La mort ne mord pas

Гарри стряхнул с руки налипшие листья, зашипев, когда крупная заноза сильнее воткнулась в руку, и поспешил откатиться в сторону. В то место, где он только что сидел, ударил ярко-красный луч заклятия. Его тело все ещё подрагивало от событий последнего часа. Гарри сплюнул кровь, скопившуюся во рту, сдавленно выругался, когда пропущенное Секо прошло по руке под лёгким наклоном. Потрёпанный рукав мантии разошелся, теплая кровь впиталась в ткань. Он попытался встать на ноги, но, потерпев неудачу, смог только откатиться за старую могильную плиту, уходя из-под удара очередного проклятия. Пожиратели Смерти были далеко – неспокойной толпой кружили по земле, но не смели подойти к своему Господину и на шаг ближе. Гарри не волновался насчёт них: они не были идиотами, и приказ: «Не трогать Поттера» был им понятен. Но Волдеморт, намеревающийся убить его, по-прежнему представлял угрозу, и ему не нужна была помощь Пожирателей Смерти в этом деле. Злое шипение разнеслось по кладбищу. Гарри не вслушивался в то, что пытался сказать Волдеморт на парселтанге. Очередное заклятие ударило прямо в могильную плиту, заставив Гарри пригнуться. Холодный камень разлетелся вдребезги, обдавая затылок градом мелких осколков, оставивших маленькие ранки на шее. Гарри отполз к другой могиле, устало привалившись к земле, и зажмурил глаза. Зрелище вылезающего из котла Волдеморта снова поплыло перед глазами. Оно не было таким уж ужасным, за исключением лишь того, что Том Реддл восставал из бурлящего котла. В остальном Петтигрю умудрился даже не напортачить с ритуалом: на землю ступил красивый молодой человек – на вид на два десятка лет старше, чем шестнадцатилетний Том Реддл из дневника. Внешность была очаровательна. Гарри, возможно, даже засмотрелся бы, если бы в него, по-прежнему связанного, с размаху не прилетело проклятие, только чудом промазав мимо лица. Гарри не ожидал теплого приема, но не думал, что с темпераментом у Волдеморта все будет даже в разы хуже, чем когда тот далёкие три года назад обитал на затылке Квиррела. На появление Пожирателей Смерти Гарри не обращал никакого внимания, успевая только уклоняться от летящих в него проклятий, сумев выловить слова Волдеморта о том, что Пожирателям Поттера ни в коем случае нельзя трогать. Гарри снова открыл глаза, не слыша, но интуитивно чувствуя, что Волдеморт подбирается ближе. У него не было времени на то, чтобы что-то обдумать, поэтому он сделал единственное, на что был способен: поднялся, наконец, на ноги и шагнул навстречу. Ослепительно-яркий изумрудный луч настиг его, стоило ему показаться из-за могильной плиты. Очевидно, Волдеморту надоело размениваться на Круцио и проклятья, дробящие кости. Гарри не успел даже вскрикнуть. Авада Кедавра пронзила его насквозь. И не сделала ровным счётом ничего. Он пошатнулся, дрогнувшей рукой уцепившись за могилу, потряс головой, отгоняя усталость. Не до конца осознавая, что только что произошло, он обшарил взглядом кладбище. Пожиратели Смерти, до этого мельтешащие и взволнованные, застыли соляными столбами. В нескольких шагах от того места, где стоял Гарри, обнаружился Кубок Турнира. Волдеморт, по-прежнему направляющий палочку ему в сердце, стоял прямо перед ним, глядя на Поттера расширенными глазами и совершенно наплевав на то, что несколько нелепо выглядит с открытым ртом. Гарри не стал рассматривать шок, отпечатанный на чужом красивом лице, слишком долго. Он болезненно двинул сломанной челюстью и, превозмогая боль от Круцио, рванулся к Кубку, не встретив никакого сопротивления. Воронка аппарации подхватила его, стоило только схватится за ручку Кубка, и стремительно унесла прочь. *** Гарри со всей внимательностью рассматривал собственную грудь. Сломанная челюсть по-прежнему неприятно ныла, тело подрагивало, помня о долгом Круцио, оставленные кинжалом и Секо раны кровоточили, а заноза жгла ладонь – но все это отходило на второй и третий планы. Едва попав в больничное крыло, куда его увел Дамблдор, он скользнул в ванную комнату, попросив у мадам Помфри для начала смыть всю кровь и грязь, на самом деле отчаянно желая стянуть с себя одежду и взглянуть. Он чувствовал, как что-то на его теле пульсирует, щекоча кожу разрядами тока, и сейчас, стоя перед зеркалом, мог точно убедиться в реальности этих ощущений. По груди растекался молнеевидный шрам – такой же, какой он носил на лбу, только слегка превосходящий в размерах и располагающийся прямо на сердце. Гарри провел по нему кончиками пальцев – и шрам отозвался приятной дрожью по телу. Он вышел из душа, избавившийся от грязи на теле, сухих листьев в волосах и напряжения в мышцах, переодетый в чистую светло-серую пижаму. – Ох, дорогой, ну скорее же! – Мадам Помфри в мгновение оказалась рядом и, подтолкнув его в спину, направила к кровати. Раны давно перестали кровоточить, но неприятно ныли. Он вытянул руки, позволяя медиведьме нанести на порезы заживляющую мазь, и не сопротивлялся, когда та вправила ему челюсть. Дверь скрипнула. Альбус Дамблдор с теплой улыбкой ступил в Больничное Крыло и, придвинув стул к кровати Гарри, опустился на него. Мадам Помфри, бросив на директора слегка раздраженный взгляд, впрочем, ничего не сказала и ушла, оставив Гарри и Альбуса наедине. – Гарри, – произнес Дамблдор, рассматривая его уставшее, осунувшееся лицо, – Что произошло в лабиринте? Гарри соврал. Впервые за свои шестнадцать лет он врал так хорошо и складно, что должно было стать совестно, но не стало. Он не рассказал ни про возвращение Волдеморта, ни про то, что чужая Авада Кедавра, попав точно в цель, оставила от себя лишь покалывающий шрам. Дамблдор хмурился, кивал на рассказ о том, как руку зацепила острая ветка, торчащая из мягкого куста, и, кажется, не верил ни единому слову. Но Гарри было все равно. Альбус вышел из палаты, странно задумчивый и молчаливый. Спустя два беспокойных часа, ни на грамм не приблизивших Гарри ко сну, он, осторожно ступив на холодный пол, бесшумно выскользнул из палаты Больничного Крыла. Удача в эту ночь была всецело на его стороне, словно перед небольшим путешествием он глотнул Феликс Фелицис. Не встретив на своем пути ни патрулирующих коридоры учителей, ни привидений, Гарри открыл дверь библиотеки и тихо нырнул внутрь. Он уже привычным маршрутом миновал книжные полки и остановился только тогда, когда достиг участка Запретной Секции, посвящённого Темной Магии. Здесь находилось преступно мало книг – и Гарри мог бы наизусть пересказать каждую из них, перечитанную вдоль и поперек. Он любил ночами выбираться из Башни Гриффиндора, чтобы, засев в Запретной Секции, доступ к которой открывался только на шестом курсе, прочитывать понравившиеся книги. Знания свои он старался не применять или применять так, чтобы никто не догадался, какое именно он использовал заклятие, чтобы свалить на дуэли в классе Защиты от Темных Искусств незадачливого однокурсника. Впрочем, он думал, что из всех преподавателей Грюм вполне догадывался, какими заклятиями пользуется его ученик, но явно не спешил никому об этом докладывать. Гарри потянулся к уже знакомому корешку и, пролистав несколько страниц вперёд, открыл главу, посвященную Непростительным Заклятиям. Спустя час штудирования этой и других книг, где хоть раз упоминалась Авада Кедавра, он не нашел ни единого ответа на единственный вопрос, который заполнял все его мысли. Почему я жив? Авада Кедавра была смертельным оружием, которое, если настигало жертву, не оставляло ей ни единого шанса. Но Гарри по-прежнему был жив, по-прежнему ровно стоял на ногах, ходил, мыслил, дышал и... Он распахнул слезящиеся глаза, сощурился и задержал дыхание. Воздуха не потребовалось ни через минуту, ни через десять. Он растерянно вглядывался в пустую щель стеллажа, откуда недавно вытащил старинный фолиант, и не мог найти в себе сил даже на то, чтобы ужаснуться. Он задышал снова, глубоко и размеренно, чтобы создать видимость жизни, и убрался из библиотеки, так же бесшумно возвращаясь в кровать в Больничном Крыле. Он хотел бы обдумать все, что произошло с ним за последние несколько часов, но, стоило голове коснуться подушки, он закрыл глаза и провалился в беспокойный сон. *** Гарри снова задерживался – время давно перевалило за десять вечера, и он знал, что Дурсли не оставят его в покое, когда он вернётся домой, но он не мог заставить себя подняться с земли, чтобы дойти до дома. За неделю, прошедшую с возрождения Волдеморта, Гарри так и не сумел обдумать всю ситуацию, произошедшую на кладбище и после, в темноте библиотеки. Он возвращался к этому мысленно каждый день, но лишь вспоминая события, не давая им никакой оценки или объяснения. Он просто хотел жить, хотел чувствовать себя живым – и потому продолжал дышать, но само знание того, что он вполне может обойтись без воздуха, лишало его крох покоя. Нервный и неспокойный, он раздражал эти чувства с каждым днём всё сильнее – бесил Дурслей только для того, чтобы в ответ беситься на них, отчаянно страшась того, что однажды ему могут не понадобится даже чувства, так же, как он не нуждался сейчас и в воздухе. Он снова тяжело вдохнул, раздувая лёгкие, и, наконец, поднялся с места. Ноги подрагивали – он провел в позе лотоса на земле последние три часа. Бредя по безлюдному переулку в сторону дома, он не сразу почувствовал, что что-то в окружающем его пространстве изменилось. А когда понял, что именно происходило, было слишком поздно. Яркие звёзды погасли, непроглядной мрак застелил небосвод. Неестественный холод окутал все тело. Он не думал до этого момента, что должен был теперь чувствовать при приближении дементоров, но почему-то казалось естественным, что теперь, пережив – или, скорее, просто перетерпев – вторую Аваду в своей жизни, он должен был теперь не чувствовать их. Но все казалось в разы хуже, чем обычно. Авада Кедавра, конечно, не могла спасти его от дементоров. Он зажмурился, держась за каменную стену одного из домов, чувствуя, как темная тварь приближается к нему все ближе и ближе. Он не мог ничего сделать. Не мог даже пошевелить пальцами, чтобы достать волшебную палочку, и сейчас так ясно осознавал, что при всем желании не смог бы создать даже лёгкий дымок Патронуса. Дементор дышал в его лицо, тянул липкую, покрытую струпьями руку прямо к шее, уже давно откинув капюшон со своей головы. Все прекратилось так же внезапно. Холод отхлынул, как от огня, мрак расступился, и дементор, странно взвизгнув, отступил назад. Гарри почувствовал, как талию обвивают чьи-то руки – теплые, почти горячие даже через холодную ткань рубашки, как чье-то дыхание касается шеи, и прикрыл глаза, провалившись в долгожданную темноту, успевая выхватить взглядом дементора, стремительно уносящегося прочь. *** Пробуждение было лёгким и плавным. Гарри вынырнул из сна, щуря слегка раздраженные и влажные глаза, и уставился в незнакомый потолок. Это, странным образом, совсем не вызывало беспокойства. Он мягко рылся в собственной памяти, восстанавливая события прошедшего вечера, теперь точно убеждаясь в том, что ему не привиделись чужие теплые прикосновения и бегство дементора, что душа по-прежнему находится в его теле. Осталось только понять, кому именно стоит быть благодарным за чудесное спасение. Приподнимаясь на кровати, чтобы осмотреться, он, в общем-то, не строил предположений о том, кем мог оказаться спаситель, но он точно не был готов увидеть рядом с кроватью Тома Реддла, уставившегося в его лицо долгим немигающим взглядом. Гарри моргнул, несколько заторможенно осознавая происходящее, и отпрыгнул в сторону. Чужой смешок и мягко прищуренные глаза послужили ему ответом. – Боишься? – спросил Волдеморт и склонился к его лицу. Гарри прислушался к себе и отрицательно покачал головой. Страх, пожалуй, был последним, что он вообще был способен сейчас испытывать. Теперь, даже зная личность своего спасителя, он по-прежнему был переполнен благодарностью, которая перекрыла все смятение и нервозность, которые он испытывал последнюю неделю. Он действительно не хотел бы лишиться своей души. Точно не после того, как пережил вторую Аваду. – Зачем спас? – хрипло спросил он и закашлялся. Волдеморт, ослепительно улыбнувшись, сунул ему в руки прохладный стакан воды. – Возможно, потому что мне захотелось узнать, почему Смертельное Заклятие, всегда работавшее безупречно, не сделало то, для чего оно было создано, – лениво отозвался Волдеморт. Гарри отставил стакан в сторону, прищурился. Чужая речь долетела до него с опозданием. Не обращая внимания на задумчивость Гарри, он продолжал: – Знаешь, первый раз – случайность, второй раз – совпадение, а третий – закономерность, – мягко объяснял он, – Возможно, мне стоит бросить в твой лоб третью Аваду, чтобы убедиться в этом. Гарри, с опозданием осознав смысл чужих слов, сдвинулся в сторону. – Не думаю, что это необходимость, – ответил он, наблюдая за уже откровенно забавляющимся Волдемортом. – Если ты так считаешь, – благосклонно кивнул тот, – И всё-таки мне хотелось бы знать, что произошло на кладбище. Гарри тяжело вздохнул и сполз на подушку, снова упираясь взглядом в потолок. Ему бы тоже хотелось знать. – Я не знаю, что тогда произошло, – медленно произнес он. – Ты не сказал Дамблдору, – произнес вдруг Волдеморт, скатываясь с темы очень очевидно и неуклюже. Гарри вскинул брови, повернув к нему голову. – Откуда ты знаешь? – спросил он, хмурясь. Волдеморт снова расплылся в улыбке, чем-то похожей на оскал. На его красивом лице это смотрелось в некоторой степени жутко и притягательно одновременно. – У меня есть свои уши, – сказал он, ничуть не внося понимания, – Впрочем, теперь ты можешь знать, конечно. Это был Аластор Муди. Гарри несколько секунд вглядывался в чужое лицо, прежде чем рассмеяться. Впрочем, он смолк почти сразу – лицо Волдеморта оставалось таким же непроницаемым. – Да ладно? – шепотом спросил Гарри. Уголки чужих губ дрогнули, и он возмутился: – Ты издеваешься надо мной. Волдеморт рассмеялся. – Возможно, – ответил он, – Это был мой верный друг под оборотным. – Друг? – Гарри вскинул брови, – Не слуга? – Нет, Поттер, не слуга, – снисходительно отозвался Волдеморт и замолчал. Гарри, ещё раз настороженно глянув на него, вдруг распахнул рот. Кажется, это выглядело довольно комично, судя по тому, как Реддл сжал губы, стараясь скрыть улыбку, но Гарри было все равно. Он только сейчас полностью осознал, где и с кем находился. Он захлопнул рот, снова открыл его, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался только задушенный хрип. – Я не собираюсь убивать тебя, если ты волнуешься, – беззаботно проговорил Волдеморт. – Оу, что ты, – просипел Гарри, – Я совсем не волнуюсь насчёт того, что нахожусь в компании человека, который собирался убить меня, когда я был младенцем, и кинул в меня Аваду всего неделю назад. Если хочешь знать, я в ужасе. Он издал нервный смешок, но даже не пошевелился. В нем отчаянно боролись два чувства – то, что ужасно визжало, требуя сделать хоть что-то, чтобы избежать неминуемой смерти, и другое, смирившееся и полностью принявшее тот факт, что его убьют в самое ближайшее время. – Если ты не заметил, Авада Кедавра даёт немного не тот эффект, который от нее ожидаешь, – Волдеморт выгнул бровь, и Гарри издал ещё один смешок. – О, хочешь сказать, у Темного Лорда закончилась фантазия? – пробормотал он, маниакально улыбаясь, – Я могу предоставить примерно полсотни способов убийства без применения волшебства и столько же... Его рот накрыла чужая горячая рука. Гарри уставился на запястье, маячившее перед глазами, поднял взгляд на спокойное лицо Волдеморта. – Успокоился? – чопорно спросил тот, и Гарри неожиданно взбесился. Он со всей силы укусил тыльную сторону руки, которая прижималась к его губам. – Мальчишка, – зашипел Волдеморт, отдернув руку. Гарри хмуро смотрел на него в ответ. – Зачем ты меня спас? – спросил он. Волдеморт не ответил. Он отвел глаза в сторону, откинулся на спинку стула и снова перевел взгляд на Гарри, вглядываясь в яркую зелень глаз. – Я хочу узнать, почему на тебя не действует Авада Кедавра, – медленно произнес Волдеморт тогда, когда Гарри уже и не надеялся на ответ. – Лжешь, – произнес он и продолжил, не обращая внимания на гневное шипение Волдеморта, – Отсутствие души не помешало бы тебе это выяснить, знаешь ли. – Вообще-то, помешало бы, мальчишка, – наставительно отозвался Волдеморт. Гарри сощурился. Возможно, Авада Кедавра всё-таки что-то повредила в его голове. – Ох, разумеется, как же я не подумал об этом – возможно, когда ты выяснишь, что со мной не так, ты просто сам высосешь мою душу, чертов бездушный ублюдок. Конечно, он никогда не сказал бы этого, если бы Авада Кедавра не повредила в нем ничего. Но Волдеморт только вздохнул. – Ты не понимаешь, мальчик, – устало проговорил тот, и Гарри почти ожидал, что он сползёт по стулу вниз, но Волдеморт этого не сделал, – Авада Кедавра убивает не только тело, но и душу. Гарри уставился на него. – Так что кто из нас здесь бездушный ублюдок? – лукаво добавил Волдеморт. Гарри почувствовал, что ещё одно слово от этого волшебника, и он, вероятно, совершит что-нибудь действительно ужасное. – Хорошо, но это все равно не вся правда, – упрямо сказал Гарри, протяжно выдыхая. – Ты действительно Гриффиндорец, верно? – пробормотал Волдеморт, и Гарри вскинул брови. – Что ты хочешь этим сказать? Лицо Волдеморта приобрело странное выражение. Он молчал некоторое время, и, когда Гарри собирался поинтересоваться, что, черт возьми, не так, тот медленно сказал: – Ты что... оскорблен этим? Гарри нахмурился и покачал головой. – Я не знаю. Просто... ладно, я не оскорблен, но, если хочешь знать, Шляпа пыталась отправить меня на Слизерин. Он самодовольно улыбнулся, получая искреннее наслаждение от того, как вытянулось лицо Волдеморта. – Эта старая тряпка... – пробормотал он и поспешил вернуться к теме, – Что ж, хорошо, упрямец, это не вся правда. Мне просто было бы жаль, знаешь, если бы Невыразимцы добрались до тебя раньше меня. Гарри фыркнул. – Да ладно? И что в этом плохого? – Они бы пошли на что угодно, чтобы достать правду наружу. Я имею в виду... действительно в буквальном смысле достать наружу. Гарри понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, о чем тот говорит. – Ты не можешь быть серьезен. – Почему нет? – Волдеморт пожал плечами, – Ты не видел Отдел Тайн, ты и понятия не имеешь, чем они занимаются. – Но ты... разве ты сам не... Гарри хотел отползти дальше, но упёрся в стену позади себе. Ужас сковал его тело. Он же не собирается действительно пытать его или... что-то в этом роде? Но это чертов Волдеморт. – Успокойся, мальчик, – раздалось над головой, и Гарри, сморгнув пелену с глаз, уставился в лицо Волдеморта, зависшего над ним, – Я не собираюсь пытать тебя или делать все то, о чем ты успел подумать. – Но как ты тогда... – Ты знаешь, у нас есть магия, чтобы узнать, – он выгнул бровь так, словно это было само собой разумеющимся. Но Гарри по-прежнему не видел ни одной причины, почему Волдеморт не может... ну, вскрыть его, если не добьется ничего с помощью магии. – Но если у тебя не выйдет? – спросил он, запоздало понимая, что только что сам едва ли не подтолкнул Волдеморта к тому, чтобы действительно сделать что-то большее, чем магическая диагностика. Волдеморт нахмурился и вздохнул. – Я не знаю. Но я не собираюсь лезть в твои внутренности, – произнес он, скривившись, – Это мерзко. Брови Гарри поползли наверх совершенно не зависимо от его желания. – Ты говоришь о том, что это мерзко? Серьезно? – Если ты не заметил, мальчик, я не устраиваю кровавых оргий, предпочитая Круцио и Авада Кедавра. Я действительно не горю желанием копаться в чьих-то кишках, понимаешь? Гарри почувствовал, как краска затопила его уши, но кивнул. Они молчали некоторое время, пока Гарри не нахмурился снова. – Как я могу доверять тебе? – произнес он. – Я могу признать, что Шляпа была права, – со смешком сказал Волдеморт, выглядя действительно удивлённым. Гарри закатил глаза и настойчиво смотрел в чужие, темно-алые в приглушенном свете комнаты. – Что насчёт магической Клятвы? – спросил Волдеморт, и Гарри отвёл взгляд. – Как это должно работать? – Ты не знаешь? – поинтересовался Волдеморт, выглядя почти разочарованным, и Гарри вздохнул. – Знаешь ли, никто не потрудился объяснить мне тонкости волшебного мира. – Что мешало сделать это самому? – насмешливо спросил Волдеморт, и Гарри посмотрел на него с такой злостью, на какую вообще был способен. – Ну, знаешь ли, на первом курсе я был занят исследованиями Фламеля о философском камне, на втором – поиском информации о чертовом Василиске, на третьем – законами Магической Британии, чтобы не дать Министерству отрубить гиппогрифу голову, а на четвертом готовился к Турниру! – выпалил он на одном дыхании, а после обвиняющие ткнул пальцем в чужую грудь, – И во всем этом, между прочим, виноват ты. Гарри не стал упоминать, что запоем читал книги по Темной Магии в Запретной Секции – Волдеморту ни к чему было знать об этом, и там не было ни слова о магических Клятвах. – Хорошо, – медленно ответил Волдеморт. Гарри едва ли смог бы понять, о чем тот сейчас думал, – Клятва на Магии не позволит мне совершить то, что я поклялся не совершать, но даже если я каким-то образом смогу нарушить ее, я лишусь своей магии. Гарри задумчиво кивнул. – Магия действительно дорога тебе, – утвердительно сказал он. Волдеморт забормотал что-то себе под нос, и Гарри неожиданно нашел это довольно... милым. Он встряхнул головой и поспешил сказать: – Хорошо, но сначала ты просто скажешь мне текст Клятвы вслух. – О, Гарри, – промурлыкал Волдеморт, и Гарри дёрнулся, – Ты змейка в львиной шкуре, верно? Гарри не ответил, стараясь не смотреть Волдеморту в глаза, чувствуя, как румянец жарко затапливает щеки. – Я, Лорд Волдеморт, ранее известный как Том Марволо Реддл, настоящим клянусь не причинять Гарри Джеймсу Поттеру физического вреда намеренно во время совместного исследования. Гарри кивнул, довольный формулировкой, и Волдеморт повторил это ещё раз, только взмахнув палочкой, чтобы скрепить Клятву. Серебристая нить легла на его запястье и тут же стала незаметна. – Ты... не вернёшь меня к Дурслям, да? Волдеморт хмыкнул. – Мне не показалось, что тебе там нравится, – сказал он, ухмыляясь. – Ты что, следил за мной?! – возмутился Гарри. – В некотором роде, – кивнул Волдеморт и добавил, – Я считаю неприемлемым использовать ребенка подобно домовому эльфу, просто чтобы ты знал. Гарри проигнорировал эти слова. Он не вернётся к Дурслям, и это в какой-то степени утешало его, но то, что он собирается остаться с Волдемортом в... а где они, собственно говоря? – Где мы? – спросил он, обводя взглядом комнату. Она выглядела довольно уютно. Немного пыльная и не полностью обжитая, но залитая теплым светом из камина и выполненная в приятных светлых оттенках зелёного. – Мое поместье, – сказал Волдеморт и умолк. Гарри снова нахмурился, вспоминая о Дамблдоре. – Но почему ты вообще решил, что Невыразимцы смогут до меня добраться? Я соврал Дамблдору. – Ты ведь не думаешь, что он тебе поверил? – скептически хмыкнул Волдеморт. – Нет, но... – Даже если бы он поверил тебе, Поттер, – перебил тот, не обращая внимания на злобный взгляд, – От тебя тянет мертвечиной. Странно, что Дамблдор действительно не заметил этого. – Что? – У тебя остался след от моего проклятия, не вздумай лгать мне, – яростно сказал Волдеморт, снова наклоняясь к нему, и Гарри убито кивнул, – Что это? – Шрам... похожий на тот, что на лбу, – медленно проговорил он, неосознанно задевая лоб рукой. Шрам отозвался приятным покалыванием, – И... я, ну... я могу не дышать. Волдеморт нахмурился: – Любой человек может не дышать какое-то время, что ты... – Нет, ты не понял, – перебил Гарри, на мгновение почувствовав себя отомщенным, когда поймал чужой недовольный взгляд, – Я могу вообще не дышать. И он перестал. Его грудная клетка, не скрытая одеялом и вздымавшаяся под тонкой футболкой, замерла. Волдеморт гипнотизировал ее взглядом около пяти минут, потом поднес руку к его лицу, но, даже спустя долгих десять минут, во время которых Гарри успел заскучать, не почувствовав дуновения воздуха на своей ладони, задумчиво кивнул. – Хорошо, – сказал он, – Если ты не можешь дышать, ты, конечно, действительно мертв, хотя это совершенное безумие, раз ты двигаешься, но, вероятно, есть ещё что-то – возможно, ты можешь обходится без еды и воды, может быть, ты даже можешь не спать, и бьётся ли твое сердце? Возможно, ты мог бы его остановить, если бы захотел, и... Он прервался, услышав плохо скрытый смешок, и вскинул на Гарри недовольный взгляд: – Что? – Ты бормочешь. Темные брови Волдеморта сошлись к переносице, и он закатил глаза. – Ты совершенно раздражающий. Гарри ухмыльнулся и сполз по кровати вниз. – Так... и как ты собираешься узнавать, что со мной не так? – Мне нужно обдумать план, – сказал Волдеморт, и Гарри снова попытался скрыть смешок. Это звучало так похоже на Гермиону. Волдеморт не обратил внимания на него, кажется, полностью уйдя в себя, но вскоре он встал и испарил стул, на котором сидел. – Отдыхай. Я приду к тебе завтра, когда у меня все будет готово, и мы начнем. Эта комната полностью в твоем распоряжении, – он обвел комнату взмахом руки, – Но не советую выходить из нее. По крайней мере до тех пор, пока я не скажу Пожирателям Смерти, что ты неприкосновенен. – Хорошо, – отозвался Гарри и завернулся в одеяло, чувствуя, что ему действительно стоит отдохнуть от всего этого. Волдеморт скрылся за дверью, и Гарри, закрыв глаза, моментально уснул.