seven minutes in heaven

Все ребята собрались в квартире Нам Гю. Начало вечера было обманчиво обыденным: смех звенел в воздухе, смешиваясь с запахом готовящегося печенья, а сюжеты ужастиков на экране телевизора прерывались язвительными комментариями и пересудами обо всех подряд. Они были просто компанией друзей, утопающих в уютной рутине, пока свет дня не начал меркнуть. Но стоило синеве ночи углубиться за стеклом, как легкая беззаботность сменилась предвкушением. А все запланированные, привычные развлечения вдруг показались пресными и незначительными. — Guys! — Голос фиолетового, прорезал нарастающую тишину. — I know a cool game. Сэ Ми, чьи глаза блестели от любопытства, нетерпеливо махнула рукой. — Ну валяй уже, не тяни! Су Бон усмехнулся, бросив лукавый взгляд на Нам Гю, чье лицо уже успело исказиться в выражении недовольства, граничащего с вызовом.  — Семь минут в раю. Название повисло в воздухе. Все переглянулись, в каждом взгляде читалась смесь колебания и возбуждения. Несколько мгновений тишины, наполненной невысказанными вопросами, а затем словно по негласному сигналу, общее решение было принято. Азарт взял верх. — Нам Су, тащи вино, которое твоя мамаша постоянно прячет! —Бон  с азартом опустился на пол к остальным, его слова были вызовом. — Нам Гю, кретин. — брюнет, явно недовольный, но уже покорно, с легким ворчанием, направился на кухню. Он отдернул нижний шкафчик и достал почти пустую бутылку дешевого, но от этого не менее желанного вина. Вернувшись, он бросил ее в центр круга. — Фуу, у твоей мамки совсем нет вкуса в алкоголе. — произнес Су Бон, цепляя за живое. — Заткнись уже и давай играть. — Нам Гю, сдерживая вспыхнувшее раздражение, опустился к остальным, занимая свое место в образовавшемся круге. Бутылка вина заняла центральное место на полу. Гю демонстративно убрал руки, давая понять, что он не будет первым. — Кто первый? — Сэ Ми оглядела притихших парней, в ее голосе прозвучала игривая провокация. — Боже, что за трусишки? Девушка, не дожидаясь ответа, решительно толкнула бутылку. Та закрутилась, создавая вихрь, ее дно стучало о пол, отбивая ритм нарастающего напряжения, пока наконец не затормозила, указывая горлышком на невысокого парня — Мин Су. — Агх, ну пошли. — Сэ Ми поднялась, ее движения были быстрыми и решительными, она протянула тонкую кисть своей руки парнише. Тот невольно поднялся и последовал за ней, шаг за шагом пятясь прямиком в темный, тесный шкаф. — Я засекаю! — Голос Ген Су был полон озорства, когда он ставил таймер на заветные семь минут, и двери за парой захлопнулись. Ребята продержались, вышли из шкафа с нарочито невозмутимым видом, словно ничего не произошло. Так продолжалось еще несколько минут, смех и болтовня вновь наполнили комнату, пока бутылка не перешла в руки Нам Гю. — Что ж, я кручу. — его голос прозвучал чуть глубже, чем обычно, когда он запустил бутылку. Она вновь завертелась, быстро и неистово, стуча об пол, и сердце каждого в кругу замерло в ожидании. Когда бутылка наконец остановилась, он не мог поверить своим глазам. Горлышко указывало прямиком на Су Бона. — Оох, Нам Гю, теперь наша очередь. — самодовольная улыбка растянулась на лице, и он протянул руку, приглашая. Нам бросил на него неодобрительный, почти угрожающий взгляд, но в его глубине промелькнуло что-то еще – не то беспокойство, не то предвкушение. — Ну пошли, уебок.— слова прозвучали грубо, но в них сквозило странное, невысказанное согласие. Парни шагнули внутрь. Тесное, душное пространство шкафа тут же поглотило их. Двери захлопнулись за ними с глухим стуком, и снаружи послышался шелест — это стул был пододвинут к ручке, чтобы они не смогли открыть ее. — У меня созрел план, — прошептала Сэ Ми, ее глаза сияли. — Пойдемте отойдем на кухню? Остальные, чувствуя нарастающее напряжение, мгновенно согласились. Оставшиеся ребята бесшумно проскользнули на кухню, оставляя двух парней в кромешной тьме, наедине со своими мыслями и друг с другом. Внутри шкафа было темно, влажно и невероятно тесно. Запах старого дерева и пыли давил, усиливая ощущение замкнутости. — Пиздец тут тесно. — выдохнул Гю, его голос был глухим, почти заглушенным. Он чувствовал горячее дыхание Су Бона совсем рядом. — Есть такое. — его голос был низким, почти мурлычущим, а затем он двинулся вперед, еще ближе, сокращая и без того мизерное расстояние между ними. Тепло его тела тут же обволокло Гю. — Куда ты лезешь, и так места мало! — Нам Гю попытался отстраниться, но спина уперлась в холодную стенку. — Нам Су. — прозвучало низко, почти ласково.  — Нам Гю, тупоголовый придурок, у тебя мозг совсем сгнил? — Гю попытался вложить в свои слова всю свою язвительность, но они прозвучали скорее как отчаянная попытка защититься, а не напасть. — Смешная шутка, — Су Бон двинулся еще вперед, сокращая последний сантиметр, их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Нам Гю мог видеть лишь неясный контур его глаз в темноте, но чувствовал их пристальный взгляд. — Ты так нервно дышишь. Воздух в шкафу стал электрическим. Дыхание Гю действительно сбилось, каждый вдох казался слишком громким в этой звенящей тишине. Су Бон медленно наклонился, его взгляд был прикован к приоткрытым губам Нам Гю. Сердце забилось, отбивая ритм нарастающего предвкушения и страха. В следующий миг Танос преодолел это последнее расстояние, завлекая брюнета в поцелуй. Поцелуй был неожиданным. Мягкие, теплые губы Су Бона прижались к губам Нам Гю, и все слова, все возражения застряли где-то в горле. Это было не просто касание — это было требование, глубокое и всепоглощающее. Су Бон слегка надавил, вынуждая Нам Гю ответить, и тот, к своему собственному удивлению, не сопротивлялся. Его тело оцепенело, а потом начало невольно подаваться навстречу. Язык скользнул внутрь, настойчиво и нежно исследуя. Гю почувствовал, как мир вокруг него сузился до этого единственного, головокружительного ощущения. Тепло их тел, смешанное дыхание, сладковатый привкус вина на губах Су Бона — все это обрушилось на него шквалом ощущений.   Руки Су Бона легли на его талию, притягивая еще ближе, если это вообще было возможно в таком тесном пространстве. Пальцы Гю, словно сами по себе, запутались в чужих волосах, притягивая его ближе, углубляя поцелуй, который теперь стал ответом, а не просто принятием. Время внутри шкафа потеряло всякий смысл. Семь минут? Час? Вечность? Каждый вдох был наполнен Су Боном, каждым выдохом Гю отдавался ему. Чувствовалось, как тонкая грань между раздражением и страстным желанием истончалась, пока не исчезла совсем. Это было необузданно, неправильно, но до дрожи возбуждающе. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о друзьях за дверью, о глупой игре, но она тут же утонула в водовороте эмоций. Их поцелуй становился все более глубоким, жадным, исследующим. Фиолетовый оторвался на мгновение, чтобы перевести дыхание, и кареглазый задохнулся от этого краткого отсутствия, его губы тут же потянулись за ним. В этот момент Су Бон прошептал прямо ему в губы: "Ты сам этого хотел, Гю", — и снова накрыл его поцелуем, более требовательным и чувственным. Гю почувствовал, как его пальцы сжались на затылке Бона, притягивая его еще теснее, пока их тела не стали единым целым в душной темноте. Темнота шкафа, казалось, сгущалась, становясь осязаемой, пропитанной запахом старого дерева, пыли и чего-то нового — запаха разогретых тел, пьянящего возбуждения. Каждый вздох, каждый шорох одежды звучал оглушительно громко в этой тесной, душной тюрьме. Су Бон, Фиолетовый, дышал рвано, его губы скользили по тонкой, пульсирующей коже шеи Нам Гю, посылая волны дрожи по всему телу. — Если ты не прекратишь… — хрипло выдохнул Су Бон, его голос был низким, а касание губ стало более настойчивым, почти укусом. — Я трахну тебя прямо здесь. Кареглазый, ощущал, как его собственное дыхание сбивается. Сердце колотилось в груди, отдаваясь эхом где-то внизу живота, где уже начинало тянуть. Практичность боролась с нарастающим огнем. — Мы не успеем.— прошептал он на последнем выдохе, его слова звучали как отчаянная мольба. Су Бон лишь усмехнулся, его горячее дыхание опалило ухо Нам Гю. — Не говори бред, Нам Гю. Гю вздрогнул. Его имя, произнесенное так низко, с такой странной интонацией, заставило его кровь закипеть. Он резко подался вперёд, и его колено, словно молния, ударило Су Бона по паху. Тот сдавленно охнул.  Он почувствовал, как напряглось тело Су Бона, как тот стиснул зубы. А потом, словно играя со спичками над бочкой с порохом, Нам Гю добавил, его голос стал чуть ниже, почти бархатным: — Хм, а может, и успеем. Он не остановился. Рука, словно по собственной воле, скользнула вниз, за домашние шорты Су Бона. Нежные, а потом более уверенные прикосновения к плотной ткани. Пальцы двигались, исследуя, дразня, повторяя одни и те же движения, доводя Су Бона до грани. — Агх… постой. — прошептал Танос, его голос был прерывистым, почти молящим. Он попытался отстраниться, но руки Нам Гю держали крепко, не давая ему и шанса на отступление. — Ну уж нет. — промурлыкал темноволосый, его голос был полон необузданного желания. Он сжал свою руку вокруг полового органа Су Бона, усиливая ритм, чувствуя, как под его ладонью пульсирует жизнь, как член наливается кровью, становясь твердым, горячим, полностью возбужденным. Воздух в шкафу стал густым, тяжелым. Нам Гю прижался ближе, чувствуя, как каждый нерв фиолетового натянулся до предела. Он хотел видеть, как тот извивается, как теряет контроль. — Ох, а у тебя встал.— прозвучал торжествующий шепот Нам Гю, полный сладострастного издевательства, адресованный Су Бону, который был теперь полностью в его власти. Именно в этот самый момент, когда их тела были прижаты друг к другу, а дыхание сбилось от нарастающего напряжения, раздался щелчок, а затем оглушительный скрежет. В кромешную тьму ворвался ослепительный свет. Дверь шкафа распахнулась настежь. Нам Гю и Су Бон замерли, словно пойманные на месте преступления. Их лица были всего в паре дюймов друг от друга, губы припухшие от поцелуя, а глаза расширены от шока. За дверью стояли Ген Су, Сэ Ми и Мин Су, их лица озарялись хитрыми, понимающими улыбками. — Семь минут истекли, голубки! — Голос Ген Су был полон озорства, едва сдерживаемого смеха. Первым в себя пришёл Нам Гю. Его взгляд, обычно скрытый за маской безразличия, сейчас горел вызовом и чем-то еще – чистой, животной решимостью, обжигая Су Бона. Он резко отстранился, но лишь для того, чтобы развернуться лицом к друзьям, словно отсекая внешний мир. — Пора вам домой, ребят. – грубо произнес обладатель карих глаз. Сэ Ми, Ген Су и Мин Су, хоть и удивленные такой резкой сменой тона, почуяли, что ситуация накалилась до предела. Они обменялись быстрыми, понимающими взглядами. Это был не приказ, это было предупреждение, обещание последствий, грозное и необратимое. С легким смехом и шепотом, который, казалось, лишь усиливал напряжение, они начали расходиться. Сначала на кухню, затем к выходу, оставляя после себя лишь нарастающую тишину и звенящий воздух. Стук входной двери эхом пронесся по притихшему пространству, запечатывая их наедине. Наконец, когда эхо замерло, и квартира погрузилась в почти полную тишину, Нам Гю медленно повернулся. Его глаза, темные и глубокие, впились в Су Бона. Танос все еще сидел внутри шкафа, зажатый между стенками, его тело горело, а член отчаянно тянул, требуя разрядки. Он был пойман, абсолютно беззащитен перед этим взглядом, который обнажал его до самой души. Внутренне он боролся с собой — унижение, гнев, но сильнее всего было необузданное, всепоглощающее желание, которое жгло его изнутри. От одной лишь мысли о том, что Нам Гю мог бы просто уйти, бросив его, его охватывала волна отчаяния. — Клянусь я убью тебя, если ты прямо сейчас не поможешь мне. – агрессивно произнес голубоглазый.  Нам Гю сделал шаг. Затем еще один. Он вошел в шкаф, не полностью, лишь наполовину, блокируя почти весь оставшийся свет. Его рука потянулась и с глухим щелчком закрыла дверь за собой. Мир вновь погрузился во тьму, только на этот раз она была не холодной и пустой, а плотной, обещающей грех. — Мы не успели? — голос Нам Гю был низким, вкрадчивым, полным ехидства, но с такой глубиной, что у Бона перехватило дыхание. Он снова прижался к нему почти полностью вытесняя воздух из легких. Их тела соприкоснулись, и волна горячего, обжигающего желания прокатилась по ним обоим, будто электрический разряд. Нам Гю не стал ждать. Его губы тут же накрыли рот Су Бона, не давая ему и шанса на возражение, на выдох. Этот поцелуй был глубже, чем предыдущий, более отчаянный, полный невысказанных чувств, что рвались наружу. Руки Нам Гю вновь скользнули вниз, прямо к домашним шортам Су Бона, нежно, но решительно проникая под ткань. Его пальцы сомкнулись вокруг члена, который уже стоял колом, напряженный до предела, пульсирующий под ладонью. Су Бон сдавленно вздохнул в поцелуй. Он чувствовал, как сильные пальцы ритмично сжимают и гладят его, доводя до безумия, до дрожи. Все его сопротивление рухнуло, рассыпалось в прах, унося с собой остатки разума. Единственным, что имело значение, был этот поцелуй, эти касания, эта невыносимая близость, которая стирала границы между ними. Его руки поднялись и обхватили шею Нам Гю, отчаянно притягивая его еще ближе, чтобы не осталось ни малейшего просвета между их телами, чтобы слиться воедино. Нам Гю усмехнулся в поцелуй, чувствуя, как Су Бон отдается ему полностью, без остатка. Он усилил темп, его большой палец надавил на головку члена, вызывая волну мурашек, обжигающую дорожку по всему телу. Дыхание обоих стало прерывистым, горячим, смешиваясь в тесном пространстве, образуя единое, страстное эхо. — Кажется, сейчас мы вполне успеваем. — прошептал Гю, отрываясь от губ лишь на мгновение, чтобы поцеловать его в уголок рта, затем в челюсть, спускаясь ниже, к пульсирующей вене на шее. Его язык скользнул по ней, дразня и возбуждая, оставляя мокрый, горячий след. Он чувствовал, как Су Бон дрожит под его касаниями, как его тело отзывается на каждое движение. Бон простонал, не в силах сдержать звук. Он чувствовал, как по его телу разливается жар, как член пульсирует в руке Нам Гю, требуя большего. Это было слишком, слишком хорошо, слишком… правильно. Он сжал ноги, пытаясь облегчить растущее напряжение, но только усилил трение, посылая новые волны удовольствия. Нам Гю почувствовал это. Он отстранился, его глаза, сияющие в темноте, были прикованы к лицу Су Бона. Он наклонился еще ниже, его губы приблизились к уху, почти касаясь мочки. — Готов, Су Бон? — прошептал он, и в этом шепоте была вся страсть, все желание, вся невысказанная жажда, которая копилась между ними. Су Бон судорожно выдохнул. Ответом был лишь глубокий, сдавленный стон, а затем он сам, движимый инстинктом, прижался к нему.  И прежде чем Су Бон успел хоть что-то произнести, рука снизу ускорила темп, доводя до самой грани, до точки невозврата. Пальцы Нам Гю сжимались, отпуская, вновь сжимая, а другая рука скользнула под майку Су Бона, чувствуя каждый изгиб мышц, каждый нерв.  — Я сейчас.. – вздохнул голубоглазый. — Что ты сейчас, мм? — Ты знаешь, придурок.. Он ощутил, как Су Бон выгнулся под ним, как его тело напряглось, предвещая пик. За пределами шкафа мир мог рушиться, но здесь, в этой тесной тьме, было только они двое и оглушительный ритм их бьющихся сердец, ведущий их к неизбежному, запретному экстазу.