Da Kapa Preta

На следующий день, когда Акутагава получил список своих заданий, он был немало удивлён. Все они были простыми настолько, что ему даже не пришлось бы применять Расёмон. Это, должно быть, ошибка. Он уточнил. Нет, не ошибка. Эти задания были даны ему лично Мори. Миссии были действительно очень просты: подложить наркотики куда надо, проверить пригодность какого-то оружия на складе, пожалуй, ещё как-то можно было соотнести с его прежними обязанностями, но такие поручения, как например, полить фикус на втором этаже или перебрать архив были для него в новинку. Бешеный Пёс почти почувствовал, как мороз пробежал по коже. Неужели это конец? Его отстранили? Его казнят, как только потеряет бдительность? Он больше не нужен? Что ж, исход довольно логичен. После поражения и провала важной миссии, да ещё и комы на несколько недель, нельзя остаться безнаказанным. Несмотря на то, что стыд всё ещё присутствовал, хотя того страшного макияжа не было, Акутагава решился всё-таки пойти к Мори. Мафиози постучался. В ответ раздалось знакомое "войдите". Он вошёл. Мори взглянул на него так, словно он знал, что Акутагава появится. Мори заговорил первым: – Я вижу, у тебя есть вопросы, Акутагава-кун. – Босс, Вы хотите меня расстрелять, как только я потеряю бдительность, выполняя эти задания? – мафиози протянул бумажку с заданиями Мори. Тот даже не посмотрел, лишь улыбнулся, будто услышал смешную шутку. – Нет – просто ответил он – я, в отличии от одного пса, прекрасно понимаю, что даже рубцы могут воспалиться, а старые раны открыться, если их не лечить. Так что всю эту неделю, а может и следующую, я советую тебе не перенапрягаться, всё равно пользы не будет. Акутагава стоял, как громом поражёный. То есть, ему простили этот провал? Вот так просто? – Вы хотите сказать, что никакого наказания за неисполнение миссии не будет? Мори усмехнулся: – Ты своё получил, разве нет? Акутагава ошеломлённо смотрела на своего босса. Молча кивнув, мафиози вышел, совершенно растеряный. Мори сдержал обещание. Действительно, всю следующую неделю Бешеный Пёс Портовой мафии бегал по пустячным поручениям, и не смотря на все его просьбы, реальных миссий ему не давали. Три дня он и вовсе провёл бы дома, если бы не занимался в тренировочном зале. В один из таких дней, Чуя приказал Акутагаве проверить информацию, полученную от Хаяси, так как Мори говорил "что они двое ладят". Информация заключалась в том, что некоторые имена членов Чёрных Ящериц стали известны полиции благодаря крысе. Если это так, то крысу найдут и уничтожат. Однако, ноканши не сообщила никаких подробностей. За этими подробностями Чуя и послал Акутагаву. Тот только проворчал, что с ноканши они не ладят. Мафиози шагал к похоронному бюро похоронным маршем. Он совсем не хотел туда идти. Тем более, что ноканши видела его с макияжем. Однако, Акутагава надеялся, что та небольшая взбучка научила её хоть каким-то манерам, а может вовсе выбила воспоминание из её головы. Акутагава подошёл к задней двери и резко дёрнул за неё. Она была заперта. Это было странно, учитывая, что сейчас полдень. Акутагава почуял неладное. Эта дверь не должна была запираться. Он не знал, выбивать ли ему её Расёмоном или всё-таки зайти с парадного входа. Выбитая дверь могла бы быть неплохой местью за фотографию. Но так как фотография была удалена, месть была не лучшим решением. Мафиози обошёл здание и вошёл, не стучась. Первое, что бросилось ему в глаза, была идеальная чистота. На столе не было колб, книг и беспорядочно лежавших тетрадей, вместо этого на одинаковом расстоянии друг от друга распологались несколько стопок бумаг, на одной из которых лежала чёрная ручка. На ровно лежащем на полу ковре — два небольших стула и довольно низенький столик. На столике стоял чайник, из носика которого шёл пар, рядом были размещены две чашки с изображением журавля, летящего в небо. Сама ноканши нервно ходила из угла в угол, держа руки за спиной. На ней было белое с сиреневым кимоно, нижняя часть которого была вышита узорами в виде цапель. Её белые волосы были слегка завиты на концах. Как только она услышала скрип двери и мягкий перезвон колокольчика, она подскочила, как ошпареная. Хаяси увидела Акутагаву и на лице её появилась паника. – Акутагава? Ты что здесь делаешь?! Акутагава сразу заметил явное беспокойство ноканши, что показалось ему подозрительным. Он холодно ответил: – Я здесь по приказу... Договорить ему не дали. Хаяси перебила его, глядя на него почти с отчаянием: – Разве я не передала Мори-сану вместе с документами записку, что у меня выходной сегодня? – ноканши переминулась с ноги на ногу – ладно, не важно, пожалуйста, уходи! Акутагава нахмурился. Она его выгоняет? Что вообще здесь происходит? Его мысли прервали три короткие стука в дверь. Ноканши вздрогнула всем телом, резко указала пальцем на дверь комнаты, ведущей к гробам, а сама медленно пошла к входной. Акутагава быстро вошёл в эту комнату и прикрыл за собой дверь, оставив лишь маленькую щёлочку. Он решил выяснить, почему ноканши так волновалась, что хотела его выгнать. В связи с информацией, недавно сообщёной ею, это выглядело подозрительно. Мафиози слегка прильнул к щели, так, чтобы его не было видно, но он мог видеть всё. Дазай говорил, что это одна из лучших и универсальных стратегий. Ещё Акутагава старался дышать неглубоко, чтобы не вдохнуть слишком много формалина и не спровоцировать приступ кашля. Это выдало бы его с потрохами. В комнату вошла довольно высокая женщина около пятидесяти пяти лет. Её седые, но нередкие волосы были собраны в тугой пучок сзади. Она тоже была в кимоно. Оно было синего цвета, а на рукаве были вышиты ласточки. На её лице уже виднелись глубокие морщины, однако Акутагава сразу почувствовал исходящую от этой женщины властность. В её глазах всё ещё светилась энергия. Впереди дамы тихо ступала ноканши. Девушка была страшно напряжена. Обе сели за столик. Дама сделала это с особой элегантностью. Она медленно присела на стул, словно на трон, и поправила вышитый рукав кимоно. Вслед за ней села ноканши. Девушка сидела спиной к Акутагаве. Хаяси осторожно повернула чашку рисунком к женщине и осторожно налила чай в обе кружки. Дама плавно обхватила чашку руками и дождавшись, когда ноканши сделает тоже самое, повернула чашку так, чтобы губами не касаться рисунка. Поднеся её ко рту, пожилая дама отпила небольшой глоток. Акутагава нахмурился. Это напоминало чайную церемонию. Ещё было непонятно, кто эта женщина. Её манеры были аристократичными, кимоно не было похоже на траурное, а поведение ничем не выдавало цель визита. Скорее всего, это не было связано с похоронами. Мафиози подавил лёгкий кашель и продолжил смотреть на разворачивающуюся сцену. Чашки были небольшого размера, но чаепитие проходило медленно. Когда наконец чай был допит, старая дама наконец заговорила. Голос её звучал твёрдо: – Я должна сказать, что рада видеть тебя в добром здравии, Фумико. Ноканши глубоко вдохнула и ровным спокойным голосом ответила: – Я тоже рада Вас видеть, тётушка. Акутагава отметил про себя, что голос ноканши не звучал насмешливо, даже на йоту. А ещё она назвала эту женщину тётушкой. Дама кивнула. Потом снова заговорила с той же твёрдостью: – Я пришла по делу. Я предлагаю тебе вернуться в семью. Хаяси замерла. Её лица не было видно, но было похоже, что она очень удивлена. Женщина продолжила: – Я немало думала об этом. И учитывая твой возраст и твоё, кхм, психическое состояние, я пришла к выводу, что ты мыслишь не вполне здраво и не можешь полностью осознать, что ты делаешь. Повисла неловкая пауза. Ноканши тихо спросила: – Что Вы хотите этим сказать, тётушка? – Я хочу сказать, что тебе следует долечиться и начать жить нормальной жизнью. Я знаю хорошего психиатра, который сможет вылечить тебя, не создавая шуму. – Вы назвали меня сумасшедшей? – Фумико, тебе не следует обижаться. Семья всегда старалась делать всё для тебя. И сейчас продолжит. Я понимаю, ты всё ещё скучаешь по своей матери и горе отравляет твой разум – Акутагаве, наверное, послышалось, но голос женщины стал немного мягче – Ты можешь вернуться в семью, я клянусь, никто не скажет тебе дурного слова. – Тётушка – ноканши запнулась – я в здравом уме и я полностью осознаю свои действия. Дама молча окинула Хаяси изучающим взглядом. – Если это так, неужели ты добровольно выбрала своё грязное ремесло? – в тоне женщины свозила недоверчивость – Фумико, девочка моя, разве ты сама не хочешь вернуться? Ноканши, как показалось Акутагаве, задумалась. Спустя несколько секунд, она почти прошептала: – Вы действительно считаете меня помешаной? Женщина посмотрела на Хаяси с какой-то жалостью: – Скажи... твоя мама... она сейчас с тобой? – Нет – тихо ответила ноканши – она умерла много лет назад. Я больше не вижу её призрак. – Это хорошо. Ты не видишь больше ничего необычного? – Тётушка я... – ноканши прервалась и помотала головой – это сейчас неважно. Могу Вас заверить, я в своём уме. Я не вижу никаких духов. Дама с облегчением выдохнула: – Это радует. Но в любом случае, я, как и семья, предпочли бы, чтобы тебя проверили. Так будет лучше всем – она подождала ответа Хаяси, но так и не услышав его, добавила – мы позаботимся о тебе. Девушка молчала. Акутагава, всё это время ни на секунду не отрывавший глаз от происходящего, окончательно убедился, что эта женщина – родственница ноканши. Его удивило, что Хаяси всерьёз считают сумасшедшей. Нормальной её, конечно, не назовёшь, но она точно в здравом рассудке. Ноканши так же сказала, что не видит признаков. Мафиози на секунду задумался, врала ли ноканши ему или тётушке. Но это низко – врать своей семье, подумал было Акутагава. Однако, сам он всё же бы не безгрешен. Если бы только Гин знала о том, в насколько плохом состоянии его лёгкие... Мафиози тряхнул головой. Не об надо сейчас думать. Ноканши, наконец, ответила: – Тётушка, я не ребёнок. Не нужно обо мне заботиться. И я не сумасшедшая. Дама очень пристально смотрела на ноканши, почти не моргая. Потом произнесла: – Хорошо. Значит, ты согласна вернуться к семье. Ноканши, кажется, кивнула. Женщина слегка улыбнулась. Её лицо озарилось. Она медленно встала. Хаяси встала вслед за ней. Дама протянула руку: – Идём, Фумико. Тебе давно пора было одуматься, бросить эту ужасную профессию и воздать долг семье. Хаяси замерла. – Бросить? – спросила она упавшим голосом. Женщина подняла бровь: – Да, если хочешь чтобы семья приняла тебя снова. Разве это проблема? Ноканши помотала головой. – Нет... – Вот и хорошо. Ноканши снова помотала головой: – Вы не так поняли. Проблемы действительно нет. Я не вернусь в семью. Дама, резко выпрямилась и посмотрела на Хаяси с разочарованием: – Фумико? Ты, должно быть, шутишь? – Я не шучу, тётушка. Воцарилась гробовая тишина. Женщина опустила руку. Никто не двигался. Акутагава отошёл от щели. Он увидел то, чего не стоило видеть. Влез в слишком личные дела человека, с которым не хотел иметь никакой связи. Он повернулся к двери спиной и хотел было уйти, но вспомнил про миссию. Мафиози замер на месте. С невыполеной миссией уходить нельзя. Он тихими шагами направился к укромному уголку, но тут к горлу подступил кашель. Акутагава плотно прижал руку ко рту и резко втянул воздух. Это было ошибкой. Почувствовав запах формалина, раздражающий его дыхательные пути, он едва сдержался. Он ещё крепче прижал руку ко рту и задержал дыхание. Пришлось вернуться к щели, из которой шёл хоть какой-то свежий воздух. В комнате всё ещё не было ни звука. Вдруг, взгляд женщины сменился с разочарованного на презрительный: – Я правильно понимаю, что ты отказываешься от шанса, который семья дала тебе из чистого благородства и сочувствия к твоему положению? Ты отвергаешь это милосердие? Ноканши вдруг залилась смехом. – Дорогая тётушка, если вы считаете меня помешаной, то Вы глубоко заблуждаетесь – она продолжала хохотать – я не нуждаюсь в Вашем сочувствии или милосердии. – Безумная... – одними губами проговорила дама – видно, от матери тебе досталась эта дурная кровь. Семья могла бы никогда не принимать тебя, неблагодарная. Многие так бы и сделали, но мы позволили тебе и твоей матери остаться. Но что ты, что твоя распутная мать лишь запятнали честь семьи, приютившей их. Женщина развернулась и уже сделала несколько шагов к двери. Ноканши вдруг перестала смеяться и выкрикнала своей тётушке вслед: – Не Вам о ней говорить! Если бы Вы не поливали её грязью при каждом удобном случае, она бы не выстрелила себе в голову! Женщина замерла, прикоснувшись к ручке двери и готовясь повернуть её. Также неожиданно она вышла из оцепенения, и почти вылетела на улицу, хлопнув за собой дверью. Акутагава наконец смог выйти из своего укрытия. Ноканши неподвижно стояла посреди комнаты, всё ещё спиной к нему. Тихо вздохнув, она присела на стул и издала звук, похожий сдавленый скулёж. Акутагава остановился. Он хотел было начать расспрашивать о крысе, но что-то остановило его. Хаяси тихо вслипнула, через секунду вслипнула снова, потом ещё раз. Она зарылась лицом в рукава кимоно, стараясь подавить всхлипы. Мафиози не знал, что делать в таких ситуациях. Он громко откашлялся, надеясь, что если она его заметит, то тут же успокоится. Ноканши резко повернулась. На глазах её блестели слёзы. Она подскочила. – Акутагава, ты... ты подслушивал! – вдруг она схватила чашку и бросила в него. Мафиози едва успел увернуться, и чашка со звоном разбилась о стену – Подлец! Губы Акутагавы сжались в тонкую линию. – Ты оставила меня в запертой комнате. – Ключ в двери торчал! Ты мог уйти! Акутагава увернулся от второй чашки, которая повторила судьбу своей предшественницы. Признаться, мафиози не думал уходить, пока не выполнит миссию. – Мне приказали проверить информацию от тебя. Акутагава произнёс это и взгляд его упал на залитое слезами лицо ноканши. – Так что успокойся и прекрати вести себя как ребёнок! – вдруг рявнул он. Это подействовало. Хаяси быстро вытерла лицо рукавом, правда, это несильно исправило ситуацию, но девушка уже выглядела более собраной. – Что, по поводу крысы? Это Сато Масару, который недавно присоединился к мафии. Один из умерших про него рассказывал. Как о полицейском. Вот я и подумала, что странно это. Ноканши протараторила это, глядя в пол. Было похоже, что она до сих пор сдерживает слёзы. У Акутагавы дёрнулся глаз. Он не подписывался успокаивать плачущих девиц. Надо было как можно быстрее с этим закончить. Однако, какой-то умерший вряд ли считался надёжным источником. – Это ненадёжный источник – прямо заявил Акутагава. – Какой есть, других нет – огрызнулась ноканши. Акутагава злобно посмотрел на неё. – Ладно. Значит, так и скажу. Передам твой бред дословно. Мафиози развернулся к двери, его остановил возглас ноканши: – Не смей! Акутагава остановился. Ноканши продолжила: – Неужели ты не можешь что-нибудь придумать? Она смотрела на него умоляющим взглядом. Акутагава проигнорировал этот взгляд и спокойно ответил: – Нет. Зачем мне это? – Акутагава, ну пожалуйста. О моей способности кроме тебя никто не знает. И не надо им это знать – ноканши резко выступила вперёд, преградив ему путь. Как будто это могло его остановить. Акутагава взглянул на ноканши, на этот раз с презрением. Она выглядела жалко. Особенно красными припухшими глазами. – Я не буду врать – резко сказал он – и тем более решать твои проблемы. – Ради всего святого, скажи что я это услышала от своего клиента! Это не будет ложью. – Я скажу как есть. Ноканши вдруг упала на колени, коснувшись, головой пола. – Акутагава, прошу, не говори никому о моём даре, умоляю! У Акутагавы снова дёрнулся глаз. Это выходило за рамки. – Да какая тебе разница, узнают о твоём даре или нет?! Прекрати немедленно! – прикинул мафиози и закашлялся. Ноканши не сдвинулась с места. – Не говори, пожалуйста, не говори – только бормотала она. Акутагаве захотелось её пнуть. Но вместо этого он только смотрел на неё взглядом, полным презрения и злобы. Он не знал, что делать в таких ситуациях. И вдруг он произнёс сквозь зубы: – Хорошо. Я что-нибудь придумаю. – П-Правда? – Хаяси подняла голову. Акутагава кивнул. Его лицо было мрачнее тучи, а глаза были похожи на жидкую ртуть. Он сменил гнев на милость не потому, что в нём проснулись жалость или совесть, а потому, что это небольшое скрытие правды от руководства могло служить извинением за случайно подслушанный разговор. Хотя, если смотреть с точки зрения кармы, Акутагава узнал несколько деталей о близком круге ноканши, в ответ на то, что она сфотографировала его в самом постыдном положении. Но слово было дано и отказаться нельзя было. Вот злая судьба. Акутагава выглядел, так будто его заставили съесть лимон и в придачу оказались ведром холодной воды. Но миссию, по крайней мере, можно было считать оконченой – И чего ради было это представление? – проворчал он Ноканши поднялась и отряхнулась. Она неловко отвела взгляд и тихо сказала: – Если тебе интересно, то в пригороде Симоносеки, в одной частных клиник, у одного из психиатров, ты можешь найти листик с моим именем и диагнозом "ШДВ". Я надеюсь, это объяснило всё? Акутагава замер на месте. Псиатрическая лечебница? Серьёзно? Какая глупость. Этой глупостью можно было оправдать отношения тётушки к своей племяннице. – Ты серьёзно? – не удержавшись, спросил мафиози. – Просто забудь обо всём, что слышал здесь. И об этом тоже. Я зря это сказала – ноканши всё ещё не смотрела ему в глаза. Акутагава быстро ушёл, плотно закрыв за собой дверь. Ему ещё предстояло придумать достаточно убедительную ложь, чтобы руководство в неё поверило. Например, "услышала от клиента" звучало довольно неплохо. Но врать всё равно очень сильно не хотелось.