Попадун: Могло быть и хуже?

Из резиденции мы с Минато вышли молча, прокручивая в голове каждый свою пластинку. Блондин, похоже, до сих пор тек слюной от счастья — Хокаге обратил внимание на двух жалких сирот и даже пообещал «разобраться». Для Минато это уже уровень святости: будто сам Рикудо спустился, благословил и сказал: «Молодец, мальчик». А я… я думал, как бы теперь по-быстрому свалить, пока не поздно. Потому что, мать его, сам Данзо Шимура обратил внимание на меня. И не просто обратил, ещё и поддержал. Вот тут уже пахнет тем самым моментом, когда понимаешь: или тебе повезло, что молодой интриган решил начать вставлять палки в колеса своему другу, или тебя только что подписали в чёрный список на ближайшую могилку. Честно говоря, сначала я на этого стремного мужика с крестом на подбородке даже внимания не обратил. Сидит себе мрачный, думает о чём-то своём. Я ещё радовался, что провокация сработала, мол, ага, Хирузен купился, значит можно дальше гнуть линию наглого пацана. Удобная маска, кстати, с дурака спроса меньше. Ну кто будет серьёзно слушать белобрысого сопляка, который ворвался в кабинет и орёт на Хокаге? Пример же есть: Наруто. Тот вообще с ноги врывался, хокаге «дедом» называл, и что? В лучшем случае отчитывали пальчиком, в худшем наливали раменом, чтоб успокоился. Конечно, его статус джинчурики тоже роль сыграл, но сама идея-то рабочая: будь наглым, и тебе прощают больше. Так вот, я вывалил свою «вежливую просьбу» вернуть квартиру, а наш многоуважаемый бибезьян, вместо того чтобы нормально рассмотреть вопрос, красиво съехал: мол, «ты ещё слишком мал, чтобы жить один», но где логика, мать её, «мы вас всё равно переселим в общагу». И вот тут у меня в голове щёлкнуло: если так и так переселяют, то чем мой вариант хуже? Наоборот, освобождается место для других, деревня экономит, всем проще. Я и задвинул эту телегу: мол, если поселимcя вместе с другом, то места освободим, а пособие (если оно вообще есть) как раз хватит, чтоб оплачивать квартиру. Пособие, кстати, вообще отдельный разговор. Я, честно говоря, не знаю, есть ли оно у сирот вообще, но должно быть! На какие-то шиши ведь надо жрать и жить, не воздухом и фотосинтезом же питаться. Тут самое смешное в том, что я-то думал: Хирузен просто махнёт рукой и всё. Ну, пожурит меня, может, для проформы пальчиком погрозит — и разойдёмся. Честно говоря, меня бы это более чем устроило, ведь после такой наглой выходки рассчитывать даже на лёгкий нагоняй было слишком оптимистично. Но вместо привычного «ай-ай-ай» старик реально задумался. Я видел, как на секунду с его лица исчезла эта вечная, липкая, словно маска, улыбка. И вот это, мать его, меня реально напугало. Не потому, что я боялся крика или наказания, нет. Просто, когда Хокаге вдруг перестаёт улыбаться, это означает, что мозги у него начали работать серьёзно, а когда взрослые начинают думать серьёзно о твоей судьбе, ничем хорошим для тебя это обычно не заканчивается. Но отступать я уже не мог. Решил идти до конца, значит, нечего тормозить. И я продолжал гнуть свою линию. Сарутоби, поразмыслив, перешёл на привычную чиновничью песнь. Всё это «неположено, не по правилам, но мы посмотрим, что можно сделать». Слушать это было противно, как всегда. Знаете, вот эти слова: «мы рассмотрим», «мы обсудим», «мы подумаем»? В переводе на человеческий язык это звучит как: «Отвали, пацан, у нас дела поважнее». Но меня это устроило. Я ведь не идиот, прекрасно понимал: квартиру мне всё равно вряд ли отдадут. Но цель была частично достигнута, ведь достучаться и врезаться в память получилось а это значит что в будущем возможно это будет мне в плюс. И, судя по тому, что даже обезьяна на троне перестал улыбаться, я этой цели добился. А бонусом ещё и Минато сидел рядом, ловил каждое слово Сарутоби и верил ему так искренне, будто тот спустился с небес и вручает ему священные скрижали. А раз у Хокаге была публика в лице будущего золотого мальчика, то кто знает, может, старик захочет понтануться и реально провернёт что-нибудь ради «справедливости». Так что я остался доволен: закинуть крючок получилось. И вот тут на арену решил выйти он — стремный мужик с крестом на подбородке. Я-то сперва не обратил внимания: сидел себе, ну мало ли, у Хокаге полно таких советчиков. Но когда он вдруг обратился к Хирузену по имени, меня передёрнуло. А потом память услужливо подсунула картинку из аниме. Сам, мать его, Данзо: молодой, живой, в полный рост. Будущая «тень» Конохи и он, по какой-то дьявольской прихоти, решил встать на мою сторону. Меня перекосило. С одной стороны, это был реальный шанс. Чувак, который обычно смотрит на людей как на мешки с мясом, вдруг говорит: «Да, мальчишка прав. Это рационально». То есть я получил поддержку там, где меньше всего ожидал, а значит, вероятность, вытащить квартиру или хотя бы какую-то уступку, выросла. С другой стороны… сука, это Данзо! Я прекрасно знал, что это за персонаж, чем он станет и какие игры он любит. Его слова — это не про «поддержать сироту», это про «закинуть приманку и посмотреть, клюну ли я». Да, мне даже в каком-то смысле импонировало, что он говорил прямо, без этих сахарных улыбок, без соплей про «каждый шиноби важен для деревни». Нет, он резал по-живому: люди — ресурсы, выгода — важнее эмоций. Чистая прагматика и в этом был свой кайф: в его словах была правда, которая, как назло, звучала куда убедительнее, чем вся болтовня Хирузена. Но именно поэтому и страшно. В кабинете началась баталия. Хокаге со своим вечным «люди — не инструменты», Данзо с его холодным «люди — инструменты, и точка», а я оказался посередине. Не то чтобы я хотел, меня никто не спрашивал и туда просто втянули. И хуже всего было то, что старый ворон встал на мою сторону. Честно? Я сидел, изображал каменную рожу, но внутри всё сжималось. Потому что я-то пришёл просто выбить себе маленькую квартирку, а в итоге оказался разменной монетой в споре двух гигантов, где один улыбался, а другой примерял меня на роль будущего оружия. И да, сука, я понимал: если Данзо выбрал посмотреть именно на меня, значит, он уже решил проверить, насколько крепкий у меня хребет. И мои догадки подтвердились, когда эта заготовка под мумию окликнула меня. Мы только вышли из кабинета, я ещё шёл в прострации, судорожно пытаясь сообразить: и что теперь делать, мать его? Казалось, мозги кипят, а ноги сами несут вперёд. Минато шёл рядом, светился, как ёлка на праздник, а я всё крутил одно и то же: Данзо, блядь. Реально Данзо. И тут — голос. Тихий, холодный, будто сквозняк из подвала. — Тихару. Я дёрнулся, как будто мне в ухо кто-то льда кинул. Оборачиваюсь — а он смотрит, и смотрит так, что внутри всё сжимается. Ни улыбки, ни угрозы, просто взгляд, от которого мурашки по спине. И говорит вроде банальные вещи: — Слова важны меньше, чем поступки. Смотри не на то, что обещают… а на то, что делают. А я застыл. Реально, будто меня окунули в ледяную воду, уши горят, сердце колотится, а в голове каша. Что это было? Совет? Предупреждение? Угроза? Я не мог понять и не заметил как он прошёл мимо нас, даже не задержался. Словно бросил камень в воду и пошёл дальше, а круги сами по себе расходятся. Маска наглеца вроде сработала, да…. Хокаге меня услышал, Минато впечатлился. Но, чёрт возьми, теперь меня заметили совсем не те глаза, на которые я рассчитывал. И эти глаза не просто смотрели, они что-то взвешивали. Я прекрасно понимал если уж Данзо что-то заметил, то обратно дороги нет. Мы вышли из здания, и тишина улицы словно ударила по ушам. Минато шагал рядом, улыбался во все тридцать два зуба, светился как лампочка на ярмарке. В глазах у него было написано: «Хокаге меня услышал! Хокаге обо мне заботится! Я ему нужен!» И плевать, что старик по сути ничего конкретного не сказал — для блондина это уже было чудо. Я же шёл и думал только об одном: что теперь, делать с Данзо? Свалить подальше звучит как неплохой вариант. Сделать вид, что меня нет, что я обычный сирота, которому просто повезло влезть в кабинет. Сидеть тихо, не высовываться, молиться, чтобы эта мумия забыла мою морду. Но, зная Данзо… он не забывает. Если уж заметил, то до конца будет крутить в голове: что за пацан, что за выскочка. И чем больше я буду прятаться, тем подозрительнее стану. А можно, наоборот, рискнуть. Использовать его интерес, сделать вид, что я повёлся на его слова, что я понял намёк и хочу идти туда, куда он кивнёт. Тогда есть шанс получить крышу, ресурсы, а может и ту самую квартиру назад. Только вот есть нюанс: с Данзо шутки плохи. Если попадёшь к нему в поле зрения как «ресурс», то дороги назад уже нет. Ты либо выживешь и станешь его инструментом, либо сломаешься и пойдёшь в расход. Я скосил взгляд на Минато. Тот светился, как лампочка ильича. Всё просто: у него есть вера, у него есть цель, ему не нужны хитрые планы, он честно верит, что если пахать — то всего добьёшься. А у меня? У меня теперь есть хренов Данзо на хвосте. Я выдохнул и сам себе сказал: ладно, Широи, не кипишуй. Прятаться бесполезно, но и лезть сломя голову — тоже глупо. Нужно держать баланс. Пусть думает, что я наглый пацан, который иногда говорит правильные вещи. Этого пока хватит. Но где-то в глубине души зудело другое: а вдруг это и правда шанс? Вдруг именно этот страшный хрен с крестом на роже даст мне то, чего от доброго Хокаге я не дождусь? От одной мысли стало мерзко. Но, мать его, интересно. После того случая жизнь вроде пошла своим чередом, но моя паранойя решила не отставать и пошла в гору. Причём такими темпами, что я сам офигевал. Мы с Минато шатались по Конохе как обычно. Он светился и вздыхал по Хокаге, как влюблённая школьница по старшекласснику: «Ах, он на меня посмотрел! Хотелось выдать ему ящик лимонов, а то рожа больно довольная. А я в это время бдел. По-настоящему. Паранойя у меня разыгралась до такого уровня, что я видел засаду даже в продавце рыбы, если тот слишком подозрительно улыбался. Казалось, что за мной круглосуточно следят, что в каждом переулке сидит анбу с блокнотиком и педантично записывает: — 09:15 — сирота чесал затылок. — 09:17 — подозрительно посмотрел на лавку с данго. — 09:19 — сделал шаг влево. Подозрительно. Возможный бунт. И я шёл, реально ожидая, что если я слишком резко обернусь, то где-то в двух шагах от меня вспыхнет дымок, и из него вылезет маска с пустыми глазами. Доходило до абсурда. Я начинал сомневаться — а мои мысли тоже кто-то под протокол заносит? Вот сижу я такой, думаю про то, что Сарутоби лицемер, а Данзо стрёмный как голодная жаба, — и где-то там наверху уже горит запись: «Подозрительные мысли. Уровень угрозы — средний. Наблюдать». Ужасное чувство, если честно. Это как когда ты накосячил, и вроде бы никто официально ничего не знает… но всё равно спина зудит, будто на ней прицел. Ты идёшь, улыбаешься, общаешься, но внутри сидит мерзкая заноза: тебя раскусили. И хуже всего — ты не знаешь, кто именно. Все вокруг становятся подозрительными. Даже Минато. Да-да, этот сияющий золотой мальчик, который сейчас таращит глаза на витрину с сладостями. В какой-то момент я реально поймал себя на мысли: а вдруг он прикрытие? А вдруг его на меня натравили как наживку? И сразу же сам себе: Широи, ты ёбнулся. Но легче от этого не становилось. А потом случилось странное. Даже слишком странное. Спустя пару дней, когда я наконец смог угомонить свою кукуху и притушить этот пожар страха, я вдруг понял — тишина. Абсолютная. Никто меня не трогает, никто не ищет, ни одного намёка, что на меня упал глаз великого и ужасного Данзо. Жизнь текла, как обычно: академия, тренировки, прогулки по Конохе, мелкие бытовые геморрои. Никаких анбу за углом, никаких загадочных стуков в дверь, никаких разговоров про мою злосчастную квартиру. Просто ничего. И вот именно это «ничего» оказалось хуже всего. Моя паранойя тут же подняла голову и сказала: «Ага! Это затишье перед бурей!» Мозг радостно подхватил: «Они уже всё спланировали. Они ждут. А ты, дурак, расслабился и теперь просто идёшь к приговору сам, в тапочках, с улыбкой». Я пытался отмахнуться, но не получалось. Утром просыпаюсь — и первая мысль: «Сегодня?» Ложусь спать — и в голове картинки: как меня уводят анбу в масках, как я внезапно «исчезаю» из списка сирот, как про меня потом шепчутся: «Да был такой пацан, белый шустрый… вроде где-то учился, да сгинул». В общем, спасибо моему внутреннему тревожному радио. Работает круглосуточно, без рекламы, но с полным охватом всех катастроф, которые никогда не произойдут. С квартирой тоже всё зависло. Иногда я, как дурак, ещё надеялся: а вдруг Хирузен реально решит «разобраться»? Ну мало ли, захочет понтануться перед Минато или перед всей деревней. Но трезвый голос внутри меня тут же добавлял: «Ага, конечно. И ещё он лично принесёт тебе ключи, уложит спать и сварит супчик. Сказочник». Повторно идти к Хокаге? Нет, увольте. Один раз я уже прыгнул в этот омут — хватит. Второй раз сунуться туда — это не наглость, это уже самоубийство с элементами идиотизма. Так что я делал вид, что мне всё равно. Кивал Минато, когда он восторженно рассказывал, какой Хокаге мудрый и справедливый. Смеялся над шутками других сирот. Да и общажная жизнь имеет свой непередаваемый вайб. Мы с Минато не гордые: постоим в очереди в душ, где очередь тянется длиннее, чем за бесплатным раменом. Поделимся кусочком колбаски с ближним своим — не из доброты, а потому что завтра он поделится своей. Или нет, тут уж как повезёт. Закон обмена, мать его. Из своей прошлой жизни помню движ там был особенный. Коридоры постоянно гудели: кто-то ругался из-за украденных тапок, кто-то пытался втихаря пронести в комнату пиво и сушёную рыбку, кто-то устраивал драку за лучшую койку у окна. В каждой комнате — мини-государство, со своими кланами и законами. Кто-то шептался о том, что препод их ненавидит, кто-то строил планы, как завтра слинять с пар. А в углу всегда сидел тот один ребёнок, который делал вид, что ему плевать на всех, хотя у него просто не осталось сил участвовать в этом цирке. И вот я поймал себя на мысли, что в этой вакханалии есть плюс. В квартире — тишина, а в тишине слышно всё: твоё дыхание, твой страх, твои мысли. И если за тобой следят, ты это почувствуешь слишком ясно. А в общаге ты растворяешься. Ты не Широи Тихару, ты просто ещё один пацан в толпе. Все заняты собой: кто колбаской, кто тапками, кто очередной дракой. И это, мать его, лучший камуфляж. Приватность? Да пошла она. Безопаснее быть никем, чем пытаться быть кем-то.