш брат, так что обращайся ко мне неформально. И можете звать меня Тит.        — Мм, хорошо, хён! — Хонг быстро принял новые реалии.        Но в следующий момент перед глазами детей сверкнуло золото. В тишине ночи, с одним-единственным фонарём в качестве источника света, глаза Тита, которые были такого же золотого цвета, что и у котят, словно сияли, когда он смотрел на обескураженных детей перед собой.       Он медленно протянула руки и мешочек с деньгами упал в её ладони. Но в нём было слишком много золота, которое детские руки не могли удержать, так что Тит поддержал ладошки девочки.        Хонг быстро вобрал воздух в лёгкие и почти запищал от восторга, но вовремя остановил себя. Они всё ещё в лесу недалеко от трактира, так что будет опасно привлекать ненужное внимание. В попытке тихо выплеснуть эмоции он начал прыгать на одном месте и тормошить сестру, которая всё стояла как ошпаренная, глядя только на поблёскивающее золото в своих руках.        На самом деле стоило ожидать чего-то такого после той золотой монеты, которую Тит дал им в качестве предоплаты, но дети наивно полагали, что он даст им ещё одну или три монетки. Но никак не... сколько их в мешке? Около шестидесяти? На эти деньги они с Хонгом могли бы безбедно жить в какой-нибудь деревне следующие, наверное, сорок или пятьдесят лет.        — Э-это... — Он не могла поверить, что эти деньги им достались за такую лёгкую работу. Но вместе с этим ей было страшно. В чём они помогли этому человеку, что он так легко отдал им такие деньги? Пожалеют ли они с Хонгом об этом?       Тит удостоверился, что Он крепко держит золото и выпрямился:       — Это ещё не всё, с чем вы можете мне помочь. Приходите завтра часов в десять вечера сюда же.        — Это золото только за сегодняшний день или за следующий тоже? — Хонг задал неожиданно алчный вопрос. Но это действительно было интересно узнать.        — Эти деньги за сегодняшнюю вашу работу и за то, что вы самостоятельно добрались до сюда. Спасибо, я без вас бы не справился, — Жёлтые глаза Тита на мгновение потеплели и он даже улыбнулся впервые за то время, что они были знакомы. — Но теперь о завтрашнем дне, я...       — Простите, но мы не придём завтра.        — А? Что?        Он поклонилась и, смотря в землю, продолжила:       — Я не знаю, откуда у Вас эти деньги и для чего Вы нас привлекли, — Он нужно было знать за что конкретно эти деньги потому, что она хотела отказаться от дальнейшей работы и боялась, как бы Тит вдруг не объявил, что этим золотом он нанимает их ещё на некоторое время. — Я с Хонгом не хотим больше ввязываться в это, так что были рады работать с Вами. Спасибо.        Он взяла шокированного брата за руку и уже отошла на пару шагов, но Тит окликнул их:        — Постойте! Дело в том, что вы не знаете всего плана? Я могу всё рассказать, просто выслушайте.        Хонг упёрся ногами в землю и с надеждой посмотрел в глаза сестры:        — Нуна, давай останемся!        Он зло посмотрела на брата, который вдруг ни с того ни с сего начал доверять этому странному типу.        А Тит не отставал и продолжал заманивать:        — Вы можете просто послушать, уйти и не вернуться, вас никто не держит. Не думайте, что я не позволю вам уйти когда раскрою секреты операции.        Он остановилась.        — Я не собираюсь делать ничего неправильного. Пусть всё не совсем в пределах закона, но хотя-бы в пределах морали.        С тяжёлым вздохом девочка обернулась и серьёзно посмотрела на старшего:        — Хорошо, мы выслушаем Вас.        Тит нежно улыбнулся, будто только что не был раздражён выходкой девочки. По спине Он табуном пробежали мурашки, очень уж не нравился ей этот человек.        — Я твой оппа. Не забывай, пожалуйста, — будто только что Он не хотела уйти и поставить исполнение его плана под сомнение.        Тит опустился на одно колено и наклонил голову, имитируя кошачьи манеры. Всё ещё находясь на расстоянии около двух-трёх метров от детей, он заглянул Он в глаза:        — На горе, у подножия которой мы сейчас стоим, есть пещера. В ней заточён один ребёнок. Насколько мне известно, он провёл там всю свою жизнь и ровно столько же подвергался пыткам.        — Для чего кому-то держать там обычного ребёнка? — Он не унималась. Она выглядывала любые белые пятна в истории, так как боялась завести своего брата в ловушку.        — Этот ребёнок не человек.        Хонг вскинул голову, а на лице Он отразилось сомнение.        — Он принадлежит к одной весьма сильной расе и люди, вероятно, держат его там ради экспериментов или чтобы подчинить... Я не знаю точно, но зато мне известно всё необходимое для благополучного исхода операции по его освобождению.        — Мы также видели на горе виллу, Вам о ней известно?        — Да, конечно. Пещера прилегает к вилле и...        — Тогда вам должно быть известно и то, что вилла принадлежит владельцу этих земель. А сегодня днём по горе проезжал экипаж другого очень высокопоставленного благородного. Я не хочу, чтобы мы с братом стали врагами для высшего общества.        Тит выглядел удивлённым, вероятно потому, что не ожидал такой логической цепочки от десятилетнего ребёнка. Он молчал некоторое время, придумывая аргументы, но в конце концов поднялся с разочарованным вздохом. Он подумала, что они с братом свободны, но опять была остановлена уставшим голосом:        — Хаа... Хорошо, я могу дать обет Смерти.        — Вы... что? — и Он, и Хонг смотрели на "старшего брата" ещё более ошарашенно, чем когда он отдал им мешок с золотыми монетами.        — Раз вы не хотите верить на слово подозрительному незнакомцу, может, поверите Смерти?        — Для поиска жреца нужно время и в этой деревне нет храма Смерти, — Он уже была готова бежать с братом на руках. Ей очень не нравилось, как звучит упоминание Смерти из уст этого человека.       — Это не проблема, — но все мысли о побеге были остановлены следующими действиями Тита. — Позвольте мне представиться заново...        Мир словно замер. Страшная аура, что ранее почти перестала чувствоваться, вернулась с новой силой. Чуткий кошачий слух заметил, как некоторые животные в округе поспешили убежать или спрятаться, пока другие наоборот медленно двинулись в их сторону. И Он бы тоже хотела сбежать, как и первые, но не могла. Ноги будто прибили к земле. Хонг с ужасом вцепился в руку сестры.       — Я святой Бога Смерти. И вы помогаете мне в деле, которое поручил мне мой Господь.       Вокруг них на некотором расстоянии начали собираться животные. На земле это были лисы и шакалы, а в небе вороны и стервятники. Тит заметил беспокойство котят и осмотрелся:       — Ах, падальщики. Прибежали на запах смерти. Не волнуйтесь, они не хотят стать ужином для других, значит не подойдут ближе. Так что, дадим обет?        — Вы уверены, что хотите этого? — продолжая всматриваться в тьму, Он, заикаясь, уточнила. Ей очень не нравилось абсолютно всё происходящее.        — Конечно, мне самому будет куда спокойнее. Так вы точно не пострадаете.        Он настороженно перевела взгляд на человека перед ней. Уже не в первый раз она сталкивается с проявлением заботы от этого человека, что было очень... странно. На подсознательном уровне Он его боялась, но всё, произошедшее ранее, действительно заставляло поверить в его искренность.        Не смотря на котят, Тит достал из кармана небольшой блокнот и, листая страницы, подозвал детей к себе:        — Так... Подойдёте поближе?        На каменных ногах Он приблизилась к Титу, таща за собой брата и, что удивительно, рядом с центром шторма было куда легче, страшная аура уже не была направлена на них. Хонг даже отклеился от сестры, но не перестал прятаться за её спиной.        Тит скептически прошёлся глазами по одной из страниц. Пробормотав что-то по типу: «это вообще обязательно проговаривать?», он поднял руку ладонью вперёд и безэмоционально начал читать:        — Я, сын Вечной Ночи, хочу занять имя Ночи, чтобы принести обет. Залогом станет... — Тит оторвался от текста, чтобы осмотреть витающий вокруг чёрный дым — силу Бога Смерти. На последок глянув на детей, он продолжил. — Залогом станет моя принадлежность к церкви Бога Смерти и силы, одолженные мне Богом.        Глаза Хонга расширились, а Он не знала, смеяться ей или плакать. С одной стороны она не хотела, чтобы этот человек ставил свою жизнь на кон ради их безопасности, но с другой... он же просто воспользовался дурной славой Обета Смерти, чтобы завоевать их доверие. А Тит тем временем продолжал:        — Я обещаю, что в ближайшие три дня Он и Хонг не получат средние или тяжёлые увечья. Также я даю слово не разглашаться об их участии в событиях, что произошли сегодня и произойдут завтра.        Чёрный дым слегка затормозил, но всё же сгустился вокруг Тита. Когда Обет был завершён Он и Хонг наконец выдохнули, а Тит лишь с усмешкой встряхнул руку и убрал блокнот, бурча под нос:        — Ха, это действительно сработало... Ну что, теперь вы мне верите? — Он смотрел ровно на Он, как бы намекая, что это из-за неё ему пришлось давать Обет Смерти.        Хонг медленно кивнул, опасливо разглядывая рассеивающийся тёмный дым.        — Придёте завтра?        Рыжий котёнок уже хотел громко согласиться, но был опережён Он:        — Мы подумаем.        Девочка деловито развернулась и повела брата в сторону трактира. Тит за их спинами только неверяще фыркнул и крикнул им вдогонку:        — Утром я приду к вам, чтобы поддержать нашу легенду перед трактирщиком, так что не выходите из комнаты до моего прихода. И постарайтесь к тому моменту обдумать своё решение.        — До свидания! — поспевая за сестрой, крикнул Хонг.

***

       Всю дорогу до трактира Хонг постоянно оборачивался в сторону, откуда они пришли. Он не понимает, чем опасно сотрудничество с этим их новым знакомым и мыслит, исходя из логики «не пинает при любой возможности, относится как к человеку и даёт денег? Теперь это мой новый папа!». Но, к сожалению, не всё в мире работает именно так.        К счастью, Хонг всё-таки больше доверял сестре, чем новому знакомому, чтобы дать ей возможность высказаться наедине, чем ей так не понравился Тит. Но это не значит, что он не будет обижаться.        Витая в облаках, Хонг в кошачьей форме вслед за сестрой взобрался на здание. Идя по небольшому козырьку, его сестра заглядывала во все окна. Это было на неё не похоже — без надобности Он не пытается узнать лишнего или влезть в чужую личную жизнь.        Благодаря этому замечанию Хонг успел вовремя затормозить и не врезаться в сестру, которая ни с того ни с сего уставилась в окно, упорно что-то там разглядывая.        — Ну и что тебя смутило в пустой комнате? — Хонг не смог удержаться от колкости.        Но сестра совершенно невозмутимо отрезала:        — Вот именно — она пустая! — пока Хонг непонимающе крутил головой, Он вернулась на пару окон раньше и подтвердила увиденное. — Здесь спит второй молодой господин, здесь какой-то рыцарь или слуга, но здесь никого, хотя кто-то явно заселился!       Хонг присмотрелся: действительно, разложенные вещи явно не могли быть базовым атрибутом этого номера, пусть он и был по-лучше их собственного. К тому же эти самые вещи были не самыми дешёвыми. Конечно, все служащие дома Хенитьюз, которые и остановились в этом трактире, имели достойное жалование и отличного качества оборудование, но эти вещи были скорее роскошными, чем просто качественными, что указывало на немаленький статус проживающего.        — Может, кто-то просто ненадолго отошёл и скоро вернётся?        Он в ответ на это демонстративно посмотрела на растущее рядом дерево с парой сломанных веток и едва заметные следы, ведущие в лес. Кто-то пытался их замаскировать, но членов кошачьего племени было не обмануть.        Поняв, что от него хочет сестра, Хонг нехотя предложил подождать, пока этот "кто-то" не вернётся, чтобы проверить их гипотезу. Но самодовольная Он опять придумала какой-то свой план, так что они сошлись на том, что вернутся к этому окну через пару часов.        Через некоторое время найдя то самое окно, котята первым делом осмотрели дерево на предмет новых следов. И они действительно там были — возвращаясь, кто-то не сильно заботился о собственной незаметности и в этот раз оставил куда больше видимых следов.        Переглянувшись с братом, Он осторожно заглянула в окно. За столом, опустив голову, сидел молодой мужчина с тёмно-красными волосами, а перед ним лежал небольшой, умещающийся в ладонь, блокнот.        Тот самый, из которого Тит зачитывал текст для Обета Смерти и в который вложил принесённый Он и Хонгом листочек с изображением часов.        Хонг вслед за замершей сестрой потянулся к окну. Увидь они этого человека при других обстоятельствах — никогда бы не подумали, что по ночам он уводит чужих детей в лес и пугает их Обетом Смерти. К тому же сейчас он не так сильно источал ту зловещую ауру, которую они привыкли ощущать рядом с Титом.        Кейл Хенитьюз, первенец графа Хенитьюза и известный во всём Вестерне самодур. Этот человек мало того, что замышляет что-то на соседних территориях, так ещё и является святым Бога Смерти?