Немного перегнул

Автобус был душным, несмотря на открытые окна. Я сидел у самого прохода, стараясь не привлекать внимания, но двое парней напротив явно заинтересовались мной. Они перешептывались, поглядывая в мою сторону, и я чувствовал, как по спине пробегают мурашки. — Эй, красавчик, — один из них, коренастый, с татуировками на руках, наклонился ко мне. — Ты один едешь? Я кивнул, не зная, что ответить. Его друг, высокий и худой, ухмыльнулся и пересел ближе, так, что его колено коснулось моего. — Может, составишь нам компанию? — прошептал высокий, проводя пальцем по моему запястью. Я замер. Сердце бешено колотилось, но это было не от страха. Их наглость заводила меня, и я почувствовал, как кровь приливает ниже пояса. — А что, если я не хочу? — пробормотал я, но мой голос дрожал. Коренастый парень рассмеялся и положил руку мне на бедро. — Ты уже ответил, — сказал он, сжимая пальцы. Я закрыл глаза, позволяя волне удовольствия накрыть меня. Их прикосновения были грубыми, но именно это сводило меня с ума. Высокий парень наклонился к моему уху, его дыхание обжигало кожу. — Ты такой податливый… Мы можем сделать с тобой всё, что захотим. Я лишь глубже вжался в сиденье, понимая, что сопротивляться уже не в силах. И не хочу. — Эй, пацаны, — коренастый парень обернулся к остальным пассажирам, доставая из кармана пачку денег. — Даю по косарю каждому, чтобы все сидели тихо и не отсвечивали. Вопросы есть? В автобусе на секунду повисла тишина. Кто-то потупил взгляд, кто-то равнодушно пожал плечами. Никто не возражал. Парень раздал деньги, в пачке осталось ещё много. — Вот и славно, — усмехнулся высокий, и его руки потянулись к моей футболке. Я замер, чувствуя, как ткань скользит вверх по животу, обнажая кожу. Где-то в глубине души шевельнулся стыд, но он тут же потонул в волне возбуждения. Их пальцы скользнули по моим рёбрам, один из них грубо сжал сосок, заставив меня вскрикнуть. — Тише, — прошипел коренастый, прижимая ладонь к моим губам. — Будь хорошим мальчиком. Высокий уже расстёгивал мой ремень, и я почувствовал, как джинсы ослабевают на бёдрах. Я остался в одних трусах. Чьи-то пальцы впились в мои волосы, запрокидывая голову назад, а горячее дыхание обожгло шею. — Глаза закрывай, если стыдно, — пробормотал кто-то из них, но я не стал. Мне хотелось видеть, как они меня трогают, как их руки скользят всё ниже… Из динамиков автобуса раздалось очередное название остановки, но казалось, будто это происходит в другом мире. Здесь, в этом коконе вседозволенности, оставалось только подчиниться — и получать удовольствие. Двери автобуса с шипением раздвинулись, в салон вошли новые пассажиры. Первой зашла девушка в наушниках, мельком глянула в нашу сторону, фыркнула и отвернулась, делая вид, что ничего не замечает. За ней — пожилой мужчина в кепке, он хмыкнул, покрутил пальцем у виска, но сел на свое место и уткнулся в газету. — Ну что, красавчик, — коренастый парень хлопнул меня по бедру, — видишь? Всем похуй. И он стянул с меня трусы. Я стоял на коленях на сиденье абсолютно голый. Высокий уже доставал из кармана тюбик смазки, щелкнул крышкой. Я чувствовал, как горячая волна стыда и возбуждения накрывает меня с головой. — Раздвигай ноги, — прошептал он, проводя мокрыми пальцами между моих ягодиц. Меня резко наклонили вперед, животом на сиденье, руки уперлись в стекло. Коренастый парень прижал меня за шею, а высокий тем временем уже втирал холодную смазку, растягивая меня пальцами. — Осторожно, он у нас тугой, — засмеялся кто-то сзади. В салоне стало душно, кто-то открыл окно, но запах пота, смазки и возбуждения уже висел в воздухе. Новые пассажиры перешептывались, кто-то снимал на телефон, кто-то просто наблюдал, ухмыляясь. — Расслабься, — прошипел высокий, и я почувствовал, как его член упирается в меня, медленно, но неумолимо входя внутрь. Я застонал, вцепившись в сиденье, а вокруг раздались смешки. — Давай, пацаны, не тяните! — крикнул кто-то с задних рядов. И они действительно не тянули. В автобусе стоял приглушенный гул — кто-то хихикал, кто-то перешептывался, но никто не вмешивался. — Открывай рот, — прохрипел коренастый, расстегивая ширинку. Я почувствовал солоноватый вкус кожи, когда его член коснулся губ. В тот же момент высокий парень сзади трахал меня, уже резко и властно. Я застонал, но звук заглушился во рту. Кто-то из пассажиров присвистнул: — Вот это зрелище! Коренастый парень двигал бедрами, глубже заталкивая себя мне в горло, а сзади нарастал ритм, от которого темнело в глазах. Я чувствовал, как слюна капает на подбородок, как дрожат ноги, но они не давали мне ни секунды передышки. — Давай, двигайся! — рычал тот, что сзади, хлопая меня по бедру. Я подавился, слезы выступили на глазах, но это только раззадорило их. Вокруг смеялись, кто-то даже начал подбадривать: — Так ему и надо, раз нравится! И самое страшное — мне действительно нравилось. Унижение, их грубые руки, то, как они использовали мое тело на глазах у всех… Я уже не мог сопротивляться, даже если бы захотел. — Сейчас кончу, — коренастый парень резко дернул меня за волосы. Я лишь закивал, едва успевая глотать, а сзади уже нарастало горячее давление — второй тоже кончал. И в этот момент автобус резко затормозил. — Конечная, — равнодушно объявил водитель, даже не оборачиваясь. И парни вдруг выскочили из салона, на ходу поправляя одежду. Дверь захлопнулась, в салоне повисла тягучая тишина. Я стоял на коленях, слюна и смазка капали на пол, дыхание сбилось. — Ну что, — раздался голос водителя, и я услышал, как его кресло скрипит, — раз начали, надо заканчивать. Он медленно поднялся, поправил ремень, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Остальные пассажиры — мужики постарше, в рабочей одежде — переглянулись. Кто-то сглотнул, кто-то нервно засмеялся. — Давно такого не было, — хрипло пробормотал седой дедок у окна, и его ладонь тяжело легла мне на плечо. Меня резко развернули, прижали к сиденью. Кто-то сзади уже расстегивал штаны, кто-то тянул мои руки, заставляя обхватить очередной член. — Работай ртом, пацан, — прошипел водитель, засовывая мне между губ свою толстую, пахнущую потом и табаком плоть. Я захлебнулся, но меня держали крепко. Сзади кто-то грубо раздвинул мои ноги, плюнул и без предупреждения вошел. Я вскрикнул, но звук тут же заглушился очередным членом, просунутым мне в рот. — Терпи, раз развратник, — кто-то шлепнул меня по заднице, и в салоне раздался хохот. Они меняли друг друга, не торопясь, будто растягивая удовольствие. Кто-то кончал мне в рот, заставляя глотать, кто-то — внутрь, и я чувствовал, как горячая жидкость вытекает по бедрам. — Ну что, всем хватило? — наконец спросил водитель, застегивая ширинку. Мужики переглянулись, перешептались. — Да ладно, ещё один круг, — хрипло рассмеялся седой и потянулся за ремнем. Я закрыл глаза. Автобус снова тронулся. В салоне стало тесно от тел. Мужики окружили меня, толкаясь, смеясь, передавая друг другу, как бутылку. Кто-то держал за волосы, пока я сосал, другой в это время грубо входил сзади, третий терся о мою щеку, требуя своей очереди. — Давай, шевелись! — кто-то шлепнул меня по заднице, и я застонал, чувствуя, как внутри все горит. Слюна, пот, сперма — все смешалось в липкий, дурманящий коктейль. Мне не давали передышки: как только один кончал, его место тут же занимал следующий. — О, смотрите, он сам течет! — захохотал седой мужик, проводя пальцем по моему возбужденному члену. Меня это добило. Волна накатила внезапно, сжимая живот, и я кончил, судорожно сжимая кулаки на чьих-то бедрах. — Ну надо же, — присвистнул водитель, — сам получил свое. Но это их не остановило. Они продолжали использовать мое тело, даже когда я уже обмяк, едва сознавая, что происходит. — Еще кружок? — кто-то спросил, и салон дружно загрохотал от смеха. Двигатель автобуса взревел, и мы поехали дальше. Когда всё закончилось, я сидел на полу в проходе, прислонившись к сиденью. Тело гудело, в голове звенело, а между ног всё было липким и размазанным. Пассажиры один за другим потянулись к выходу, кто-то хлопал меня по плечу со словами «норм развлеклись», кто-то просто шмыгал носом и уходил, не глядя. И только один задержался. — Эй, — он присел рядом, толкнул мне в руку бутылку с водой. — Попей. Я поднял глаза. Высокий, с выцветшей татухой на шее и разбитыми костяшками. Я запомнил, как сосал ему. Было приятно. — Спасибо, — голос сорвался на хрип. Он фыркнул, достал пачку салфеток. — Давай вытремся. Я кивнул, но руки дрожали так, что салфетка выпала. Он вздохнул, взял другую и сам протёр мне живот, бёдра, аккуратно, будто убирал грязь после ремонта. — Переоценил свои силы, да? — спросил, когда я наконец допил воду. Я хмыкнул: — Немного. — Ну бывает. — Он встал, потянулся. — Пойдёшь ко мне? Чайку завалю, диван есть. Я подумал секунду. Да, он только что был одним из тех, кто… Но сейчас смотрел без похабного блеска в глазах. Просто предложил. — Пойдём, — я попытался встать, но ноги подкосились. Он ловил меня под руку, не смеясь. — Осторожно, герой. Его дом оказался в пяти минутах — хрущёвка, третий этаж, обшарпанный подъезд. В прихожей пахло лавровым листом и сигаретами. — Ванна там, — он кивнул на дверь. — Мойся, если хочешь. Я пока чайник поставлю. Горячая вода смыла липкость, но не ощущение его рук на коже. Когда я вышел, закутанный в чужой, но чистый халат, он сидел на кухне с двумя кружками. — Сахара? — Да. Молчание было тёплым, как пар от чая. — Как зовут? — спросил я наконец. — Вова. — Спасибо, Вова. Он ухмыльнулся, потянулся за сигаретами: — Не благодари. Просто знаю, каково это — перегнуть палку. Вова затушил сигарету, пристально глянул на меня и вдруг встал. — Ладно, раз уж ты всем сосал… Он опустился передо мной на колени, руки легли на мои бёдра. Я замер — после всей грубости в автобусе его медленные, почти нежные движения казались нереальными. — Расслабься, — пробормотал он, пока губы скользили по внутренней стороне бедра. — Теперь только ты. Когда он взял мой член в рот, я вскрикнул. Не от силы, а от контраста — горячее, влажное, слишком бережное после всего этого беспредела. Его язык водил медленно, как будто вымеряя каждый сантиметр, а пальцы впились в мои бёдра, не давая дернуться. — Вова… я… Он только глубже взял, и я почувствовал, как всё внутри сжимается. Он дал мне время — не торопил, не давил, просто работал ртом, пока я не застонал, не схватил его за волосы. — Вот так, — он оторвался на секунду, губы блестели. — Кончай, если хочешь. И он продолжил интенсивнее, беря в горло, обводя языком. Я не сдержался. Он принял всё, не отстраняясь, потом вытер рот тыльной стороной ладони и усмехнулся: — Ну теперь, думаю, справедливо. И потянулся за своим чаем, будто ничего особенного не произошло. Я сидел, всё ещё дрожа, и понимал, что это — странным образом — было важнее, чем всё, что случилось до.