Da Kapa Preta

Солнце уже встало. Город медленно просыпался, фонари выключились, людской муравейник пока не шевелился. В покрывавших тротуар лужах плясали солнечные зайчики. День обещал быть ясным. Акутагава шёл по улице, подавляя приступы кашля. После вчерашнего дождя воздух был холодным и влажным. Боль в груди перемешивалась с раздражением. Хорошо хоть людей на улице почти не было, никто не кидал на него косых взглядов. Он твёрдо решил добиться правды от Хаяси. Хотя, скорее всего она ещё спала. Но это совсем не помеха.  Акутагава вошёл комнату с гробами. Он сразу заметил, что было светлее, чем в прошлый раз. Оглядевшись, Акутагава понял причину. Гробы уже не так сильно загораживали окно. Возможно, ноканши их куда-то передвинула.  Мафиози не стал задерживаться в этой комнате и сразу прошёл в кабинет. На столе был ещё худший бардак. Колбы занимали то свободное пространство, которое не занимали раскрытые книги.  На полу лежал открытый гроб. В гробу лежал покойник. Лежал он в неестественном положении. Обе руки у него были подняты, обнажая подмышки. На правой подмышке красовался аккуратный шов, сделанный красными нитками. Левая же была в довольно плачевном состоянии. Из тонкого надреза торчали мышцы и что-то похоже на сосуды. Как ни странно, первое, что привлекло внимание Акутагавы был не труп или жуткий беспорядок на столе.  Хаяси сидела за столом. Она была всё в том же кимоно, волосы были растрёпаны, глаза полуприкрыты. Трудно было сказать, спит она или нет.  Акутагава осторожно положил палец ей на шею, где должен был биться пульс. Пульс был. Ноканши вздрогнула. Широко раскрыв глаза, она уставилась на Акутагаву непонимающим взглядом. Моргнув несколько раз, словно просыпаясь, она спросила чуть хрирлым голосом: — Времени сколько? — Половина восьмого. Раскрыв глаза ещё шире, ноканши вскочила и огляделась по сторонам. Кивнув куда-то в стену, она повернулась к Акутагаве. — А ты здесь зачем? — Вчера ты сказала мне не всё. — Что? Акутагава нахмурился. Занимается тут непонятно чем, ещё и дуру разыгрывает. — Расёмон. Чёрные змеи обвились вокруг тонкой шеи ноканши и подняли её в воздух. Чёрные глаза слегка расширились, должно быть, от удивления и страха. Губы слегка приоткрылись, дыхание участилось. Руки её потянулись к шее, стараясь освободиться от крепкой хватки Расёмона. Не осталось и следа от той наглой и самоуверенной девчонки, которую Акутагава видел вчера. Он едва сдерживался, чтобы не улыбнуться, чтобы не сказать что-нибудь ядовитое. Чтобы не сжать Расёмон чуть сильнее, начав душить или вовсе переломить ей шею. Тихо кашлянув в кулак, Акутагава спросил низким, угрожающим тоном: — Что ты знаешь об убийствах? Говори правду. — Я…я всё сказала. Хаяси перестала дёргаться, осознав бесполезность борьбы. Она смотрела на него широко раскрытыми чёрными глазами. Она была похожа на испуганную девочку, потерявшую маму в толпе. — Ложь. Откуда ты знаешь о яде? Ноканши ничего не ответила, опустив взгляд. Акутагава резко убрал Расёмон. Девушка почти мешком упала на пол. Не дав времени отреагировать, мафиози подошёл к ней почти вплотную и пнул её в грудь, туда, где по его расчётам находилось солнечное сплетение. Акутагава не думал, что сможет осуществить свою месть так скоро. Нельзя сказать, что он не был этому рад. Ноканши пискнула, слёзы выступили на её глазах. Она приподняла голову и тихим, но твёрдым голосом спросила. — Что ты делаешь? — Откуда ты знаешь о яде?  — Я… дай мне встать. И пожалуйста, дослушай до конца. Акутагава отошёл на пару шагов. Ноканши встала, отряхнулась, но с места не сдвинулась. Боялась, очевидно. Акутагава снова поборол желание улыбнуться. Молчание продлилось секунд тридцать. Голос ноканши нарушил тишину. — Ты знал, что я одарённая? На слове «одарённая» глаза Акутагавы приоткрылись в удивлении. Одарённая? Она? Он быстро скрыл удивление, которое, скорее всего, не ускользнуло от глаз Хаяси.  — И что? — Я вижу души умерших, не отошедшие в мир иной.  — Ты серьёзно? Акутагава сжал губы. Это было самое глупое оправдание, которое он когда-либо слышал. Видеть души? Серьёзно? Мафиози сделал шаг вперёд, ленты Расёмона зашевелились и выглянули из-под плаща. Ноканши сделала шаг назад, её рука инстинктивно потянулась к шее. Акутагава холодно произнёс сквозь сжатые челюсти: — Не смей мне лгать. Или тебе уже не нужна твоя нога? А может, мне следует вырвать тебе язык? Ноканши побелела. Она нервно сглотнула и тихо сказала: — Я говорю правду. Знаю, звучит как бред, но это правда. — И как же твой дар помог тебе узнать о яде? — Я спросила души, от чего умерли тела.  — И? — Они умерли внезапно. Шли по переулку, и вдруг ногу сводит судорогой, сердце бьётся быстрее, дышать трудно. А потом они теряли сознание. Один из них сказал, что слышал приближающиеся шаги, но может быть, это была предсмертная галлюцинация. Хаяси говорила быстро, нечётко. Она явно боялась, что Акутагава исполнит одну из своих угроз. Мафиози не шелохнулся, Расёмон тоже. Ноканши вдохнула чуть больше воздуха и продолжила: — Души не сразу выходят из тела, поэтому убийцу никто не видел. Я могу только догадываться, но яд скорее всего вкололи. Через одежду игла чувствуется не сильнее чем укус комара. Я искала след от иглы, но трупы попали ко мне слишком поздно. — Хорошо — Акутагава убрал Расёмон — ты можешь доказать хоть одно слово из всего, что ты сейчас наговорила? — Нет.   — И почему я должен тебе верить? — Ты не должен — ноканши посмотрела на него почти в вызовом. Самообладание медленно возвращалось к ней. — Если хочешь, можешь убить, сопротивляться не смогу. Но если отравления не прекратятся, что ты тогда будешь делать? К кому ты пойдёшь за помощью? В полицию? Или у медиков Портовой Мафии работы мало, что можно из них судмедэкспертов сделать? А может, сам над колбами корпеть будешь? Акутагава смерил её злобным взглядом, словно признавая правоту её слов. Ноканши могла говорить правду. И в этом случае её смерть могла обернуться для Акутагавы серьёзными последствиями, которые включали в себя не только потерю неплохого химика, но и объяснения перед Мори. Но если она лгала, и всё-таки была причастна к убийствам, то… то что? Акутагаве она ничего не сделает, слишком слаба. На членов мафии снова вряд ли напасть решиться. Доказательств её причастности к убийствам у него нет. Ноканши улыбнулась. Этой хитрой, наглой ухмылкой. Чертовка. Поняла, что он ей ничего сделать не может.  — Не расстраивайся, Акутагава. Не самый худший момент в твоей жизни. Акутагава сжал зубы. Какая же наглая маленькая тварь. Нет, её пока нельзя убить. Были ещё нерешённые вопросы. — Почему ты не сказала об этом?  — А зачем тебе это знать? — Было бы меньше вопросов и лишней работы. — Ну, ты ведь всё равно об этом узнал. Да и будем честны, мой дар звучит скорее как диагноз. Акутагава молчал, подавляя свой гнев. Она была права. Это непомерно раздражало. Как же хотелось вырвать ей все четыре конечности и оставить умирать в мучениях.  И всё же— ноканши продолжила, улыбка стала наиграно-невинной — тебе следует извиниться. Ты меня чуть не убил, между прочим. Извиняться не хотелось. Даже если был неправ. Даже если поторопился с выводами. Даже если чуть не убил, возможно, невинного человека. Не перед этой дерзкой особой.  — Помолчи.  — Ну же, Акутагава. Извини, я повёл себя как полный идиот. Что сложного-то? Вдох. Выдох. Нет, это невыносимо. Она его до белого каления доведёт. Причём, Акутагава считал себя человеком спокойным. Ноканши тем временем подошла к столу и начала что-то выискивать в одной из книг. Акутагава наблюдал за ней. С одной стороны, следовало извиняться. Хотя бы сквозь зубы. Но с другой, извиняться перед ней… да и не то чтобы ему было жаль. Ноканши встала с колбой и щипцами в руке, подошла к гробу и щипцами вырвала один из сосудов. В колбу потекла жидкость желтоватого цвета. Акутагава отвернулся и хотел уйти, но его окликнули. — Постой! Мне нужна небольшая помощь. — Что? — Мне просто нужен второй человек. — Зачем? — Сейчас узнаешь. Акутагава на мгновение заколебался. Любопытство пересилило. Он снова повернулся лицом к неприятной сцене, можно сказать, осквернения трупа. Хаяси встала. На дне колбы стелилась эта непонятная жидкость. Девушка подошла к столу и вылила часть жидкости в другую колбу. Затем она налила в колбы немного воды и зажгла спиртовку. — Что ты делаешь? — невыдержав, поинтересовался Акутагава. — Нагреваю раствор — ответила ноканши, держа одну из колб над огоньком спиртовки. Воды было настолько мало, что раствор почти тут же закипел. Ноканши держала колбу на огне ещё минут двадцать, потом поставила колбу на стол и накрыла спиртовку. Всё это время ни один из них не проронил ни слова. Акутагава смерил её раздражённым взглядом и вздохнув, тихо спросил: — Зачем я тебе понадобился? Ноканши протянула ему колбу с нагретым раствором: — Выпей это. Мафиози широко открыл глаза, и хотел было указать на неуместность шутки, но взглянув на серьёзное лицо ноканши понял — она не шутит. Акутагава поставил колбу обратно на стол и мрачным взглядом посмотрел в сторону ноканши: — Ты ненормальная. Хаяси пожала плечами. — Ну нет так нет, что сразу ненормальная. Девушка взяла колбу с ненагретым раствором и выпила её залпом. Акутагава на первые секунд пять застыл в шоке. Первая мысль была просто засунуть ей Расёмон в глотку и заставить избавиться от содержимого колбы. Она явно с ума сошла. Впрочем, он бы не удивился. Акутагава отошёл на шаг и осторожно спросил:  — Что ты только что сделала? — Выпила яд. Решила провести проверку на ботулотоксин. Узнаем вечером. А сейчас, у меня другие дела. Акутагава поспешил воспользоваться случаем и уйти, пока его не втянули в ещё какой-нибудь сомнительный эксперимент. Или на его глазах не осквернили труп ещё больше.  На улице немного потеплело. В голове царила каша. Единственно выделявшийся в этой каше вопрос — что делать? Акутагава резко остановился. Что происходит? Что это за девчонка? Сумасшедшая? Возможно. Может ли она быть причастна к убийствам? Очень возможно. А может, ядов всё-таки не было? Тогда это объясняет, почему она так спокойно выпила колбу. Хотя, даже не будь там яда, Акутагава бы это ни за что не выпил. Пить раствор какой-то жидкости мертвеца? Мафиози передёрнуло, к горлу подступил неприятный ком. Никогда и ничего не пить и не есть у этой ненормальной.  Акутагава вдруг понял, что он куда-то идёт. Он огляделся. Знакомые переулки. Выйти будет легко. И в общем-то, если ноканши непричастна, какое ему дело, что она там вытворяет. Пусть дальше сидит за колбами и пьёт всякую гадость. Гораздо важнее расследовать убийства. Обычно, на время таких поручений мафиози даже других миссий не дают. Так что о том, чтобы срочно явиться в офис Портовой Мафии волноваться не приходилось.  Убийства. Или их можно назвать отравлениями? Вот о чём лучше подумать. Что Акутагава имеет как улики? Можно ли верить Хаяси? Этот вопрос определял дальнейшие действия мафиози.  Тут Акутагаве как в голову ударило. Места преступлений! Там можно что-нибудь найти! Работы на этот день будет навалом.