seven minutes in heaven.

      всему злу рано или поздно приходит конец. даже в этой богом оставленной квартире, запятнанной всем, чем только можно и нельзя. не будь уверен в своих желаниях, они могут поменяться за считанные минуты.       кажется, в этом помещении не могло уместиться больше пяти человек, но почему-то их тут было раза в три больше. и никого из них даня не знал, кроме своего старого друга, который его сюда и позвал. не то чтобы ему хотелось. привлекало налить, выпить и забыть. явно уж не новые знакомства.       переступая через лужу непонятного содержимого на полу, он протискивался через узкий коридор к ванной. в помещении стоял лютый смрад. в толчке всё оказалось ещё хуже. на унитазе какая-то синеволосая личность полулёжа на коленях была уже почти без сознания. хотелось взять за гриву и спихнуть на пол, но он решил начать со слов.       - бля съеби по-хорошему, иначе на тебя нассу.       существо, отдалённо напоминавшее человека, икнуло и сползло на пол к стене. её голова сразу склонилась вниз, и она практически сразу засопела. кашин даже стульчак поднимать не стал - здесь всё было в чём-то жёлтом и чёрном, похожим на плесень. вообще вся комната была как будто заброшена. пол весь грязный, плитка побита, в некоторых местах она частями отвалилась. потресканная раковина доисторических времён и такое же маленькое заляпанное зеркало с огромным расколом посередине. ванна как будто старше дани раза в два и с того момента ни разу не мылась. тусклая лампочка освещала ванную и издавала жужжание. сверху кружились какие-то мошки. ничего приятного, ничего святого.       жарко как в аду. душно. даже просто дышать здесь было тяжело. даня уже порядком в говно, на ватных ногах шагает к старой деревянной двери с выбитым стеклом, которая вела на балкон. подходя к нему, он вспомнил, как оставлял там свою пачку сигарет, почти полную.       наконец-то свежий воздух. балкон был не застеклён, что, в целом, неудивительно. тут даня увидел ещё одного парня в короткой футболке и узких рваных джинсах. кашин смотрит на подоконник - его пачки нет. а этот тип стоит с его чапманом, курит и, кажется, даже не посмотрел на входящего.       - слышь, ты мои сиги спиздил? - вопрос был крайне риторическим, потому что пьяный мозг был абсолютно убеждён в том, что это не любые рандомные люди могли сюда прийти и выкурить их, а именно этот мудак въебал всю его пачку.       на него наконец обернулись.       - ты ёбнулся? - ответил парень.       ответ ему явно не понравился. даня в один шаг сократил расстояние и ударил того по руке так, что сигарета выпала за перила. он было замахнулся для второго удара, но уже по лицу, как вдруг изнутри послышалось громкое "все сюда".       - позже поговорим, пидор, - последнее слово кашин плюнул с особенным раздражением.       зайдя обратно в квартиру, снова стало мерзко и жарко. однако на этот зов действительно собрались все, кто был ещё в состоянии ходить и распознавать речь. всех созвал, как выяснилось, как раз его друг.       - давайте в эту игру... как её нахуй... ну из тиктока, популярная щас, - произнёс инициатор.       - где в шкафу семь минут нужно сидеть с кем-то? - сказал кто-то более трезвый из толпы.       - да. короче садитесь, щас будем крутить.       все сели в круг на старый скрипящий пол в гостиной, благо не такой грязный как в ванной. даня думает, что это полная хуйня и развлекушка для детей, но всё же соглашается, потому что делать и так нечего - он уже хотел идти домой. как назло, уёбок с балкона тоже решил поучаствовать. на этом моменте кашину хотелось не только уйти, но и перед этим въебать ему. однако, друга кинуть он не мог, уйдя отсюда, а просто так драться при всех он не хотел, да и разняли бы - никакого адреналина.       все сдали телефоны - никто не был этому рад, но всё же. в середине круга появилась пустая бутылка жигулёвского. даня осмотрел участников - человек пятнадцать, парней и девушек было плюс-минус поровну. и прямо напротив него - пидор. ну, он надеялся, что до него ход просто не дойдёт. когда игра началась, первую разнополую пару отправили в какую-то каморку в этой квартире. все эти семь минут, которые кто-то засёк, некоторые продолжали пить, некоторые просто общались, а кто-то сидел в полусознании со стеклянными глазами. когда время прошло, друг пошёл их вытаскивать. неудивительно было застать их в засосах и растрёпанными.       даня даже немного порадовался - может сегодня перепадёт. пососётся тут с девочкой какой-нибудь, а потом домой с ней. а может прям здесь. неважно.       игра шла своим чередом, правда ждать было пиздец скучно. после ещё нескольких таких ожиданий бутылка покрутилась от рук какой-то девчонки и указала горлышком на парня с балкона. тот, закатив глаза, пошёл с ней в эту же кладовку, или что это вообще было. это была первая пара, которая выглядела "после" также, как и "до". девушка была явно не очень довольной, даже раздражённой. когда она обратно села, то сразу же начала оживлённо шептать что-то своей подруге рядом. парень же был с таким скучающим лицом, что аж зевать захотелось.       «точно пидор» - подумал даня.       - руся, крути, - сказал друг.       видно, что этому руслану тоже в хуй не упала эта игра, но, видимо, по той же причине, что и кашин, отказывать не хотел. бутылка как-то сильно раскрутилась и вертелась долго, почти минуту. даня действительно зевнул. скучающим взглядом он наблюдал за горлышком. бутылка начала останавливаться. стало не до скуки. он начал меняться в лице. она медленно докручивалась. «нет, пожалуйста» - думает даня. его молитвы не были услышаны. горлышко точно показывало на него. он глянул вниз, потом на руслана. по его лицу сложно было прочитать, что он думает.       люди, сидящие до этого уже на последних каплях терпения, вдруг оживились и загалдели. кто-то смеялся, кто-то подначивал. это первый раз за игру, когда были два парня. даня сразу же запротестовал.       - да вы чё? я с ним не пойду, вы конченные что ли? я ж не...       - давай-давай, - говорил ему друг. - если не пойдёшь - с тебя пять тыщ.       раскидываться не особо богатому студенту деньгами не представлялось чем-то приятным. уж лучше терпеть этого додика семь минут, чем потом голодать месяц. он встал. руслан тоже встал. краем глаза кашин заметил, как его друг как-то странно посмотрел на тушенцова и улыбнулся. они переглянулись. и на лице у того тоже показалась ухмылка. хитрая такая. даня захотел дать эти пять тысяч и просто уйти домой. правда, поздно он это осознал, его уже силой заталкивали внутрь. он сопротивлялся до последнего.       - не закрывайте хотя б.., - дверь закрыли. подножку не успел поставить в последний момент.       только сейчас он понимает, что значит в темноте. реально темно. не видно вообще ничего. просто чернота. за дверью раздалось «время пошло». хотелось покончить с собой прямо здесь. он сел на пол, уперевшись спиной в какую-то огромную картонную коробку. своего оппонента он не видит. да что уж там, собственных рук не разглядеть. судя по звуку, руслан тоже сел. места в этой комнате было... то есть не было. даня чувствовал, как упирается в чужой кроссовок своей ногой. драться ему уже было лень, он просто решил сидеть и ждать. поговорить может хотя бы. тушенцов его опередил:       - реально не я забрал твои сиги, - судя по его речи, он был здесь самый трезвый из всех находящихся.       - да похуй уже, - отмахнулся кашин. - а чё ты с этой.., - он кивнул в сторону двери, поняв чуть позже, насколько жест был бессмысленным. - ...не обжимался? пидор всё-таки?       спереди послышался только нервный смешок. немного помолчав, руслан ответил:       - и что? побьёшь за это? - даня не видел, но готов был поклясться, что тушенцов улыбается.       - когда выйдем - обязательно. сейчас я скорее всего себе же въебу в этой темноте, - саркастически ответил кашин.       по ощущениям прошли часы, но на деле меньше минуты. в комнате была тишина ещё несколько секунд. всё ещё пьяный даня придумал, как ему кажется, гениальный план. сняв с ноги кед, он повёл вперёд ногой наощупь по полу. руслан слышит шуршание, но сообразить, что тот пытается сделать, не представлялось возможным. через пару секунд он почувствовал чужую ногу у себя на паху. сначала тушенцов вжался в пол, думая, что его ударят, однако после этого получилось лишь шумно вздохнуть. нога кашина медленно водит вверх-вниз, заставляя тяжело дышать. тушенцов тут же краснеет.       - нравится? - спрашивает даня.       руслан не успевает ответить, как чужое дыхание обжигает его лицо. чужие руки на его коленях. давление снизу пропало. данина горячая ладонь переместилась на его шею, проверяя на ощупь, где что находится. второй ладонью он ведёт снова к русланову паху. расстёгивает его джинсы, проникает чуть ниже, и его брови поднимаются в удивлении.       - э, а где? ты транс? - изумлённо спрашивает кашин, но руку, кажется, убирать не спешит.       - нет, это долгая исто...       договорить он не успел, как почувствовал чужие губы на своих. он целуется жадно, сразу языком внутрь лезет. руслан не может не отвечать - его это чересчур заводит. рука кашина в его джинсах проникает ещё ниже. тушенцов сжался - чужие пальцы гладят с напором. а даня совсем целоваться не умеет, но насколько же он был вовлечён - и этого было достаточно.       кашину даже в его мутной голове казалось диким всё, что он сейчас делает - дрочит парню, даже не совсем мужского пола, с какой-то вписки, с которым он чуть не попиздился полчаса тому назад. правда, как ни рвался бы он отрицать то, что ему нравится, организм говорил совсем другое.       этого шатена целовать хотелось, пусть даня делает это впервые, не понимая в этом ничего от слова совсем. и засосы хотелось ставить, но он не умел. хоть и рукой было не так сложно орудовать. он сам не знает, с чего это желание. он не любит парней, тем более таких, как руслан. но что-то было в этом необъяснимое. может это количество выпитого так влияет, может это какое-то наваждение, которое почему-то не собиралось сходить на нет. а может просто кашину нравится. нравится, что это хрупкое худое тело гнётся под ним, нравится эта безысходность, эти чужие, приглушённые в поцелуе стоны, тихие, но такие сладкие и приятные на слух.       даня даже не думал о себе в этот момент, а руслану просто не хотелось не подчиняться этому мимолётному происшествию. что в этом плохого? вобщем-то, ничего. им обоим хорошо.       - ты даже течёшь как тёлка, - это даня выдал, чтобы казаться более крутым, типа он разбирается в этих так называемых тёлках. хотя в чём-то он был точно прав - рукой он чувствовал его тёплую естественную смазку, которой от каждого действия становилось только больше.       данины пальцы полезли под чужие трусы. руслан уже не мог сдержать стон. это ощущалось как-то по-другому. не так, как себе самому. внизу живота осело неиспытанное ранее возбуждение. всё внутри как будто сжималось и тяжелело. когда даня начал массировать клитор, тушенцов углубил поцелуй. кашин заставлял дрожать.       у руслана пальцы на ногах поджимались с силой, а сами ноги немели до такой степени, что пошевелить ими было невозможно. он уже, не стесняясь, отчаянно воет в чужие губы. ему неважно, насколько громко. это было на грани безумия. считается ли это за лишение девственности?       времени оставалось мало. тушенцов заёрзал, как бы поторапливая. даня это воспринял больше как нетерпение, чувствуя, как под ним тот сжимается, бёдрами впёред подаваясь. указательным пальцем он проник внутрь, большим продолжая поглаживать чувствительное место. руслан всё чаще стонет, жмуря глаза, шепчет быстро "да-да" в чужие губы.       - ты кончаешь? - спрашивает даня совсем тихо.       в ответ он ничего не услышал, только почувствовал как языком до его глотки достать пытаются. у него уже вся рука мокрая, из-за чего хлюпающие звуки разносятся по этому тесному помещению. оба уже взмокшие от этой бешеной обжималовки. кашин вторым пальцем входит, ускоряя движения. видит, что руслан уже на пределе, крупно вздрагивает и скулит.       - глубже.. я щас.., - почти неслышно говорит тушенцов. даня чувствует это.       он обхватывает кашина руками, притягивая к себе, насколько это возможно. напоследок стонет ему, сжимая со всей дури коленями его бока, и кончает, дрожа всем телом. это не то, что было просто хорошо. это было лучше всего остального, что связано с дрочкой. насколько даня не умел, настолько руслана возбуждала эта неловкость его действий. он даже чувствует, как скатывались слёзы у него по щекам.       кашин не особо что-то понял, но точно знал - это первый раз, когда он довёл кого-то до оргазма. и знание этого заставляло стояк упираться в ширинку. он понимал - времени на себя уже нет, придётся мириться с ним, но сейчас на это было всё равно. он обтёр руку о свою футболку. тушенцов застёгивает джинсы.       как только даня отполз от него, поправляя волосы, дверь отворил его друг.       - чё, голубки, помирились?