Попадун: Могло быть и хуже?

Вот сижу за столом, смотрю, как взрослые перебрасываются подначками, слушаю их и думаю: а может, всё не так уж и плохо? Ну, серьёзно — ведь могло быть куда хуже. Вон, мог бы попасть в какой-нибудь «Евангелион», где вообще без шансов на нормальную концовку. Или в мир после апокалипсиса, где по развалинам шастают радиоактивные тараканы, которые выработали иммунитет ко всему, включая ультимативное оружие человечества. Вот это реально была бы жопа. Да даже если взять вселенную «Наруто» — там тоже весёлого мало. Ладно ещё академия, экзамены и вся движуха с деревнями. А вот если закинет в эпоху воюющих кланов — всё, пиши пропало. Там жизнь была такая, что встретить Хашираму или Мадару — это всё равно что поскользнуться и 28 раз подряд упасть на нож. Без шансов. Так что я не в такой глубокой жопе, в какой мог оказаться. Хотя, надо признать, мне всё таки немного фартануло. Я не какой-то сирота с родинкой в форме сюрикена на заднице, который в два года внезапно вспоминает, что он потомок древнего клана, в три уже гасит джонинов, а в четыре лупит Мадару, параллельно собирая гарем из топовых куноичи. Не, мне это кино не светит. С одной стороны, немного жаль, что я не такой клишированный попаданец… хотя нет, не жаль. Тьфу-тьфу-тьфу, нафиг такое «счастье». У меня нормальная семья, оба родителя — шиноби. А это значит, что я смогу начинать учиться чакре не позже клановых детишек, и в целом шансы есть. Да, сначала хотел было в торговцы податься — идея показалась годной, особенно с таким дохлым телом. Но да кому я там сдался? Только попробуй сбежать куда подальше — в лучшем случае загрызут дикие звери, в худшем — встретишь бандитов, и на этом моё «весёлое приключение» закончится. Так что, как завещал дедушка Ленин: «Качаться, качаться и ещё раз качаться!» Или не он, но сто процентов кто-то мудрый такое завещал. Ну хватит о грустном. Начнём с хорошего: спустя полгода я наконец-то начал хоть понемногу понимать, чего от меня хотят и что вообще говорят. Ощущение было странное — как будто я подобранный кошак, который начал откликаться на знакомые звуки. И, наконец, я узнал, как меня зовут. Барабанная дробь… Моё имя — Широи. В переводе это что-то вроде «Белая острота». С белым я ещё могу согласиться, но при чём тут «острота»? Неужели из-за глаз? Ну, главное, что не Ромашка или какой-нибудь Цветочек. Родоки, конечно, оригинальностью не страдают, но могло быть и хуже. За эти полгода я успел разобраться с базовыми вещами. Как вспомню сюсюканье папаши — аж передергивает. Лежит передо мной на животе, закрывает глаза руками, потом открывает и говорит: — Где папа?.. А вот и папа! Как я, взрослый мужик в теле ребенка должен реагировать на такое? И при этом моё лицо, полное страдания, должно было изобразить радость. Превозмогал, как мог. Гримасы выходили такие, что любой младенец бы расплакался. В итоге я просто решил держать морду кирпичем — с глазами дохлой рыбы. А когда он просил: — Поцелуй папочку! — и подставлял свою небритую морду, так и хотелось спросить: — А рубля на карту тебе не кинуть? Ну, конечно, это уже не актуально, но серьёзно: я только начал хоть как-то принимать новую реальность, а тут такие “нежности”. Хотя, если честно — папка у меня хороший. Да и вообще, как бы ни было странно, эти двое действительно мои биологические родители. Как так получилось, что я родился таким — никто не знает. Для них это было полной неожиданностью. Но иногда они поглядывали на Скалу Хокаге, вспоминали Второго и кивали своим мыслям, будто что-то понимали… Звать «оригинала» номер раз Син Тихару (Син — «новый», Тихару — «тысяча весен») действующий полевой медик аж C ранга. Мужик он серьёзный: короткие чёрные волосы, слегка взъерошены, уложены вверх. Брови тёмные, выразительные, глаза внимательные, карие. Черты лица чёткие — прямой нос, аккуратная линия подбородка, немного угловатое лицо. На подбородке — тёмная бородка, сразу видно — не хухры-мухры. Уши слегка торчат, шея широкая, крепкая. В общем, выглядит он как человек, который знает, чего хочет от жизни. Непонятно, как с таким крутым погонялом можно было придумать мне такое имя А вот с матерью всё встало на свои места. Имя у неё — Йору Тихару (Йору — «ночь» или «тьма») токубецу джонин деревни «скрытой в кустах». У неё короткие чёрные волосы, чуть взъерошенные, закрывающие уши. Светлая кожа, чёткие черты лица, выразительные зелёные глаза с каким-то замороченным узором в радужке. Губы аккуратные, чуть приоткрытые. Лицо спокойное, сосредоточенное — производит впечатление уверенной, собранной женщины. Вот теперь мне ясно, как мне досталось такое имя.Белая острота — ребёнок Ночи и Тысячи весен.Мда. Оригинально. Хоть и немного пафосно. Несмотря на всю мою неповторимость и уникальность, одно клише всё-таки прилипло. Надеюсь, последнее. Возможно, это вообще не клише, а просто побочка от взрослого сознания в теле младенца. Но давайте будем честны — звучит как штамп, а значит, так его и запишем. У меня перекос чакры в сторону Инь. Почему? Ну, тут вариантов несколько: может, из-за альбинизма, может, из-за моего сознания, которое скакнуло в младенческое тело и растрясло генетику. А может — всё и сразу. Мир щедр на сюрпризы. Узнал я об этом в год, когда батя — наш местный энтузиаст по чакровым протечкам — провёл мини-диагностику, поспрашивал знающих людей и с важным видом заявил, что “с этим надо что-то делать”. Перекос, конечно, был не катастрофический — просто чуть-чуть за пределами нормы. Но даже это “чуть-чуть” означало, что меня ждёт регулярная физуха в стиле СИЛЫ ЮНОСТИ!!! То есть я, годовалый ребёнок, с еле ковыляющими ногами и пульсом, как у загнанной лошади, начал бегать. Серьёзно. Бегать. Метров десять — и я уже пыхчу, как астматик на горном перевале. И это — норма в глазах моего папаши. Мол, укрепляй тело, выравнивай потоки, становись мужиком. Кроме бега мне прописали растяжку. И вот тут я реально напрягся. Я уже готовился к адской боли, где мышцы рвутся, суставы хрустят, а ты орёшь так, что у соседей чакра всплеском по стеклу идёт, но слава бо…. Нет хуй ему в рот и всевозможные отверстия, а не слава. Блин, а кому мне теперь возносить своё нытьё и хотелки? Богу? Ему бы с удовольствием высказал многое другое и пожал шею. Демоны? Эти, похоже, и подписали контракт на мою трансляцию. Смерть? Эта костлявая явно работает по графику и с настроением, а в моём случае — с плохим. Как я понял на собственном примере — вся эта сверхъестественная братия реально существует. Ну, по крайней мере, должна существовать. А в мире Наруто, на секундочку, вполне реально призвать самого настоящего Шинигами. Так что вопрос “есть ли что-то выше” — это уже не философия. Остаётся один открытый вопрос: а кому, собственно, молиться? Потому что быть атеистом в таких условиях — ну, скажем честно, уже не глупо, а прям упорно. Хотя, с другой стороны, почему глупо? Я в Бога не верю — я знаю, что он где-то там есть. Просто без адреса, телефона и расписания приёма. Так что будем приносить хвалу кому-нибудь другому. Осталось только определиться — кому именно, но это уже потом. Не горит. На чём я там остановился? А, точно — растяжка. Боль, конечно, была. Но не такая, как когда ты, будучи взрослым дылдой, резко вскакиваешь с кровати, наклоняешься за зарядкой, а в этот момент твой телефон отсчитывает последние секунды перед выключением. Вот это — настоящее страдание. А тут так… терпимо. Хотя какого чёрта я вообще должен радоваться, что боль была не “адская”, а просто “неприятная”? Я — маленький, слабый комочек кавая с дефектным телом и перекошенной чакрой. Поначалу нагрузки вызывали желание проклинать всё, что можно и нельзя, вспоминать судьбу добрым (очень добрым) словом, но понимание грядущего эпичного пиздеца заставляло стиснуть зубы, вытереть кулаком сопли и продолжать. Растяжка давалась легче всего — на шпагат я, конечно, сразу не сел, но почти дополз. С бегом всё было куда печальнее: пятьдесят метров казались непосильной дистанцией, достойной лучших олимпийцев. Прогресс был, но в стиле “до кровати дополз — герой!”. Отжимания вспоминать даже не хочется. Хотя, какие там отжимания? Стояние в стойке на согнутых руках — вот и всё, на что хватало сил. Но папаша был доволен, а мне хватало, чтобы упасть и больше не вставать. Так как мой любящий отец заметил, что растяжка у меня идёт на ура, он решил прокачивать координацию. Ходить по прямой линии, стараясь не косить, и стоять на одной ноге в позе ласточки? Нет, это для слабаков. А мы, судя по всему, достойны большего. Наш метод — покрутись, пока башню не снесёт, а потом резко беги в заданную сторону. А чтобы не расслаблялся, добавим перекат влево или вправо по ситуации. И вот я, в состоянии “голова едет, ноги в ауте”, несусь куда-то вслепую, как пьяный кабан. У меня в голове один жирный вопрос: Он вообще в курсе, что мне всего год?!Но, что поразительно, тело с этим как-то справлялось. Скрипело, стонало, тряслось, но справлялось. Вот так и живём. Я. Дохлое тело. Перекошенная чакра. И батя с планом тренировок, как будто я на днях в АНБУ вступаю. Возвращаясь к застолью — мне исполнилось целых два годика. Ура! Как по мне — огромное достижение. По этому поводу родители решили организовать мне день рождения и позвали своих друзей. Точнее, тех, кто ещё остался. За эти два года я видел многих их знакомых и друзей, но потом… некоторые просто переставали приходить. А родители — грустно смотрели на комод с фотографиями. Жизнь шиноби она такая: сегодня вы сидите в ресторане, пьёте сакэ, травите анекдоты и радуетесь успешно выполненной миссии… а завтра — делаешь всё то же самое, только у могилы своего товарища. Я успел увидеть половину людей с тех фотографий. Вторая половина, полагаю, уже в чистом мире. И с каждым днём, с каждым месяцем — их становится всё меньше. Сегодня собрались трое, не включая родаков. На первом моём праздновании было народу раза в два больше, чем сегодня. Из того, что я успел подслушать и выцепить из разговоров: двое сейчас на какой-то длинной миссии, один не смог прийти из-за смены в госпитале, а все остальные… в лапах Шинигами. Из моих расспросов удалось выяснить, что другой родни у нас нет. Мама с папой были из приюта, и только перед тем, как сделать предложение, отец решил взять себе хоть какую-нибудь фамилию. Хотя мне и не нравится вся эта шинобийская жизнь с постоянными рисками, где ты в любой момент можешь остаться один в этом мире, но по-другому здесь нельзя. Тут всё просто: сила решает всё. Она определяет, проведёшь ли ты завтрашний день с друзьями и родными, хвастаясь новыми техниками и выполненными миссиями или станешь ещё одной строчкой на мемориале. И в таком мире мне придётся выживать, выгрызть своё место под солнцем и надеяться, что на следующей миссии Шинигами не затаит на меня обиду и мы с ним разминёмся, не заметив друг друга.