Da Kapa Preta

Целый день. Ровно столько Акутагава бегал по переулкам и канавам Йокогамы, обыскивая места преступлений. И зачем? Что он нашёл? Чего достиг? Ничего! Акутагава был в ярости. В той ярости, которая возникает от беспомощности. На кого он злился? На себя? На обстоятельства? На ноканши? На судьбу, может быть? Мафиози сам того не знал, да и не задавался этим вопросом. Итак, день прошёл впустую, расследование так и осталось в мёртвой точке. И что самое ужасное, ноканши не выходила у него из головы. Не она сама, нет. Её выходка. Мафиози не боялся трупов, разумеется. Ему претила мысль об осквернении мертвеца. А эта девчонка, без задней мысли... Акутагава поморщился. Чем больше он старался выкинуть эту сцену из головы, тем ярче он её видел. Вдруг Акутагава споткнулся обо что-то и, неудержавшись, полетел вниз. Приподнявшись, он заметил что это нечто растянулось на всю ширину переулка. Руки были раскинуты и…так, стоп. Руки? Это был человек? Акутагава оглядел его. Этот человек лежал раскинув руки и ноги, губы были синюшными, на лице застыла гримаса боли. Или ужаса? Зрачки были расширены. Но что бросилось в глаза почти сразу, так это отсутствие крови или следов от удушья. Это был труп мужчины. Акутагава быстро понял, какая удача ему улыбнулась. Мафиози Расёмоном передвинул труп к стене, подальше от лишних глаз. Встав к противоположной стене, Акутагава задумался. На лице трупа всё ещё было видно предсмертное выражение, значит умер недавно, и половины дня не прошло. На лице — боль и ужас. С таким выражением умирали люди, которых пытали. Акутагава не раз видел таких в мафии. Значит, умирал медленно. Возможно, в агонии. Тогда Хаяси могла говорить правду, подозревая за убийствами отравления. Тогда скорее всего убийцей был врач или кто-то разбиравшийся в ядах. Ноканши под это описание подходила. Кстати о ней. Труп можно было отдать этой чертовке. Может, на деле докажет свою теорию. Значит, придётся снова к ней идти. Вздохнув, Акутагава зашагал в сторону похоронного бюро. Хорошо хоть дождя не было. Знакомый запах ударил в нос. Снова гробы. Акутагава хотел уже войти в кабинет, как он услышал голос ноканши: — Только из уважения к твоему нынешнему состоянию я спрошу. Насколько ты чувствительна? Акутагава встал почти рядом с дверным проёмом. Осторожно заглянув в щель он увидел девушку, сидящую на столе, одну ногу она обхватила руками, вторая свисала на пол. На девушке был одет грязно-оранжевый свитер, Акутагава определил его как цвет ржавчины. Свитер смотрелся слишком большим на этой миниатюрной фигуре. Он почти полностью скрывал тёмно-бордовую юбку. На ногах красовались чулки. Один был мятного цвета, второй — ярко-розового. Акутагава узнал Хаяси в этой девушке только благодаря голосу и белой макушке. Что самое странное, ноканши была одна. Через секунду она продолжила. — Тогда скажу откровенно. Ты дура. Минутная пауза. Акутагава не решился войти. Интересно, это на неё так выпитая утром жидкость? А возможно, она всё-таки сумасшедшая? Хотя, тут не могло быть никакого «возможно». Был ещё один вариант, о котором Акутагаве не хотелось думать. Она не врала насчёт своего дара. Ноканши опустила ногу со стола и пристально посмотрела куда-то в стену, в противоположную от Акутагавы сторону. — И это всё? Знаешь, если всё так, как говоришь ты, то твоя смерть также бессмысленна, как и жизнь. Но разве ты это хотела сказать, душенька? Акутагава поморщился. Он ненавидел эту категорию людей, дающих другим милые, приторные прозвища. Хотелось убить таких на месте. Ноканши, тем временем продолжила. — На этом жизнь не заканчивается. Не в твоём случае, конечно. Кхм, ты, как выражаются англичане, fucked up. Знаешь, я не имею права и не хочу тебя осуждать. Ты поступила как хотела. Но что тебе это дало? Хаяси замолчала, словно ждала ответа на свой вопрос. Даже если ответ был, Акутагава его не услышал. Вот видишь — ноканши встала со стола — самоубийство, конечно, выход. И куда же ты вышла, душенька? В гроб! Послушай, я хочу тебе помочь. Иначе ты застрянешь в мире живых после похорон. Отпусти всё. Ни о чём не жалей, ты уже ничего не изменишь. Ты даже сейчас поплакать не сможешь. Так что подумай о спасении своей души, не о живых, для которых ты теперь лишь воспоминания и гора фарша. Ноканши пялилась всё в ту же стену. Акутагава не знал, стоит ли ему прерывать беседу ноканши с клиентом, если его можно так назвать. Если там кто-то вообще был. В итоге, он решил послушать ещё немного, может, узнает что-то о самой Хаяси. Было бы прекрасно. Девушка тихо произнесла: — Ты страдала, говоришь? Знаешь, если человек страдает, он идёт по какому-либо пути. Верному или нет… что ж не знает никто, тем более я. Ты много раз успела мне сказать, что твоя жизнь была бессмысленна. Ты права. Жизнь абсолютно бессмысленна. Смысл даёшь жизни ты сама. Только ты решаешь, какой смысл ты предашь вещам, людям, событиям. Нет, я не говорю, что у тебя было всё хорошо. И хватит меня перебивать! Ноканши замолчала ещё на пару минут. И, вздохнув, подняла глаза: — Душа моя, ты не одна такая. И до тебя у меня были похожие случаи. Я тебя прекрасно понимаю. А сейчас, тебе лучше успокоиться и подумать. Через час мы сможем спокойно продолжить. И не спорь. Акутагава молча наблюдал за этим диалогом всё это время. Он не знал, как ему реагировать. Нет, с головой у неё точно проблемы. Медленно, Акутагава открыл дверь и тихо кашлянул. Ноканши повернулась к нему лицом. — Акутагава! Неужели уже соскучился? — Не говори глупостей. — Или волнуешься? — Волнуюсь? — Если это был ботулотоксин, он должен скоро подействовать. — И когда ты умрёшь? — Ты странно на меня смотришь. — Ты выпила эту жидкость из трупа, там мог быть яд, а ещё ты осквернила покойника! Я бы вообще не предпочёл бы тебя видеть! — Труп был осквернён с согласия владельца. Акутагаве захотелось хлопнуть себе ладонью по лбу и никогда здесь больше не появляться. Даже будучи мёртвым. — Я пришёл по делу. — Скажи честно, скучал? — Я надеялся, ты умерла. — Мечтай! Акутагава потёр виски. Какая же она несносная. Так, нужно успокоиться, он здесь по делу. — Я нашёл труп. — Труп? — ноканши удивлённо подняла брови — неужели новая жертва? — Да. — И зачем тебе я? — девушка хитро улыбнулась — неужели в Портовой Мафии совсем нет врачей? — Ему не нужен врач. — Хм, твоя правда. Что от меня требуется? — Осмотри его и что ты там обычно делаешь. Ноканши состроила недовольную мину и нараспев произнесла: — Да я так-то больше по части ритуальных услуг. Да и я работаю небесплатно. Да и темно уже… Да и лень мне… Никуда я не пойду. У меня выходной! Акутагаве показалось, что на долю секунды на её лице появилась эта противная улыбка. Издевается, значит. Если уж играть в такие игры, то… — Расёмон. Мигом чёрные ленты обвилась вокруг ноги ноканши. Она вскрикнула, когда ленты потащили её через всю комнату, к Акутагаве. Как только ноканши оказалась в метре от него, мафиози убрал Расёмон, оставив девушку распростёртой на полу, и тихим, убийственным тоном произнёс: — Ты идёшь со мной. — На свидание? — Что? Хаяси звонко рассмеялась. Она попыталась привстать, но только упала на пол и расхохоталась ещё громче. Тут до Акутагавы дошёл смысл шутки. Он бы с удовольствием треснул ей по затылку или лицу, не будь она ноканши. А так, он молча, со сжатыми зубами, смотрел, как эта девица смеётся, скорее всего, над ним. Акутагава ненавидел, когда смеялись над ним. Это унизительно. — Прекрати. Наконец, ноканши привстала и всё ещё улыбаясь, произнесла: — Ну не злись, Акутагава. Я же не серьёзно. Живые трупы на свидания не ходят. Он не должен показать, что её слова на него как-то влияют. Он не должен показывать слабость. Нужно успокоиться. Ярость кипела внутри, но ничего он поделать не мог. Как же хотелось вырвать ей сердце… Вместо этого, Акутагава повернулся к двери и прошёл в комнату с гробами. Послышались шаги. Ноканши шла за ним. Они вышли на улицу, Акутагава шёл впереди, Хаяси — следом за ним. Действительно, было довольно темно. В переулках было пусто и тихо. Кашель снова начал подниматься в горле. Акутагава задержал дыхание и аккуратно поднёс руку ко рту. Он сделал несколько резких выдохов. Должно помочь хотя бы на несколько минут. — Акутагава, а ты веришь в рай и ад? Голос ноканши вдруг разрезал столь приятную тишину. Акутагава на секунду сбавил темп, а потом лишь ускорил шаг. К чему это сейчас было? Смеётся, что ли? Мафиози вдруг понял, что голос девушки не был игривым или насмешливым. Хотя, чёрт её знает, что она там уже задумала. — Нет. — Почему? Акутагава промолчал. Он не верил ни в ад, ни в рай, ни в Бога. Точнее, никогда об этом не думал. Не было времени думать о подобной чепухе. У него и так было о чём подумать. Ноканши, однако, не собиралась с этим мириться. Она резко выбежала вперёд, остановилась перед ним и развернувшись к нему лицом, упрямо спросила: — Почему? Акутагаве пришлось остановиться, он даже сделал шаг назад. — Почему что? — Почему ты не веришь в рай и ад? Ноканши привстала на носки, пытаясь заглянуть ему в глаза. Акутагава раздражённо вздохнул. — Чего ты от меня хочешь? — Ответа на вопрос. — У меня нет времени философствовать о всякой ерунде! Отстань уже от меня, надоедливая тварь! Он обошёл стоящую перед ним девушку и зашагал ещё быстрее. Ещё минут десять, и дойдут до места, где он оставил труп. И можно будет наконец расстаться с этой девчонкой и никогда её не видеть.