Я любил тебя..

Неудачная попытка убить того, из-за которого он притворялся. Притворялся и добрым, щедрым и тем, кто не испытывает отвращение к, богатой до больной зависти, персоне, которая сейчас смотрела сквозь него. В глазах пустота, боль предательства. В душе мгновенно стала разрастаться ненависть. Глаза заискрились чистой яростью. Он был готов убить бывшего друга в ледяной короне и...Он сделает это. Ему плевать. В груди только вопрос: зачем? — "Зачем? ПОЧЕМУ?" — "Да потому, что я хотел ключ от сейфа! Родился с золотой ложкой во рту, вся жизнь у тебя шла просто прекрасно, да? Конечно, потому что деньги есть!" В груди открылась рана как от ножа после от этих слов. Руки сжали меч, что нанёс уже физический вред, полоснув по руке. — "Так только из-за этого..?" Разочарование. Такое сильно и поглощающие, что питало ненависть. — "Я любил тебя.." Смешок. — "А я тебя - никогда! Что? Начнёшь плакаться, как всегда это и делаешь?" Усмехнулся Айтраппед, напыщенно стоя перед ним средь снежного леса, в котором останутся капли крови на ещё долгое время. И совсем скоро появится ручей крови. — "Ничего сделать не можешь? Конечно, ты ведь трус. Ты никогда не мог ничего сделать сам, да, богатей?" Айтраппед залился смехом. Смакующим и ужасно сладким, словно тот говорил истину. Нет. Это ни истина, ни факт...Это слова эгоиста. — "Все вокруг хуже тебя?..Мученик...Ты ждал подходящего момента?" — "Неужели начало доходить? Я думал, до такой пустой головы ничего не дойдëт." Даже говоря это, он не останавливал смеяться, обливаясь им. Чужие руки, держащие меч, сжали его сильнее в разы. Взгляд переполнился злостью. — "Знаешь, ты жалок..." Внезапно произнёс Шанс, подняв голову вверх на лицо бывшего друга. — "Как только я выхватил этот меч из твоих рук, тогда я и понял. Ты настоящий эгоист и "вечная жертва". Тебе должны из-за твоей бедности?" — "Я не беден, просто...!–" Слова оборвались. Он ничего мог сказать. Ни одного аргумента. Айтраппед сжал зубы. Этот жалкий придурок посягнул на его гордость..? Только хотев что-то сказать, меч быстрее пронзил его живот. Он вышел. Вошёл рядом с прошлым колотым ранением. Вошёл в печень. Вышел. Вошёл в лёгкие. Вышел. Вошёл в сердце. Вышел... Это происходило столь быстро, что он мог слышать только одно:

Эгоист.

Когда удары прекратились, он упал на снег. Такой рыхлый и холодный, что не удивительно, что он слегка провалился в этот холод. Кровь ручейками лилась под ногами, руками, даже головой, которой он не мог пошевелить. Стеклянные глаза дрогнули, 'смотря' на Шанса. На его лице играла сумасшедшая улыбка.

Он никогда не станет прежним,

каким был, после этого.