Попадун: Могло быть и хуже?

Как-то всё не как у людей в нашем славном классе «Сы». Спокойствие у нас считается мифом, а нормальный учебный процесс — редким зверем, занесённым в Красную книгу Конохи. И вот, пока я ещё не успел отойти от последней «весёлой» тренировки, коварно подкрался конец учебного года. Без предупреждения, без фанфар — просто бац, и ты уже считаешь дни до каникул. Минато, сияющий как новогодняя гирлянда, недавно заявил, что занял топовую позицию в рейтинге класса. Сказал это с такой гордостью, будто уже получил приглашение на пост Хокаге. Конечно, я его поздравил, с лёгкой завистью и каплей яда в голосе: — Ну, продолжай в том же духе, чемпион. А сам тихо надеялся, что в списке окажусь хотя бы не в хвосте, ну или где-то в уютной серединке, где можно быть «нормальным, но с потенциалом». Однако наш любимый сенсей Ивато решил устроить из публикации результатов маленькую психологическую пытку. День — тишина. Второй — тишина. Уже последний учебный день, все расслабились, а этот редиска вдруг заходит, молча вешает на доску лист и выходит, будто оставил бомбу замедленного действия. В классе воцарилась мёртвая тишина. Секунда… две… и всё — толпа сорвалась с мест. Каждый хотел узнать, на каком месте он с позором закончит этот учебный год. Я же решил не участвовать в этом спектакле. Ну зачем? Результат от этого не изменится, лучше подожду, пока истерика уляжется. Тем временем класс превратился в филиал птичьего базара. Кто-то стонал и проклинал судьбу, кто-то радостно орал, кто-то спорил, что «у меня ошибка в тесте, я знаю, я лучше!» Но постепенно я начал замечать странное: взгляды. На меня. Снова и снова. Кто-то переглядывался, кто-то улыбался, кто-то даже хмыкал. Так, стоп. Что за цирк? На последнем месте я быть не мог — я же не кусок дерева. В теории и тестах держусь стабильно первым, в метании у меня уже выходит не наугад, а почти осознанно. Даже спарринги иногда заканчиваются в мою пользу. Так что минимум — середина. Но эти взгляды… они были не снисходительные, не жалостливые — скорее удивлённые. И даже с какой-то долей уважения. Я нехотя поднялся, потянулся, будто готовясь к расстрелу, и подошёл к доске. Толпа немного расступилась, кто-то шепнул: — Да ну, серьёзно… вот это поворот. Я подступил ближе. Список был длинным — фамилии в два столбца, аккуратный почерк Ивато, сухой и строгий, как он сам. Ну что ж, посмотрим… Начал, как полагается, снизу. Потому что так безопаснее — морально. И пошёл вверх: двадцать восьмое место… шестнадцатое… одиннадцатое… пятое… третье… второе… И тут взгляд наткнулся на первую строчку. Тихару Широи. Я моргнул. Потом ещё раз. Нет, это не ошибка зрения. Это я. Первое место. На пару секунд в голове воцарилась звенящая тишина — та самая, когда мозг пытается перезагрузиться и выдать хоть какую-то логическую цепочку, а вместо этого крутит один вопрос: Какого хрена? Я стоял, как вкопанный, и тупо пялился в список, будто он вот-вот изменится и на первом месте внезапно появится фамилия кого-то нормального. Но нет — там по-прежнему красовалось: Тихару Широи. Класс С. Так. Стоп. Это розыгрыш? Подстава? Ошибка? Может, кто-то решил надо мной подшутить и подменил лист? Или это чей-то социальный эксперимент по проверке моей реакции на чудо? Я трезво оцениваю свои возможности. Да, по теории я действительно в топе. Тесты — мой хлеб. А вот физуха… ну, скажем так, я не дохляк, но и не зверь, чтобы выбить первое место. Даже с учётом того, что я в последнее время её поднатянул — всё равно этого явно недостаточно, чтобы взобраться на вершину. Мысли роились, сталкиваясь друг с другом, как пьяные шиноби на празднике. Теории заговора рождались одна за другой: Может, Ивато решил надо мной поиздеваться? Или это месть за мои умные вопросы на теории? А может, наоборот, проверка — дать вкусить вершину, чтобы потом скинуть вниз? Пока я внутренне строил заговоры, дверь внезапно открылась. В класс вошёл Ивато. Тот самый, камнелицый. Его появление действовало лучше любого дзюцу паралича: весь класс мгновенно стих. — По местам, — коротко бросил он. Холодно. Спокойно. Без единой эмоции. И, как по команде, весь класс разбежался по своим местам, будто и не было этой минутной истерии. Я остался стоять, но мой взгляд сам собой нашёл сенсея. Испытывающе, почти вызывающе я посмотрел на него, пытаясь взглядом задать вопрос: Что это за херня? Серьёзно, вы решили проверить, сколько у меня выдержки, или это новый метод мотивации? Но он даже не моргнул. Только на долю секунды метнул в мою сторону холодный, почти равнодушный взгляд. Такой, от которого мороз по коже, и сразу становится ясно: молчи и иди. Я тихо вздохнул и вернулся на место. Ладно, ладно, молчу. Ивато прошёлся взглядом вдоль рядов, остановившись на каждом — не для одобрения, не для упрёка. Просто оценивающе, будто проверял, кто способен выдержать тишину. — Только что вы видели рейтинг своего класса, — произнёс он, наконец. Голос ровный, без намёка на эмоции. — Он отражает вашу общую успеваемость. В классе воцарилась гробовая тишина. Даже те, кто обычно не мог прожить трёх секунд без комментариев, сидели тихо, как будто им сейчас объявят приговор. Ивато сделал короткую паузу, потом добавил: — Ученики, занявшие первое, второе и третье места, будут переведены в следующий класс. По классу тут же прокатилась волна недовольных вздохов и возмущённого шороха. Кто-то зашипел, кто-то вскинул руки, кто-то просто сидел с таким лицом, будто ему объявили, что завтра экзамен по всем предметам сразу. Атмосфера закипала. — Ивато-сенсей! — выкрикнул кто-то из задних рядов, не выдержав. В голосе звенела обида и лёгкая паника. — Почему вы раньше не сказали, что можно перевестись в другой класс?! Гул стих, все уставились на пацана. Даже я. Смело, конечно, но… бессмысленно. Ивато поднял взгляд. Не быстро, не раздражённо, просто посмотрел. Спокойно, хладнокровно, так, будто этим взглядом он оценивает не ученика, а новый вид насекомого. Он выдержал паузу. Тягучую, почти мучительную, а потом сказал: — Про возможность перевода в других классах говорится в начале учебного года. — Голос у него был такой же ровный, без единой эмоции, будто он читал сводку погоды. — Кроме того, что можно подняться вверх, также можно упасть вниз. Класс замер. Ивато медленно обвёл нас взглядом, и на секунду стало реально не по себе. — Так как вы все учитесь в классе С, падать вам уже некуда, — продолжил он, и по залу пронёсся нервный смешок, скорее от отчаяния, чем от юмора. — Всю эту информацию можно было узнать. У меня. У других инструкторов. У студентов из других классов. Он пожал плечами, как будто вся эта сцена была для него пустой тратой времени. — Но если вас это не интересовало… значит, говорить об этом не имело смысла. Просто, спокойно, без злости — но каждое слово било точнее куная. По классу прошёл ропот. Кто-то тихо выругался, кто-то опустил взгляд. Даже самые наглые понурились, а я сидел и думал: ведь он прав. Никто не мешал спросить. Никто не прятал эту информацию под печатью «Секретно». Просто никому, кроме пары человек, не пришло в голову, что можно вообще расти выше класса С. Большинство просто смирились: мол, мы «слабые», «резерв», «поддержка». Даже не пытались вылезти за пределы своей песочницы. Вот она, проверка на мотивацию, — хмыкнул я про себя. Хочешь больше — спроси. Дерзни. Рискни. Остальные пусть живут спокойно и не жалуются. Я мельком глянул на Ивато. Он стоял перед классом, как всегда — каменный, равнодушный, с тем самым взглядом, в котором не угадаешь ни удовлетворения, ни раздражения. Но я заметил крошечную деталь: уголок его губ едва-едва дрогнул. Не улыбка, нет. Скорее… признание. Мол, вот кто-то догадался. Вот кто-то действительно старается. И я понял — весь этот холод, равнодушие и вечная усталость — не от безразличия. Это фильтр. Он просто не тратит эмоции на тех, кто не хочет сам подняться. — На этом объявляю конец вашего первого учебного года. Увидимся после каникул. Все свободны. Обычно после таких слов класс становится похож на базар в час пик: кто-то бежит быстрее домой, кто-то уже строит гастрономические планы, а кто-то просто радуется, что больше не нужно зубрить формулы до ночи. Но не сегодня. Сегодняшний выход был тихим — каждый встал и ушёл, словно у всех внутри шевелилось что-то важное, и сейчас это нужно обдумать в одиночестве. Я, как обычно, наблюдал со стороны и никуда не торопился. Мне нравится это: уходить последним — своеобразный ритуал, время, когда можно подумать без толпы и лишних лиц. Как только последняя спина исчезла за дверью, я закинул рюкзак и направился к выходу… и встретился взглядом с Ивато. Он сидел, скрестив руки, и смотрел на меня так пристально, что внутренне у меня всё сжалось. Но внешне ноль паники: холодный спокойный вид с лёгким оттенком скуки. Он сидит — я стою. Мы словно два кота на крыше: никто не уступает, но оба точно знают, что сейчас будет интересно. Мои нервы уже начинали сдавать, когда его голос прозвучал ровно и без лишней драмы: — Тихару, останься. Нужно поговорить. «Поговорить» — тут этот глагол можно смело записывать в раздел «опасные». В академии «поговорить» значит либо получить похвалу с тёплой булкой, либо узнать, почему завтра ты бегаешь в грязи до потери сознания. Я повернулся, пытаясь сохранить тот самый скучающий вид, но внутренняя паника уже запрыгала где-то в районе гортани. — О чём, Ивато-сенсей? — спросил я ровно, как будто так и было задумано. Он встал, подошёл ближе. Для него не было смысла кричать, он и шёпотом мог сломать волю. Взгляд у него был спокойный, но в нём читалась решимость, как в клинке. — О тебе, — произнёс он коротко. — По моей рекомендации ты будешь переведён прямиком в класс А. В ушах зазвенело. Класс А? Я моргнул, будто это должна была быть орфографическая ошибка на доске. Класс А — это более широкая программа, повышенная нагрузка, народ с горящими глазами и амбициями, где каждая мелочь оттачивается до идеала. Я не сразу понял, как реагировать. В голове щёлкнули тысяча мыслей: «А это шутка?», «С чего такая честь для обычного сироты?», «Почему я?», «Где подвох?». Ивато, похоже, прочитал все эти мысли по моему лицу. Он не улыбнулся, не произнес ни слова лишнего. Только спокойно, будто это обычное дело, добавил: — Класс А имеет больше возможностей для развития. Конкуренция, объём материала — всё серьёзнее. Ты силён в теории, и это не вызывает у меня сомнений. Но физическое развитие — слабая сторона. Каникулы используй с умом. Я поручился за тебя и несу ответственность за твои успехи и провалы. Ответственность. Слово, которое вещественно звучало в воздухе. Ивато не просто переводил меня «куда-то повыше» — он ставил на карту моё дальнейшее будущее. Его «поручился» означало: если провалишься — он будет знать, и знать не только как учитель, но и как тот, кто подписался своей репутацией. — Что именно вы хотите, чтобы я сделал? — спросил я, стараясь звучать максимально уверенно, чтобы не показаться трясущимся щенком. Ивато слегка кивнул, будто искал слова для ребёнка, которому предстоит сделать выбор между двумя дорогами — одна тёплая и знакомая, другая — холодная и перспективная. — Первое — физика. Бег, силовые упражнения, стойки, отработка падений. Я хочу, чтобы ты поработал с инструктором по тайдзюцу; пусть он посмотрит на твою технику и пробьёт слабые места. Второе — режим. Режим — это основа основ. Сон, питание, разминка. Третье — не останавливаться на имеющейся теории: я сам дам тебе список тем, которые будут на курсе. Учись наперёд. Он говорил спокойно, но каждое слово отмерялось, будто клеймил железом. — Ты понимаешь, — добавил он в самом конце, и голос у него стал чуть мягче, — это шанс. Но шанс — не подарок. Он требует упорной работы. Я стоял и слушал, как будто это кто-то произносит про кого-то другого. Сердце где-то под горлом громко стучало, а внутри дико рвало и билось два настроения: паника и чёртова гордость. — Я понимаю, сенсей, — ответил я наконец. — Я… не подведу. Честно? Я не был уверен, правда ли это. Но знаю одно — теперь отступать уже поздно. Перевод в А — это метка на будущее: и если я провалюсь, провалится не только моя репутация, но и доверие того, кто меня сюда поставил. А Ивато не тот человек, у кого хочется записывать «провал» в его блокнот. Он кивнул, коротко, почти незаметно. — У тебя есть неделя до начала дополнительных занятий. Я дам контакты инструктора по тайдзюцу. Начнёшь завтра. И будто в доказательство серьёзности — он протянул мне маленький листок с адресом . Маленькая бумажка, а в ней — новая жизнь. Я вышел из класса и первое, что подумал, было вовсе не «ура» и даже не «вот это поворот». Нет. Первая мысль, честно, была куда прозаичнее: «Ну всё… теперь каникулы будут весёлые — тренировки, бег по утрам и светлая тоска по сну». Конечно, глобально планы не особо изменились — я и так собирался немного потренироваться, подлатать форму, но одно дело — наши любительские тренировки, и совсем другое — занятия под присмотром профессионального шиноби, которому плевать на твои оправдания вроде «я устал». И всё же… где-то глубоко внутри, в самом дальнем, тихом уголке, который редко кто трогает, вспыхнуло крошечное, почти стыдливое чувство. Не гордость, не радость, искрка надежды. А вдруг получится?