Da Kapa Preta

Акутагава сжал зубы. Над ним просто издевались. — Возможно это был одарённый… Договорить ему не дали. — Одарённый? Ничего подобного!  Улыбка ноканши стала ещё шире. Она явно наслаждалась своим преимуществом в этой игре. Она тряхнула головой, и капли с мокрых волос полетели прямо на Акутагаву. — Аккуратнее — недовольно пробормотал он, поразившись такой наглости. — Ну так? Есть ещё идеи?  — Ты меня вообще слышишь? — Скажи что сдаёшся. Мафиози закатил глаза. Наглая, противная девочка. Если бы она не находилась под защитой Портовой Мафии или ему не нужна была информация о смерти тех троих, то эта выскочка сейчас бы очень уютно устроилась в каком-нибудь из своих гробов. К огромному своему огорчению, Акутагава не мог себе позволить такую вольность. — Говори уже — почти прорычал он. Хаяси тут же приняла надменно-снисходительный вид. Взяв со стола колбу с красно-фиолетовым песком, девушка произнесла: — Эту реакцию я провела используя хлороформный раствор лимфы одной из жертв, серную кислоту и перманганат калия. Эти кристаллы — доказательство содержания аконитина в организме. — Аконитин? Это… что?  Акутагава удивлённо поднял бровь. Улыбка ноканши стала ещё шире и раздражительнее. — Яд, друг мой, это яд. Конечно, метод определения не совсем точен. Это может быть и другой алкалоид, но одно несомненно. Яд в организме есть. — И как, по твоему, заставить людей принять яд? Добровольно на это никто не пойдёт. И я тебе не друг. Акутагава сжал губы. Как же ему хотелось сбить с неё спесь хорошим ударом Расёмона. Ноканши ответила: — Верно. Но факт наличия яда — Хаяси слегка потрясла колбой — неоспорим. — Ты же говорила, что это неточно. — Неточно только то, что это именно аконитин. Но я в этом почти уверена. — Почему? — Потому что употребление даже одного грамма растения может привести к смерти, это раз. Яд практически не имеет внешних признаков, так что  полиция не будет рассматривать версию об отравлении, а это выгодно преступнику. Даже если некоторые признаки были, их всего через несколько часов скрыло разложение, а трупы нашли не сразу. Ну и три, аконит используют как декоративное растение, так что добыть один грамм не составит никакого труда.  Эта небольшая лекция произвела на Акутагаву интересное впечатление. Но всё же… — Откуда у тебя вообще такие знания? — Я этим интересуюсь, очевидно. Эх, будь у меня образование и квалификация, подрабатывала бы в лаборатории. Ноканши поставила колбу на стол. — Но вот что для меня действительно загадка… Вторая жертва умерла от стрихнина. — Что? — Да — Хаяси, очевидно наслаждаясь удивлением и замешательством мафиози, указала на колбу с белым осадком, которая стояла в центре стола. — в той колбе осадок уже потерял цвет, но сначала он был фиолетовый, а потом стал красный.  — Сейчас не время для твоих глупых шуток. Зачем кому-то травить людей, если удобнее убить обычным ножом? — Об этом мы можем только догадываться. Легче убить, легче поймать, например. А может, убийца просто сумасшедший.  — А от чего тогда умер третий? — Не знаю.  — У тебя были предположения.  — Но они неточны. Не хочу путать тебя ещё больше. Ноканши хихкнула. Акутагава нахмурился. Врать о ядах ей не было никакого смысла. Даже не выгодно. Но если это правда, неужели убийца, мало того что отравитель, так ещё и травит разными ядами. А жертв находят в переулках. И как он должен отчитаться об этом боссу? Это же просто смешно! Хаяси прервала затянувшееся молчание. — Клянусь, я говорю правду. — Но почему тогда полиция не пришла к этому выводу? — Скорее всего, они думают, что убийца одарённый и не вскрывают трупы. Не хотят лишний раз резать мёртвых. Если бы мне только получить доступ к трупам в полицейском морге, наверное, я бы обнаружила ещё большее разнообразие ядов. — Хм. Это можно устроить. Акутагава не шутил. Он вполне мог проникнуть в полицию и уйти оттуда безнаказанно.  — А зачем? Названия ядов не приблизят нас к разгадке.  — То есть, всё, что объединяет эти убийства, это то, что они были совершены легкодоступными ядами без явных внешних признаков? Я правильно понял? — Не совсем. Аконитин — да. Стрихнин достать гораздо труднее. А про третьего вообще ничего не известно — ноканши чихнула и продолжила — скорее всего, яды объединяет, как ты и сказал, отсутствие внешних признаков. И тут можно сделать пометку «которые можно скрыть разложением». И возможно, только возможно, все жертвы были отравлены органическими ядами. Акутагава молчал. С каждым словом дело становилось всё запутаннее и запутаннее.  — То есть… убийца понимает, что делает? — Скорее всего. — Ты можешь дать хоть один прямой ответ?! — не выдержал мафиози. Его жутко раздражала эта неопределённость. — Я сама ни в чём не уверена. — ноканши возмутилась. Когда она злилась, она казалась ещё младше. Как надувшийся ребёнок, которому не дали конфету. — Ясно. Тебе есть ещё что сказать?  — Да. Акутагава уставился на девушку. Что ещё она могла выяснить? — Давно хотела спросить. А трупы по ночам лежат в могилах или гуляют по городу?  Акутагава резко развернулся к двери. Его окликнула Хаяси. — Ты куда? Тела в воде разлагаются быстрее. Мафиози ничего не ответил и хлопнув дверью, вышел. Какая же противная, мерзкая, наглая девчонка. Да с ним никто и никогда не осмелился так разговаривать! И что самое ужасное, она неприкосновенна, он ей ничего не может сделать, а его жалобы на неё босс слушать не будет! Маленькая дрянь. Акутагава мысленно поклялся при первом удобном случае припомнить ей всё. Сделать так, чтобы она пожалела, что родилась на свет. Дождь действительно усилился. Поплотнее закутавшись в плащ, Акутагава прислонил руку ко рту. Снова кашель. Быстрым шагом юноша направился домой. В квартиру Акутагава вошёл промокшим и злым. Его встретила Гин, которая уже переоделась в пижаму. Она осторожно и тихо спросила: — Рюноске… что-то случилось? — Случилось. Неважно. Нет, о шутках ноканши даже сестре знать не надо. Акутагава снял свой насквозь промокший плащ и повесил его на вешалку, сушиться. Несколько раз кашлянув, Рюноске пробормотал: — Расскажу позже. Не заглянув на кухню, Акутагава направился прямо в душ. Горячая вода приятно согревала. Капли стекали по волосам, лицу, груди, животу и ногам. Впервые за этот день можно было вздохнуть спокойно. На мгновение, на одно короткое мгновение, лёгкие в груди перестали ныть. Сейчас, одиноко стоя в душе, можно забыть о загадочных убийствах, о об этой раздражающей ноканши, обо всём. Минутная слабость, которую нельзя было себе позволять.    Акутагава взял мыло и принялся растирать им свои волосы. Гин всегда говорила ему так не делать, пользоваться нормальным шампунем. Только вот она не учитывала, мафиози будет пахнуть так называемым, «нормальным шампунем», следующие дня два. Так рисковать своей репутацией Бешеный пёс Портовой Мафии не мог.  Мысли Акутагавы прервал стук в дверь и голос сестры: — Возьми мой шампунь со второй полки. Есть ещё бальзам.  Рюноске пару раз удивлённо моргнул. Порой ему казалось, что сестра слышит его мысли. Он потянулся за баночкой и легко усмехнулся. Это был шампунь для тонких волос, с запахом ванили. Акутагава аккуратно поставил шампунь на место. Обойдётся мылом.  Намылив и вспенив волосы, Рюноске перешёл к телу. Он был очень худ, в нескольких местах болезненно бледную кожу покрывали шрамы. Одни Акутагава получил ещё в детстве, когда жил на улице. Другие были получены во время тренировок с Дазаем и работы в мафии.  Дабы отогнать ненужные мысли, Акутагава сжал зубы и начал смывать с себя пену. Сейчас всё это в прошлом.  Выйдя из душа Акутагава переоделся в пижаму и уже был на полпути к своей комнате, как вдруг его окликнули.  — Рюноске! Я приготовила чай. Рюноске развернулся и зашагал по направлению к кухне. За столом сидела Гин. На столе стояли две кружки чая, из которых тонкими струйками поднимался пар. — Гин. Не нужно было. — Ты сегодня особенно уставший. Акутагава сел за стол и взял кружку. — Дел было много. И ещё босс поручил расследовать те убийства. Ничего нового. — Те убийства? Которые недавно всполошили половину Йокогамы?  Рюноске кивнул и осторожно сделал глоток. — Хаяси говорит, они были отравлены. — Хаяси? Эта та ноканши? Откуда она знает? — Она провела какие-то химические анализы. И к тому же, ей не выгодно врать. — Хм. Странно, что она вообще такое предположила. Акутагава не ответил. Действительно странно. Трупы не имели внешних признаков отравления, версия с одарённым не имела существенных недостатков. Хаяси вполне могла что-то скрыть.  Гин решила сменить тему, и чай был допит под её рассказы ни о чём.  Вдруг Акутагава почувствовал прикосновение к своей руке. Он поднял глаза. Гин положила свою ладонь на его руку. Рюноске сжал руку сестры и улыбнулся уголками губ. Позже, в кровати, мысли о ноканши не давали ему покоя. Почему она решила проверить трупы на яд? И почему она вообще решила, что он может там оказаться? Неужели она причастна к преступлениям? Тогда зачем ей выдавать орудие убийства? А если она всё-таки соврала? Акутагава твёрдо решил зайти в похоронное бюро завтра утром. Дело не терпит отлагательств. Если Хаяси причастна к преступлениям, то её необходимо устранить.