незавтра

- настя. - и несмотря на всякие черновики и заготовки во всех возможных плоскостях: и на скомканной, изломанной бумаге, и в глупых этих электронных и бездушных заметках телефона, и в вордовском файле на компе, и даже - прости господи - в рисунках, даже на кофейной гуще, все равно речь не всплывает в голове и слова вновь спутаны и изломаны. в целом, как всегда с настей. или со мной.  так она на меня смотрит, будто уже знает. давно все знает. словно красным мне слова в документе «настя как же тебе сказать» она мне подчеркивала, будто холсты сама предварительно натягивала, точно турку сама после моих кофепитий мыла.  неужели не бывает нормальных расставаний? без перебывания напарницы, без слез, без «прости, дело не в тебе, дело во мне» таких клишированных, но таких настоящих - в потому что правда, дело исключительно во мне, моя серая от пепла голова взяла и в одночасье влюбилась в другую. пора заземлятся.  - прости. прости тысячу раз, но я хочу расстаться. я-я не знаю, как это можно сделать для тебя наиболее безболезненным, пожалуйста, скажи, я готова вообще на все - на все вопросы ответить, что угодно сделать, просто прости пожалуйста. честно-честно не со зла. - ужасно сейчас со стороны выгляжу наверное. глаза закатившиеся закрылись, руки и плечи в каком-то неестественном совершенно искажении-искривлении. может так ей легче будет отпустить?   - литвинова? - единственное слово. такое всеобъемлющее. в одночасье подступают слезы, так легко и органично стекающие в по морщинкам от улыбки. оценивающе изучаю настю. действительно ли ей стоит знать? не сделаю ли я своей блядской правдой только хуже?   - да.  занавес тишины. дурацкие мысли навевает - а вот если настя попросит, смогу ли я в последний раз с ней переспать? а если не попросит вдруг?  существуем дальше автономно, каждая в своих мыслях, по заученным траекториям, выжженным на сердцах сценариям.  ***  - муж - объелся груш! - с минут у меня уходит на анализ - это я сказала или рената. кажется, все-таки, рената.   с такого, почт вербального, позволения, рука скользит глубже. почему рената на собственной даче всегда юбках?   - ты юбку для моего удобства здесь надеваешь? - говорю и тут же начинаю молиться всем богам, которых только могу вспомнить, что рената уже достаточно пьяна и может быть - может быть - и не вспомнит моей этой неловкой фразы утром. задним числом еще за то, что уже достаточно пьяна и сейчас уже не поймет в полной мере смысла. или за силу ее воли, чтобы смогла проигнорировать.   - ха ха. - боже мой ну это же просто чистой воды порно - то, как она голову назад откидывает и в смущенном якобы движении руки собственную грудь сминает. - получается, что да. но ты и пользоваться рада. - оправившись от приступа неконтролируемого смеха, рената чуть раздвигает свои щуплые ноги, которыми секунду назад зажимала мою руку.    - мне здесь не нравится, пошли встречать рассвет на воде? - меняет тему, но даже сейчас ждет, когда я сама уберу руку, и только потом со стола спрыгивает. - там красиво, пошли.  валяемся на чуть отсыревших досках причала. глядим на звезды. она впивается своими бордовыми ногтями в мое предплечье, сжимает со всей силой. и шепчет.  - ты чувствуешь? оно настоящее, - я лишь на виске чувствую ее взгляд, в котором все еще отражаются звезды, - настоящее, - и мне так странно. я не чувствую этой боли, не чувствую полумесяцев на покрытой мурашками коже, не отличаю воду от воздуха пальцами ног, не чувствую торчащий гвоздик под левой лопаткой. я знаю, я ей верю.  выискиваю на небе, кажется, льва и, не отводя от него глаз, поворачиваю к ней голову.     - какое твое любимое время?   - минуту назад. втягиваю щеки, пересчитываю языком зубы. отрываюсь все-таки от созерцания небесной гривы и смотрю на ренату. пытаюсь запомнить и впитать в себя все: и бусинки у нее на шее, и пуговицы на рубашке - даже камушки в ее дорогущих сережках. без зазрения совести целую. остальное - завтра.