Попадун: Могло быть и хуже?

От лица Сина Тихару: После того инцидента Йор была сама не своя. Я видел она винит себя. За то, что не была рядом, за то, что не проводит с нами достаточно времени. В ту ночь, когда она вернулась домой, в её глазах читались боль, страх и… решимость. Я не стал ничего спрашивать, просто обнял и молился всем ками, чтобы она вернулась. На через несколько дней после её ухода мне вручили извещение о срочной командировке на границу. Широи я предупредил, что уезжаю, а мама должна вернуться максимум через неделю-две. Наказал продолжать тренировки, но без лишнего энтузиазма, и ни в коем случае не лезть к своему очагу чакры. Затем я направился к месту сбора «свежака» — так мы называли тех, кто только отправляется на пограничную службу. У ворот деревни царила оживлённая суета: около десятка шиноби уже ждали отправления. Среди них я заметил знакомые лица, включая Томуру и Кена. Подошёл, поздоровался со всеми. Выяснилось, что прибыл последним. Командир группы с ходу приказал проверить снаряжение, и если чего-то не хватает пополнить немедленно, через десять минут выдвижение. К счастью, большинство уже не первый раз шли на такие задания, так что все были укомплектованы. Решили двигаться сразу, не теряя времени. Мы двинулись плотной группой, держа строй и дистанцию. Первые пару часов путь шёл по знакомым тропам, где каждый камень и дерево казались родными. Но чем дальше от деревни — тем глуше становилось. Лес менялся: стволы выше, кроны гуще. Кен, как обычно, пытался поддерживать разговор, но командир пресёк: на границе язык без костей — лучший друг врага. И пошли мы дальше в почти полной тишине, только ветер изредка шевелил листву. Через несколько дней добрались до старого поста. Пара шиноби, державших его, выглядели так, будто ещё немного и превратятся в мховые статуи. Они передали нам сводку обстановки: в последние недели стало неспокойно, зафиксированы странные передвижения на вражеской стороне. Не нападения, но, как сказал один из часовых, «волки начали подходить ближе к костру». Ночевать решили там же, пост хоть и старый, но укрепления целы. Мы расставили караулы, поужинали на скорую руку. Утром основная группа двинулась дальше к главному форпосту, а меня с Кеном и Томурой оставили сменять сторожил. Началась обычная пограничная рутина: патрули, наблюдение, редкие проверки местности. Три дня прошло без происшествий, но никто и не жаловался. За свою жизнь каждый шиноби хотя бы раз проходит через это, а вот мертвецы похвастаться тем же не могут. На четвёртый день тишина треснула, как тонкий лёд. С вражеской стороны донеслись глухие удары и яркие вспышки, взрывы, техники, бой. Мы переглянулись, насторожились, и стали прочёсывать границу внимательнее. Не зря: среди деревьев метнулись три тени, направляясь вглубь территории Страны Огня. Томуру сразу отправили за подкреплением, а мы с Кеном, тихо проклиная нежданных гостей, рванули следом. Уже через пару минут стало ясно: это не попытка проникновения, это ликвидация. Маршрут сопровождали следы разрушений, свежие кратеры и обугленные стволы деревьев, кто-то уходил явно не с пустыми руками. Наш путь оборвал оглушительный хлопок, взрывной тег врезался в землю прямо перед нами, разорвав тропу в клочья. Земля и осколки полетели в лицо, уши заложило. Мы с Кеном инстинктивно рванули в разные стороны, уходя в укрытие. Вокруг тишина. Только ветер доносит звуки боя недалеко отсюда. Но внутреннее чувство, то самое, что не раз спасало жизнь, било тревогу. Каждый нерв натянут до предела. Я чувствовал нас ведут. Опыт подсказывал: противник знает, где мы, а мы нет. Я поймал взгляд Кена, коротким жестом показал: я выхожу на роль приманки, он бьёт сразу, как только определит, где прячется гад. Тот чуть заметно кивнул и исчез за стволом, растворяясь в зелени, словно тень. Делаю пару нарочито шумных шагов, ломая ветки и шурша листвой, будто и не собираюсь прятаться. Тень мелькнула слева! Кунай с тегом свистит в воздухе, приближаясь, как разъярённая оса. Я ухожу в перекат, но взрывная волна всё же цепляет меня, сбивая дыхание и заливая уши противным звоном. Кен выскакивает из-за ствола, его клинок скользит по вражеской маске, оставляя царапину, но противник даже не шелохнулся. Вместо этого он обрушивает на Кена серию молниеносных ударов. Друг едва успевает парировать, клинки звенят, рассекая воздух в сантиметрах от его горла. Я выдёргиваю пару сюрикенов и бросаю, но масочник отбивает их одним плавным, почти ленивым движением. От этого жеста пробегает холодок по спине, слишком точен, слишком спокоен. Он отскакивает от Кена, складывает стремительную серию печатей, воздух вокруг меня моментально становится острым, как бритва - футон. Режущая волна с силой ударяет по укрытию, ствол дерева, за который я нырнул, срезает пополам, словно бумагу. — Кен! — кричу я, но мой голос тонет в грохоте следующего взрыва. Нас прижимают. Не простой бой и сейчас мы добыча. Слишком опытный боец, на дистанции он нас быстро покрамсает. Нужно сближаться, иначе всё кончено. Кен чудом удерживает темп врага, не давая удару пройти, но сам атаковать не успевает. — Назад! — рявкаю, складывая печати техники воздушной пули. Кен отскакивает в последний миг, а я выпускаю серию выстрелов. Вражеский шиноби даже не моргнул, земляная стена встаёт между нами, глуша удар. В техниках с ним тягаться бесполезно: он быстрее, сильнее и явно опытнее. Остаётся только одно, застать его врасплох. Я резко рванул в сторону, уходя в низкий прыжок, и, едва оказавшись за кустами, погасил чакру, растворяясь в тени. Кен продолжал отвлекать врага, а я, затаив дыхание, начал обходить. Нужно было дождаться единственного мгновения, когда он отвлечётся… и вонзить кунай, пока его внимание приковано к другому. Масочник отпрыгивает от Кена прямо на меня, спиной. Я замираю, сердце гулко бьётся в ушах. Чёрт, заметил, что потерял меня из виду. Медлить нельзя. Рывок вперёд, кунай в руке нацелен в шею. Враг оборачивается слишком легко, отбивает удар, словно знал где я с самого начала. Второй рукой он уже заносит клинок в мою сторону, но вдруг меняет замысел, мощным пинком отшвыривает меня прочь и разворачивается, принимая на блок кунаи и сюрикены Кена. Повторное сближение и мы берём его в тиски. Впервые за бой в его глазах мелькнуло нечто похожее на тревогу. Он всё ещё двигался грациозно, блокировал наши удары и отвечал своими, нанося нам мелкие, но изматывающие раны, однако я видел, силы у него тают. Я оступаюсь. Противник мгновенно замечает это и бросается ко мне, целясь клинком в горло. Резкий шаг и удар проходит мимо, но лезвие рвёт мою левую руку, почти полностью выводя её из боя. Боль обжигает, но я всё ещё стою. Кен не упускает шанс, его кунай уходит в бедро врага. Масочник, стиснув зубы, пытается отпрыгнуть, но кто его отпустит? Я с одной стороны, мой друг со своим верным танто с другой. Несколько коротких обменов ударами, и я снова отлетаю от неожиданного, хлёсткого пинка. Кен идёт ва-банк прыжок прямо на противника. В ответ получает кунай в плечо, но не остается в долгу. Ещё мгновение и его клинок находит цель, уходя в подбородок врага. Тишина. Мы стоим двое тяжело раненые, еле дышащие. Перед нами безжизненное тело. На удивление, это можно назвать успехом. Нам невероятно повезло, что этот ублюдок был вымотан погоней и, скорее всего, дрался уже не в полную силу. Если бы встретили его на свежую… нас бы здесь уже не было. Из кустов выскочил Томура. — Вы как? — бросил он, окидывая нас взглядом, и тут же добавил: — Подмога уже в пути. Я кивнул, мол, жить будем. Он сразу подошёл к Кену, вытащив из подсумка аптечку. Я же начал стягивать свою рану медчакрой. Устранив кровотечение, сообщил, что пойду проверить обстановку. Кен попытался что-то возразить, но Томура перебил его: — Дождёмся подмоги и сразу за тобой. Подойдя к месту, откуда доносились звуки боя, я увидел… ад. Битва двух по-настоящему сильных шиноби. Кратеры, дым, искорёженные деревья: одни переломаны, другие всё ещё пылают. У края поляны лежат двое. Ничья? мелькнуло в голове. Но, приблизившись, я заметил до боли знакомую маску ворона. — Йору? — сердце ухнуло вниз. Я со всей скоростью бросился к ней, падая на колени и начиная диагностику. Бок пробит, тело изрезано, чакроистощение первой стадии. — Сиин… — тихо выдохнула она. — Молчи, не трать силы. Я тебя подлатаю, а потом поговорим, — пробормотал я, сосредоточившись на стабилизации её состояния. Её рука дрогнула, протягивая мне свиток. — Важно… передать Хокаге, — прошептала она и отключилась. Чёрт. Вся эта бойня из-за какого-то ебучего свитка. Ну погоди, вернёмся домой, устрою тебе анбу-миссии… пробурчал я, вливая в неё остатки сил, чтобы залечить самые опасные раны. Полностью вылечить я не мог, но до полевого госпиталя на главном форпосте дотянет. Я уже собирался подняться, как вдруг почувствовал холод в груди. Опустив взгляд, увидел торчащий из меня клинок, по которому капли моей крови падали на Йору. — Прости, Син… Мне жаль. Но эти данные не должны попасть в Коноху, — произнёс голос за спиной. Голос того, кого я считал другом. — То… му… ра… — прохрипел я, не в силах повернуть голову. Холод смерти расползался по телу, наливая его свинцом. — Всё будет хорошо. Будешь выпивать с Кеном, проводить время с Йору… только уже в чистом мире, — сказал этот уёбок с мерзким сарказмом. Мир поплыл. Я сползал с меча, а в голове бились последние мысли: «Широи… прости нас. Мы худшие родители… дарим тебе на трёхлетие одиночество.»

*****

Два дня спустя. Резиденция Хокаге. Тихий стук в дверь разнёсся по кабинету Хирузена Сарутоби. — Войдите, — велел Хокаге, отодвигая в сторону очередную стопку бумаг. Дверь открылась, и на пороге возник силуэт молодого шиноби лет двадцати. Сарутоби сделал пару быстрых жестов руками и лишь едва уловимый шорох под потолком выдал, что теперь они остались одни. — Я ведь предупреждал тебя, Хирузен, что источник мог быть скомпрометирован — начал вошедший, направляясь к креслу лёгкой, почти бесшумной походкой. — Не раз информация, что он передавал, оказывалась устаревшей. — Хватит, Данзо. И без твоих нравоучений тошно, — мрачно отозвался Хокаге, потирая переносицу. — Планировалось в последний раз воспользоваться его услугами и обрубить все связи. — Из-за твоей беспечности Коноха потеряла трёх бойцов АНБУ, одного ириёнина и пограничника. Плюс могла быть раскрыта сеть других информаторов, — холодно произнёс Данзо, опускаясь в кресло напротив. — Ты не из обиды, случайно, решил устранить Тихару? — Не неси чушь, — резко ответил Хирузен, забивая табаком курительную трубку. — Йору Тихару была ценным специалистом. Я собирался поручить ей команду выпускников академии. Побегала бы пару лет сенсеем, а когда её сын пошёл бы в академию — с высокой вероятностью вернулась бы на службу. Её муж, по отчётам госпиталя, был потенциальным B-рангом, мог получить этот ранг уже сейчас, но предпочёл тренировать сына. Устранять таких людей — глупость. — Кстати, о мальчике. Что собираешься с ним делать? — небрежно поинтересовался Данзо. Хирузен на миг задумался. По отчётам, мальчик был сообразительным для своего возраста, но не умнее любого представителя клана Нара. Плюс врождённый перекос чакры, который, в принципе, можно было бы исправить, но после последней выходки… вряд ли из него выйдет толк. Иногда лучше уступить в малом, чем потом потерять в большом. — Мне он не интересен, можешь забрать его к себе, — наконец произнёс Сарутоби. — Мальчик смышлёный не по годам, альбинос, нестабильная чакра… звучит заманчиво. Но после последнего инцидента — нет. Шкура выделки не стоит, слишком много ресурсов придётся потратить, — заключил Данзо, словно прочитав мысли Хокаге. — Тогда опечатаем квартиру. Он получит её, когда станет гениным. А пока… — начал было Хирузен, но его перебили. — Я запомню, что ты уступил его мне, мой друг, — перебил Данзо, поднимаясь. — А теперь к более важному. Проведённое расследование подтвердило: Томура был шпионом. Нам нужны чистки в рядах. Хирузен прищурился, прожигая его взглядом, и медленно затянулся трубкой. «Ну-ну… если у мальца всплывёт потенциал, ты первый протянешь к нему руки» мрачно отметил он про себя, отложив на потом раздражение и возвращаясь к куда более насущным проблемам.