Попадун: Могло быть и хуже?

Продолжение от лица Сина Тихару. Первое время всё шло, как у всех: бессонные ночи, горы пелёнок, крики «Йору, где подгузники?!», «Син, он на тебя смотрит, делай что-нибудь!» и, конечно, моя любимая часть — сюсюканье. Никогда бы не подумал, что я, шиноби с рангом С и лицензией на вскрытие людей с помощью чакры, буду сидеть посреди комнаты и пищать: — Широша, ты такой хорошенький, прям бомба замедленного действия! Кто у нас тут пупсик? Ты! Кто у нас тут божество пелёночного хаоса? Ты! Сынок, да ты просто разрушитель режима сна и кормления, какой молодец! Йору в эти моменты смотрела на меня с лицом, в котором было всё: усталость, любовь, и не сказанное “идиот”. Но улыбалась. А Широи — этот демон в теле младенца — смеялся( наверное). Но потом что-то изменилось. Он перестал кричать просто так, не по делу. Смотрел внимательно, молча, будто что-то обдумывал. И в какой-то момент, вот прям видно было! В его глазах появилась та самая решимость. Такая, что ты смотришь на малыша, а видишь бойца, который собрался идти на войну… в одних трусах и с ложкой вместо оружия. Стало легче. Будто он сам понял, что с этим миром шутки плохи, и решил: “Ладно, раз уж родился — надо выживать.” И вот время пролетело незаметно и Широи исполнился годик. Мы позвали всех оставшихся своих друзей на празднование. Посидели хорошо, широи надарили разных игрушек, весь женский колектив дружно затискал мелкого. На следующий день я провёл первое полноценное обследование Широи. И, как предупреждал доктор, у него действительно наблюдался перекос чакры в сторону Инь. Радовало то, что не критичный — тревожно, но ничего фатального. Можно работать. Посоветовался с более опытными ирьё-нинами, полистал нужные тома, и вскоре на свет появился мой гениальный план тренировок для будущего шиноби. Ну а раз план есть, грех тянуть. Побежал радовать сына. Тот, конечно, порадовался… ровно до слов «пробежка» и «отжимания». Бег? Скажем так… вялое перебирание ног и периодические попытки не поцеловать носом землю. Отжимания? Ну, скорее, подёргивания на месте в стиле «пап, я стараюсь, но гравитация сегодня сильнее». Но я не давил. Не ругал. Подбадривал. К тому же Коноха не за один день строилась и даже великие падают, прежде чем взлететь. А все его жалобные «пап, может не надо», «может, денёк перерыва?..» — пресекла на корню. Зато растяжка пошла как по маслу — мягкий, гибкий, даже приятно удивил. Значит, в теле потенциал есть. Решил добавить координацию. И вот тут… он посмотрел на меня. Просто посмотрел. С прищуром. С оценкой. С таким выражением лица, будто я собираюсь заставить его прыгать через костёр с переворотом назад и одновременно читать свиток по фуиндзюцу. Мурашки пробежали по всему телу. Взгляд — ну один в один Йору. Вот вообще. Этот её фирменный: «Ты серьёзно?» Только в два года. Сначала прокачивали координацию: покружился вокруг себя — и беги в мою сторону. Простое, но эффективное упражнение, проверенное ещё на моей команде, когда я был под началом бывшего сенсея. Когда начало получаться — добавили перекаты в сторону. И вот тут я поплыл. Эта маленькая панда так забавно пыталась перекатиться, что я поначалу даже не захотел её поправлять — стоял, смотрел и угорал в голос. Ну невозможно было всерьёз воспринимать эти боковые кувырки, похожие на попытку обнять землю с разбега. После месяца тренировок я начал добавлять новые упражнения — например, ловлю мячика. Казалось бы, что может быть проще? Кидаешь мячик — ловишь. Но Широи поймал его ровно ноль раз. Зато успел словить по лбу, по коленке, один раз мячик куда-то закатился под куст, и он с философским видом минут пять пытался «переговорить» с ним, мол, не упрямься, выходи, давай без конфликта. Иногда его странное поведение вызывает определённое беспокойство. Следующее упражнение с бамбуковыми палками — перекладывание их с руки на руку. Звучит скучно? Так вот, Широи принял это за ритуал шамана. Он сидел, пристально глядя на палки, а потом выдал: — Папа… а если я промахнусь и палка упадёт — это будет провал миссии? Я задумался. Как бы да, но в два года — это слишком серьёзная постановка вопроса. — Нет, сын, просто миссия перейдёт на стадию “экстренной помощи”. Он кивнул. Серьёзно. Как взрослый. Переложил палку. Она упала. Он тяжело вздохнул, встал, поклонился палке и сказал: — Простите, я подвёл деревню. В таком темпе прошло полгода.Тренировки пошли на пользу — перекос начал постепенно выравниваться, но до нормы всё ещё не дотягивает. Если так пойдёт и дальше, то к четырём–пяти годам можно будет пробуждать очаг чакры. К тому времени Инь компонента уже не будет так сильно доминировать над Ян. Возможно, и выйдет чуть позже, чем у клановых, но раньше просто нельзя. С такими мыслями я возвращался с миссии и… застал Широи сидящего на кровати в позе лотоса. Глаза закрыты, дыхание ровное. И вот только я подумал «хм, мирно сидит», как внутренности сжались — что-то не так. Знаете, есть такое чувство у шиноби, когда мозг ещё не осознал, а тело уже действует. Вот и у меня включился этот режим. Кунай, кольцом вперёд, полетел в лоб — не убить, а вырубить. Он покачнулся, теряя сознание, а я подскочил, подхватил, и понёсся в госпиталь со всей доступной мне скоростью. — Дурак! — бормотал я, сжимая его в руках. — Маленький, упрямый, идиот! Да и мы хороши… Никто ж не удосужился сказать ребёнку, что раннее пробуждение очага — это тебе не молочный зуб потерять. Это если не повезёт, можно вообще… Думать дальше не хотелось. В госпиталь я буквально влетел, вынося ногой входную дверь с таким звуком, что в приёмной народ прилип к стенам. Мой куратор как раз сидел за стойкой, держа чашку чая, и смотрел на меня, как на хокаге в юбке. Открытый рот уже набирал воздух для матерной терады, но увидев в моих руках сына замолк. Больше слов не было. Только действия. Он вскочил и помчался в сторону кабинета, а я — за ним, не выпуская из рук моего глупого, но такого любимого мальчишку. — Ложи— скомандовал он мне указывая на кушетку Я быстро, но аккуратно уложил тело на кушетку и замер, стараясь не мешать. Ичиго-сан водил светящейся ладонью с техникой вдоль тела, иногда задерживаясь на отдельных участках. Каждая секунда этого молчаливого ожидания тянулась как вечность. Я стоял, молча, надеясь на лучшее и стараясь не выдать, что внутри уже всё сжалось в тугой комок. Минуты тянулись, пока свечение наконец не погасло. Мужчина ещё раз внимательно осмотрел мальчишку, задержал взгляд на шишке на лбу, затем повернулся ко мне и произнёс: — Мальчик чуть не спалил себе каналы вместе с очагом, но ты подоспел вовремя. Молодец, что сразу вырубил, а не пытался разбудить — последствия могли быть куда хуже. — Что с ним? — спросил я слишком тихо и сипло, а внутри всё похолодело от одной только мысли, что могло бы случиться, если бы я не успел. — Как я и сказал, ты успел, и критических последствий удалось избежать. Но его перекос снова увеличился и может продолжить нарастать. Шишку сводить не стал, сделаешь сам, не маленький. Пронесло, подумалось мне. Конечно, обидно, что все тренировки коту под хвост, но главное жив-здоров. Один раз смогли нивелировать перекос — сделаем и во второй. А за эту выходку он будет расплачиваться двойными нагрузками, и это не обсуждается. — Спасибо большое, Ичиго-сан. Не знаю, как вас отблагодарить, — я чуть ли не в пояс поклонился медику. — Брось Син — отмахнулся он. — Это моя работа. Для профилактики выпишу тебе пару препаратов. Но некоторые из них экспериментальные, принимать необязательно, хотя, в теории, они могут помочь увеличить выработку ян-чакры.— Говоря это врач аккуратно писал рецепт на бумаге, а затем подошёл к шкафу и начал копаться внутри, что-то бормоча про «куда ж я это дел». Забрав препараты и подхватив сына на руки, я рванул домой. На пороге нас встретила Йору. Её взгляд скользнул по моему лицу, а потом задержался на без сознательном Широи. В её глазах опасно блеснул металл, и в тот же миг воздух в квартире стал ощутимо холоднее, будто кто-то открыл дверь в морозильник. — Что случилось? — её голос был ровным, но от этой ровности пробежал мороз по коже. — Наш слишком умный мальчик решил, что круче всех, и начал пробуждать очаг. Повезло, что я успел… — начал я своим обычным весёлым тоном, но под конец снова накатила волна страха за него. Йору подошла и крепко обняла нас обоих. — Всё хорошо? — спросила она тихо. — Да. Но перекос опять усилился. Придётся начинать почти с нуля, — я устало выдохнул. Йору чуть отстранилась, посмотрела на меня внимательно, потом вздохнула, но в её глазах всё ещё горела сталь. — Значит, начнём с нуля. И, Син… — её голос стал ниже. — На этот раз он будет тренироваться под моим надзором. Я едва заметно кивнул. Спорить с Йору в таком настроении — себе дороже. Она осторожно взяла Широи на руки, и, несмотря на свой холодный взгляд, прижала его к себе так бережно, что у меня внутри что-то дрогнуло. В этот момент я понял, что теперь нам обоим придётся стать жёстче. Вечер прошёл в тишине. Я проверял лекарства, Йору не отходила от сына, а мысли всё возвращались к одному: если бы я опоздал на пару секунд… В ночью, когда все спали, я вышел на балкон и посмотрел на далёкие огни деревни. — Широи… — тихо сказал я в темноту. — Больше никаких фокусов.