La mort ne mord pas

Они не разговаривали три дня. Поместье было большим, но недостаточно большим для того, чтобы полностью изолироваться друг от друга. Во время пересечений они не говорили и даже не смотрели друг на друга, но Гарри каждый раз спиной чувствовал чужой взгляд. Он отвлекался от своих мыслей, перешучиваясь с Барти, который жил в этом доме, и общаясь с Нагини во время своих походов в библиотеку. Он видел змею там почти всегда – однажды она сказала, что это просто самое теплое место во всем поместье, и Гарри отметил, что она была права. В первый день взаимного игнорирования было легко. Гарри по-прежнему подпитывался гневом и раздражением, которые превращали его мозг в адское месиво, но в конечном итоге эмоции отпустили его. Во второй день он ходил мрачный и лишь слегка недовольный поведением Волдеморта. На третий день ему стало невыносимо скучно и одиноко, даже несмотря на компанию Барти или Нагини. И Гарри даже смог простить Волдеморта, потому что тот действительно не был виноват в том, что социальные навыки Ви были ниже плинтуса. Говорить ему об этом Гарри не собирался. Он обнаружил себя под чужой дверью ближе к полуночи, потому что чувствовал, что просто должен прекратить это сам. Волдеморт не был гордым – не с ним, по крайней мере – и Гарри просто осознал, что тот и впрямь пытался загладить свою вину. Потому что Гарри попросил не подходить к нему, и Ви не подходил. Он поднял руку и пару раз ударил в дверь. Она распахнулась почти сразу, едва не сбив его с ног, и Гарри понял, насколько нетерпеливым все эти дни был Волдеморт. Тот сидел на кровати, слишком уютный и домашний в лёгкой пижамной одежде, чтобы это можно было спокойно выносить. Гарри поглубже завернулся в плед, потому что холод, который он начал чувствовать после ссоры, только усиливался с каждым днём, и шагнул в комнату. Они оба молчали, даже когда Гарри опустился на кровать рядом с Волдемортом, стараясь не касаться босыми ступнями холодного пола. – Я... виноват перед тобой, – тихо сказал Волдеморт. Гарри выпростал руку из своего кокона и нашел руку Ви – даже сквозь рубашку она была теплой, почти горячей. Гарри со вспыхнувшими щеками вдруг вспомнил то, что успел забыть – как эти же руки обвивали его талию в переулке, оберегая от дементора. Он отогнал это воспоминание прочь. – Я тоже, – тихо ответил он, – Я не должен был говорить про твой приют и... Он умолк, потому что вторая рука Волдеморта легла поверх его собственной. – Не ты это начал, – со вздохом сказал он, – И я не должен был давить на тебя. Я был бы в ярости даже от самой мысли о том, что кто-то попытается залезть в мою голову. – Ну, это правда, – хмыкнул Гарри, привалившись к чужому плечу. Только сейчас, расслабившись, он осознал, насколько напряжен был все эти три дня. – Впредь я постараюсь так не поступать, Гарри, – сказал Волдеморт. Гарри кивнул, веселое настроение накатывало на него приятными волнами. – Поклянемся на мизинчиках? – спросил он, хихикая. Волдеморт издал тяжёлый вздох: – Ты просто невыносим. – Меня не надо выносить, – пробормотал Гарри, продолжая хихикать, чувствуя, как напряжение окончательно уходит из него с этими звуками. Холод постепенно отступал, но не прошел полностью. Он снова поправил свой плед, и Волдеморт, кажется, только теперь его заметил. – Тебе холодно? – спросил он, и Гарри кивнул. – Ага. Со дня нашей ссоры, сегодня было совсем ужасно. Сейчас лучше. Волдеморт что-то промычал себе под нос. Гарри, как бы ни пытался, не мог разглядеть выражение чужого лица в темноте, но он готов был клясться на мизинчиках, что Ви только что что-то придумал или... осознал? – Что ты понял? – спросил Гарри, нетерпеливо поерзав. – Я не уверен, – медленно ответил Волдеморт, – И чтобы удостовериться, мне... действительно нужно заглянуть в твой разум. Не в мысли, а... – Да-да, я знаю, Ви, это отдельные вещи, – сказал Гарри, – Мы с Барти нашли заклинание, которое разделит мои воспоминания и разум, так что... Он не продолжил, пожав плечами, хотя это действие было слегка смазанным из-за пледа, но Ви кивнул. Гарри с трудом подавил зевок, неосознанно потерся о чужое плечо головой и почувствовал, как Волдеморт несильно толкнул его в бок. – Тебе стоит поспать, Гарри. – Обещаешь не пялится на меня, пока я сплю? – пробормотал он на грани. В ответ раздался мягкий смех, и Волдеморт ответил: – Обещаю. А теперь иди. Он растормошил Гарри достаточно для того, чтобы тот поднялся с кровати и поплелся в свою комнату. – Спокойной ночи, Ви, – выходя, сказал Гарри и услышал тихое и удивлённое: «Спокойной ночи» в ответ. *** Барти ворвался в столовую, в которой Гарри и Волдеморт завтракали, со скоростью урагана. – Так вы помирились? – воскликнул он притворно-удивленно, – О, ну наконец-то! Ваши кислые рожи – просто нечто, я чуть не умер, пока наблюдал за вами. Он плюхнулся на стул напротив Гарри, подтаскивая к себе тарелку с жареным беконом и яйцами. Взгляд Волдеморта, готового на убийство, казалось, ничуть его не волновал. Гарри отстраненно задумался, что у Барти вряд ли имеется способность выживать даже после Авада Кедавры в лоб, каким бы изворотливым тот ни был. – Итак, что вы планируете делать? – спросил Крауч, вольготно расположившись на стуле и осматривая их, как подопытных букашек. – Я не думаю, что это касается тебя, Барти, – медленно произнес Волдеморт, и Гарри... Ну, он забыл, насколько тяжело и угрожающе может звучать этот голос. Барти подобрался на стуле, скосив взгляд на Волдеморта. – Э-э, да, Мой Лорд, я тоже так не думаю, – его лицо приобрело слегка зеленоватый оттенок, – То есть, я так думаю, вернее... Мерлин. Он убрался из-за стола, скрываясь за дверью и что-то бормоча себе под нос. – О, Мерлиновы подштанники, Ви, он же твой друг, – простонал Гарри, опускаясь на сложенные на столе руке, – Неужели ты настолько их запугал? – приглушённо сказал он в стол. Волдеморт рассмеялся, его голос снова потеплел на пару тонов. – Нет. Он просто... своеобразный. – Тогда я понимаю, почему он служит тебе добровольно, – отозвался Гарри и неожиданно получил слабый подзатыльник, – Эй! Он поднял голову, укладываясь на руки подбородком, чтобы недовольно глянуть на Ви. – Твой язык... – сокрушенно ответил Волдеморт, качая головой. – Не вижу никакой проблемы в моем языке. По крайней мере, на фоне твоей проблемы с людьми это совершенно незначительно. – Моей... проблемы с людьми? Гарри фыркнул, закатив глаза: – Иногда мне кажется, что ты не лучше Маугли. – Это обидно, Гарри, чтоб ты знал, – насупился Волдеморт, уставившись в стол, и Гарри округлил рот. – Ох, да, я и забыл, что ты в курсе... всей этой маггловской темы, да, – пробормотал Гарри, отводя взгляд. – Ты можешь говорить слово «приют», я не убью тебя за это, – позволил Волдеморт, возвращая себе величественный вид. Это выглядело не очень впечатляюще, потому что тот по-прежнему сидел на стуле в пижаме перед тарелкой шоколадного пудинга. – Правда? – вскинул брови Гарри, но Волдеморт не ответил, бросив на него выразительный взгляд. Клятва, ну да. – И всё-таки ты просто ужасен в общении с людьми, Ви, – вернулся к разговору Гарри, ерзая, потому что его шея начала затекать, но с этого ракурса Волдеморт выглядел ещё более очаровательным, – Ты спугнул Барти. – Ты можешь поверить мне, чтобы действительно спугнуть его, нам нужен голый Дамблдор верхом на дементоре, – небрежно сказал Волдеморт. Гарри подавился слюной. Ему действительно не стоило представлять это в своей голове. – Пожалуйста, не совмещай в предложении слова «Дамблдор» и «голый», – кривясь, сказал Гарри, – Я требую Клятву. – А не многого хочешь, мальчик? – вскинул бровь Волдеморт. Гарри подозревал, что именно он невольно стал для Снейпа учителем в этом движении. Хотя у Снейпа, конечно, не было и сотой доли элегантности. Гарри отвёл глаза, снова надеясь на то, что жар не окрасит его щеки. Правда, сколько можно? Волдеморт, казалось, принял это за капитуляцию Гарри и самодовольно хмыкнул. Гарри не стал его разубеждать. *** Барти, по прогнозам Волдеморта, должен был вернуться в столовую к концу их завтрака, и Крауч действительно это сделал. Он выглядел все таким же чрезмерно воодушевленным, и Гарри не хотел знать, с чем это связано. И он не собирался анализировать лукавые и понимающие взгляды Барти, которые тот бросал и на него, и на Волдеморта, пока думал, что никто его не видит. В лазарете, все так же раздражающе-светлом, к ним присоединилась Нагини. Она обвилась кольцами вокруг Гарри, нервно севшего на кровать, и беспокойно шипела ему на ухо: – Детёныш не должен нервничать, Хозяин сделает все правильно, я останусь здесь, чтобы поддержать тебя, Детёныш. Гарри перестал вслушиваться в слова, умиротворённый ее нежным шипением и умиленный тем, что она бормотала в точности так же, как и ее хозяин. Волдеморт тоже выглядел напряжённым, хотя никак этого не показывал. Но Гарри видел, как яркие алые глаза стали темнее, а указательный палец скользил по белой, похожей на кость волшебной палочке. Он успокаивающе протянул вперёд ногу, с которой скинул мягкие домашние тапочки, и легко коснулся чужой голени. Волдеморт вскинул на него удивленный взгляд, но бегло и благодарно улыбнулся. – Все готово! – подытожил Барти, который все это время стоял над Гарри, накладывая на него заклинание. Волдеморт не спешил начинать, и Гарри поспешно обернулся к Краучу: – Барти, ты не мог бы... – О, да! Конечно, я оставлю вас, – сказал он и подмигнул, – Наедине. Гарри не стал обращать на это внимания, провожая Барти взглядом до тех пор, пока тот не скрылся за дверью. Эти несколько дней его окружали странные люди, отстранённо подумал Гарри и обернулся к Волдеморту: – Мы можем начинать? – Да, – выдохнул Ви. Нагини сомкнула свои кольца вокруг Гарри в подобии объятий в тот момент, когда Волдеморт направил на него палочку, произнося: – Легилли¹ Гарри по-прежнему видел перед собой лицо Волдеморта, но вместе с тем чувствовал присутствие волшебника в своем разуме. Это не было приятным ощущением, но особо не вызывало дискомфорта, так что Гарри замер, стараясь не дышать. О, но он правда мог не дышать. Он забыл об этом. Гарри не знал, сколько времени прошло с тех пор, как Волдеморт использовал заклинание, но тот, по ощущениям, копался очень долго. Гарри понятия не имел, что он там выискивал, способный только смотреть в вишнёвые глаза напротив себя, но он ясно почувствовал, когда Волдеморт, кажется, нашел то, что искал. По телу прокатилась дрожь – в несколько раз сильнее, чем та, что появилась, когда Волдеморт коснулся шрама на его груди, – и Гарри пришлось прикусить свою щеку изнутри, чтобы не дать звукам вырваться из его рта. Волдеморт кружил вокруг своей находки несколько мучительно долгих секунд, а после выскользнул из разума Гарри. Тот слегка поморщился, потому что Ви проделал это чуть менее аккуратно, чем когда только заглядывал в его разум, и поднял взгляд на осевшего Волдеморта. Он выглядел ошеломленным, но не так, словно нашел что-то невероятное. Скорее, так, будто его безумная догадка подтвердилась. И Волдеморт, видимо, понятия не имел, что ему с этим делать. – Ви? Волдеморт прокашлялся, почему-то скосил взгляд на Нагини, подозрительно тихую, и произнес: – Что ты знаешь о Крестражах? *** – Ты... ты просто... ты такой идиот, – сформулировал Гарри, завалившись на кровать после подробной лекции о Крестражах. И о том, что Волдеморт создал семь Крестражей. И о том, что Гарри был одним из них. Волдеморт моргнул, видимо, ожидая какой угодно другой реакции. – Тебя это что, не волнует? – спросил, наконец, он, пристально разглядывая чужое лицо. Гарри издал смешок. Не его вина, что он вышел слегка истерическим. – Ни в коем случае, – покивал Гарри, – Конечно, ведь во мне всего лишь кусок души Темного Лорда, какие тут могут быть волнения? Он захихикал. И это, кажется, всерьез напугало Волдеморта, потому что он вскочил с кровати, уносясь куда-то из поля зрения Гарри, но вскоре возвращаясь с флаконом в руках. Он влил зелье в рот несопротивляющегося Гарри, помассировав горло, чтобы тот его проглотил, и уселся на край кровати мальчика. – А вдруг ты меня только что отравил? – философски спросил Гарри, разглядывая потолок. – Клятва, Гарри, – раздражённо ответил Волдеморт. Гарри точно знал, что волшебник закатил глаза. – А, ну да. – И, в итоге, ты мой Крестраж, так что было бы глупо с моей стороны убивать тебя. Гарри несколько секунд вникал в смысл этих слов. Зелье – чем бы оно ни было – похоже, начало действовать, и, приподнявшись на локте, Гарри произнес с гораздо меньшим пылом, чем планировал: – Эй, я не твоя вещь! Можешь что угодно делать с остальными, хоть прилепить к себе заклятием Вечного Приклеивания, но не вздумай манипулировать мной. И Нагини. Он снова откинулся на подушку. Эта речь выбила из него все остатки сил. – Мм, – промычал Волдеморт, поглаживая змею, которая теперь обвивала его тело, – Я не хотел сказать, что собираюсь запереть тебя... или что-то в этом роде, хотя с тем количеством опасностей вокруг тебя ты правда можешь пострадать и... – О, да перестань же бормотать! – воскликнул Гарри, для убедительности слабо всплеснув руками, – Если ты не заметил, большую часть опасностей создавал ты. Волдеморт снова моргнул. Забавно и по-совиному, и Гарри снова поймал себя на том, что находит эту картину довольно милой. Особенно учитывая то, что Волдеморт по-прежнему был одет в пижаму. Где его чёртовы черные балахоны, которые так не обтягивают ноги и торс? – И, ну... я по-прежнему не знаю, почему Авада Кедавра не убила тебя, – тихо продолжил Волдеморт, – Но это должно быть связано с Крестражем. – А ты не можешь... поговорить с ним? – предложил Гарри, – Твой крестраж-дневник чуть не убил меня, и он вроде как собирался обрести тело, так что... Волдеморт, кажется, заволновался после этих слов. – Крестраж в тебе не активен, – медленно сказал Волдеморт, и его глаза заволокла пелена. Он уставился перед собой, проведя в молчании несколько минут, – И я думаю... я думаю, будет плохой идеей будить его... потому что... ну да, разумеется... почему я не подумал об этом? Гарри пошевелился, окликнул Волдеморта, но тот совершенно перестал обращать на него внимания. Вздохнув, Гарри с силой шлёпнул рукой по тумбочке у кровати. Волдеморт дёрнулся, и его взгляд прояснился. – А теперь, – угрожающе сказал Гарри, усаживаясь удобнее, – Не мог бы ты сказать, к чему именно пришел твой гениальный мозг? – Я думаю, что Крестраж в тебе принял на себя обе Авады. Вот, почему на твоём теле остались эти шрамы – они же идентичны движению палочки, которое производится для этого проклятия. – И... что? – Гарри снова поерзал. Он чувствовал себя неуютно под чужим взглядом, – Но ты не целился в Крестраж, ведь ты целился в меня. – Это равнозначно, – отозвался Волдеморт, выглядя возбуждённым от своего открытия, и принялся объяснять, активно жестикулируя: – Понимаешь, Крестраж – это название объекта, который содержит в себе кусок чужой души. То есть ты – Крестраж, а кусок души в тебе это только кусок души. Так что я думаю, что этот кусочек души принял на себя обе Авады, и если мы разбудим его, он может перестать удерживать их. На самом деле, мне нужно ещё раз осмотреть его и... – Не сегодня, – Гарри помотал головой и поморщился. Боль приходила постепенно, но он думал, что в ближайшее время она станет ещё сильнее. – Хорошо, – согласился Волдеморт. – И всё-таки... какая разница, ты ведь целился в меня, а не в свой осколок? Чего ради ему принимать на себя проклятия? – Я не знаю, – отозвался Волдеморт спустя несколько минут тишины, – Возможно, он просто увидел знакомую магию... Я... Ну, если я захочу уничтожить один из своих Крестражей, то они не будут сопротивляться. Но если это попробуешь сделать ты, думаю, произойдет ситуация, схожая с твоей историей с моим дневником. Гарри промычал что-то утвердительное, рассматривая свои руки и пытаясь не потонуть в ворохе мыслей. – Мне нужно больше информации, – сказал Волдеморт и, поднявшись с кровати, не сказав больше ни слова, заспешил прочь. Гарри готов был бросить в себя Аваду, если Волдеморт сейчас направился не в библиотеку. *** Гарри всерьез начал беспокоиться, когда Волдеморт не показался на второй день после их разговора в лазарете. Барти почти не появлялся в поместье, отправленный на новое задание, лишь один раз перекинулся с Гарри парой слов и принес «Ежедневный пророк». Ни слова о пропаже Гарри Поттера. Гарри не был уверен, знал Дамблдор или нет, но его это не волновало. Писем от друзей не было, и он сам не спешил им писать. Хотя, возможно, особняк Волдеморта просто был окружён защитой от сов – Гарри пока не особенно беспокоился об этом. Если Орден Феникса не врывался в этот дом, значит, все в относительном спокойствии. Нагини проводила с Гарри почти все время. Волдеморт выгнал ее из библиотеки, в которой окопался, и теперь змея не отлипала от Гарри. Ему приходилось выслушивать ее заботливое шипение о нем и иногда жалобы, что он не такой теплый, как ее Хозяин. Холод по-прежнему мучил Гарри, и в отсутствие рядом Волдеморта это становилось только заметнее. В конце концов Гарри надоело слоняться по особняку в неведении, и он направился в библиотеку, чтобы выкурить оттуда Темного Лорда любым способом. Он едва сдержал смех, когда распахнул резную темную дверь. Волдеморт, кажется, даже спал в библиотеке, если судить по горе книг, на которой комком лежал тонкий плед. Гарри не знал, почему волшебник просто не сообразил трансфигурировать кровать, но решил не обращать на это внимания. Полностью игнорируя стол, который был завален книгами, Волдеморт расположился на полу, растрёпанный, бледный и с синяками под глазами, но выглядящий настолько воодушевленно и увлеченно, что даже не заметил прихода Гарри. Свитки и книги были разбросаны по полу вокруг него, самопишущие перья, бездельничая, летали по воздуху. Гарри фыркнул, рассмотрев на чужой щеке след от чернил, и Волдеморт, наконец, обратил на него свое внимание. – Гарри! – воскликнул он, его глаза засияли. Гарри вскинул брови, удивленный такой бурной эмоцией. – Какая из этих проклятых книг тебя укусила? – спросил он, сдерживая улыбку. – Что? – брови Волдеморта сошлись к переносице, и он смотрел на него странным подозрительным взглядом. Возможно, он думал о том, что Гарри двинулся головой. Иронично, но Гарри думал о нем точно то же самое. – Ты выглядишь так, как будто на тебя вылили Эйфорийное зелье. Ты не должен так воодушевленно реагировать на меня, учитывая, что не так давно ты собирался убить меня. – Это было давно, – все ещё хмурясь, возразил Волдеморт. – Две недели и один день назад, – чопорно ответил Гарри, и Волдеморт издал смешок. – О, ты считал. Что ж, возможно, если ты продолжишь это делать, мы могли бы справить годовщину. Гарри схватил один из фолиантов, парящих в воздухе, и кинул в Волдеморта. Тот, вероятно, не был игроком в квиддич, так что книгу не поймал, и та больно ударилась об его грудь. На самом деле Гарри целился в лоб, но, в конце концов, он был ловцом, так что... – Ты невыносим, – пожаловался Волдеморт и продолжил скорее самому себе: – И как я все ещё выношу твое общество? Это просто немыслимо, насколько... – Ты снова бормочешь, Мерлин. Это ужасная привычка. Волдеморт вскинул на него смеющийся взгляд, и Гарри подумал, что он не хочет слышать, что сейчас скажет Волдеморт. – Кажется, ты говорил, что это мило. О, ну конечно, он все равно это сказал. Гарри проклинал хорошую память Волдеморта. Он обречённо вздохнул и, пройдя в библиотеку, опустился на пол рядом с Волдемортом. Нагини, потерявшая обоих людей в поместье, заползла в открытую дверь: – Хозяин наконец-то освободил библиотеку. Не понимаю, почему нужно было выгонять меня отсюда, я просто лежала бы здесь и грела свою чешую... Гарри и Волдеморт переглянулись, подумав об одном и том же, и рассмеялись. Нагини, продолжая бормотать, устроилась в укромном темном углу, свернувшись кольцами. Волдеморт, по-прежнему чем-то воодушевленный, подтянул к себе одну из книг и хотел что-то сказать, но в дверях показался Барти: – О, Мой Лорд, Вас, наконец, разгребли из завалов? Или вы планируете затащить в них и Гарри тоже? Он унесся по коридору, оглушительно хохоча, так и не достигнутый ни книгой, брошенной Гарри, ни Жалящим, выпущенным Волдемортом. – Иногда я жалею, что живу не один, – вздохнул Волдеморт и повернулся к Гарри, – Мне нужно ещё раз взглянуть на кусок души в тебе, чтобы убедиться, и тогда я все расскажу. Гарри кивнул и позволил Волдеморту проникнуть в свой разум после того, как тот наложил то же заклинание, не дающее ему взглянуть на воспоминания. В этот раз Волдеморту понадобилось меньше времени – он быстро нашел дорогу к осколку собственной души, осмотрел его, осторожно исследуя магию, окружающую его, но не рискуя прикасаться к нему, чтобы случайно не разбудить. Выскользнув из сознания Гарри, он торжествующе объявил: – Я был прав! Гарри закатил глаза и потребовал объяснений. – Кусок души действительно принял на себя две Авады. Он слегка деформирован, так что будить его будет большой ошибкой. Я не знаю, что именно он может сделать, но, вероятно, попытавшись излечится, он просто выпустит Аваду в твое тело, и тогда, ну, ты точно умрёшь, – проговорил он, и Гарри кивнул. – И всё-таки, почему я не умер? – О, я нашел ответ и на это, – самодовольно проговорил Волдеморт, – В одной из книг подробно описано, как можно уничтожить Крестраж. Понимаешь, Крестраж – это просто вместилище, и без предмета, который содержит в себе кусок души, этот кусок жить просто не сможет. Нужно именно разрушить тело, изуродовать его – Авада Кедавра не даёт такого эффекта, как ты знаешь, но Адское Пламя и яд Василиска очень даже дают. Гарри кивнул, и Волдеморт продолжил: – Поэтому Авады недостаточно, чтобы разрушить твое тело, а значит, недостаточно, чтобы убить. Но поскольку она непосредственно попала в тебя, ей нужно было куда-то деться. А кусок души в тебе, узнав похожую магию, просто притянул к себе оба заклинания. – Но это не объясняет, почему я могу жить без воздуха, – сказал Гарри, и Волдеморт снова покивал, выпрямляя спину с тихим хрустом. Гарри не успел подавить смешок: – О, иногда я забываю, что тебе почти семьдесят. – Сопляк, – проворчал Волдеморт, но продолжил прерванную тему: – Я думаю, что ты как бы... знаешь, умер и воскрес. На самом деле твой случай уникальный, так что это только предположение. Возможно, Невыразимцы смогли бы докопаться до правды... – Покопавшись в моих внутренностях, я помню, – перебил Гарри, закатив глаза. Волдеморт... о, Мерлин, он хихикнул. Гарри уставился на него. – Ты... ты точно Волдеморт? – Что не так? – спросил тот, теряя часть своей веселости. – Ты хихикаешь. – А, ну... – тот, казалось, действительно выглядел смущенным, – Возможно, на мой характер... повлияло то, что я поглотил часть своих Крестражей. – Э-э? – О, как всегда красноречиво, – проговорил Волдеморт и вздохнул, – Да, в общем, я углубился в тему Крестражей, и... ну, они не очень положительно повлияли на мою психику. На самом деле, даже один Крестраж искажает ее, а я создал... – Семь, ага, – сипло ответил Гарри, – Ты просто чокнутый. – Теперь уже нет, – сказал Волдеморт, сложив руки на груди. – Ты что... обиделся? – спросил Гарри, снова не контролируя выражение своего лица. Волдеморт не ответил. Гарри не сдержал нервный смешок. – О, теперь ты ещё более странный, чем обычно, знаешь, – сказал он и утешающе похлопал Волдеморта по плечу. Тот вскинул бровь, но ничего не сказал в ответ. – То есть, поэтому ты вел себя так странно на кладбище? Волдеморт неопределенно пожал плечами: – Возможно. Хотя тогда я действительно был в ярости, в общем. Но потом я призвал свои Крестражи, и, наверное, они повлияли на улучшение моего состояния, пока находились недалеко от меня. Вчера я поглотил их все. – Но... ты говоришь, что даже один Крестраж влияет на психику. Кусочки твоей души ведь до сих пор во мне и в Нагини тоже? – Да, – кивнул Волдеморт, – Но они не влияют так, как влияют неодушевленные Крестражи. Твоя душа и душа Нагини, они, если можно сказать, успокаивают кусочки моей души. – Мм, – протянул Гарри, задумчиво скользя пальцами по полу, – И, знаешь, я думаю, что есть побочные эффекты, помимо того, что теперь меня и Нагини, похоже, нельзя убить Авадой. – Правда? – заинтересовался Волдеморт, и Гарри краем глаза увидел, как одно из перьев встрепенулось и задрожало над пергаментом, готовое писать. – Мне холодно, – сказал Гарри. Волдеморт приподнял брови, похоже, не понимая, что делать с этой информацией. – И..? – О, Мерлинова борода, Ви, это и есть побочный эффект. Мне ужасно холодно, когда ты находишься далеко от меня, – недовольно сказал Гарри, – Я не пришел бы сюда, если бы мне не перестали помогать даже плед, камин и горячий чай. И Нагини все эти дни твоего отсутствия жаловалась, что я не такой горячий, как ее хозяин. Глаза Волдеморта подозрительно замерцали. Эти новые эмоции были настолько несвойственны Темному Лорду, к которому Гарри привык, что он ничего не успел сделать, когда Волдеморт бесцеремонно сгреб его в объятия. – Ты что делаешь?! – взвизгнул Гарри, теряя точку опоры и спиной заваливаясь на грудь Волдеморта. – Проверяю твою теорию, – жарко выдохнул Волдеморт в самое ухо, и Гарри почувствовал, как дрожь скатилась по его телу вниз. Волдеморт действительно был горячим даже сквозь слои одежды, в которую они были облачены. Одна из его рук лежала на груди Гарри, другая – на животе, сквозь тонкую ткань футболки обе согревали его холодную кожу. Впервые за прошедшие не только с памятной ссоры, но и с событий на кладбище дни Гарри чувствовал, что ему становится жарко. Холод отступал под жаром тела, окружающего его в своих объятиях. Гарри пошевелился, не зная, куда деть свои собственные руки, безвольно лежащие на коленях Волдеморта. Чужие руки ещё сильнее сжали его, дыхание у самого уха было тяжёлым и глубоким. Сердце заходилось бешеными ударами, жар расползался по щекам и шее. Рука Волдеморта на его животе зашевелилась, задирая футболку, поглаживая обнаженную кожу. Прикосновение теперь ощущалось ярче и горячее, и Гарри не заметил, как совсем перестал дышать, когда указательный палец раскрытой ладони пробрался под кромку пижамных штанов. – Волшебники наконец-то греются друг об друга, значит, я тоже к ним присоединюсь. Они не заметили, как Нагини покинула облюбованное местечко и продвинулась к ним, шипя. – Ох, черт, – выдохнул Гарри. Объятия Волдеморта ослабли, и он поспешил выскользнуть из них. Румянец растекался по его щекам, сползая на шею и грудь. Он забормотал что-то невнятное, стараясь не смотреть на Волдеморта, выглядящего оглушенно. В несколько торопливых шагов добравшись до выхода, никем не остановленный, Гарри понёсся прочь, уловив краем уха голос Нагини, обвивающейся вокруг Волдеморта: – Хозяин стал ещё горячее, теперь я, наконец-то, погреюсь. *** Гарри избегал Волдеморта на протяжении недели. Тот, кажется, делал то же самое. Барти, снова проводящий в доме все свое время, с недоумением смотрел, как они, случайно столкнувшись в одном из коридоров, тут же разворачивались обратно, уносясь в разные части поместья. Никто из них, конечно, не собирался рассказывать Барти о произошедшем. Единственное, чем Гарри поделился с ним – историей о том, что они разобрались, что не так с Гарри. Говорил Гарри без подробностей, но Барти, кажется, просто был рад, что Гарри остался жив. На попытки выяснить, почему они снова игнорируют друг друга, прячась по углам поместья, Барти получал тишину и шипение Нагини. Змея, конечно, делилась этой историей, но слышал ее только Гарри и снова заливался румянцем, спеша убраться из комнаты. Нагини была не слишком довольна, повторяя, что без Детёныша Хозяин не такой горячий, каким был в библиотеке, а ей нужно греться, но Гарри игнорировал ее. Она проводила время то с ним, пытаясь уговорить его пойти к Волдеморту или просто составляя компанию, то с Волдемортом. О чем она с ним говорила, Гарри не знал и знать не хотел. Он не знал, как относиться к тому, что произошло в библиотеке. Он в действительности не был настроен на серьезную войну в будущем, надеясь, что Волдеморта одолеют без участия детей. Он невероятно устал за эти четыре года обучения в Хогвартсе, на каждом шагу встречающий опасности и едва не убитый на кладбище несколько недель назад. Но, проведя эти недели в поместье Волдеморта – спокойного и адекватного, по мере возможностей, Волдеморта – он уже не был так уверен в том, что хочет победы светлой стороны. Холод, после жара объятий теперь ощущающийся ещё сильнее, не отпускал его ни на минуту. Он бродил по поместью, стараясь оказываться поближе к каминам, одетый в теплые штаны, свитер, и чаще всего замотанный в плед, но это плохо помогало. Ночью сны преследовали его, подобно холоду днём – но в них ему было жарко, невероятно жарко в чужих заботливых руках. Просыпаясь, смущённый и неудовлетворенный, он чувствовал себя ужасно разбито. После недели игнорирования он, больше неспособный сидеть на месте, решил разобраться с тем, что представлялось ему более понятным. Никто, в конце концов, не запрещал ему покидать поместье, даже если ему до сих пор не вернули волшебную палочку. *** Кабинет директора Хогвартса был таким же, каким Гарри его помнил. Круглый, блестящий и звенящий приборчиками, он выглядел обжито и уютно. Гарри вышагнул из камина, приветствуя курлыкнувшего Фоукса, и направился к директорскому столу. – Гарри! Что ты здесь делаешь? – Дамблдор был, казалось, приятно удивлен этой встречей. – Я... – неуверенно начал Гарри, отводя взгляд, – Я соврал вам в конце этого учебного года, ну, в Больничном Крыле, о том, что... – О, я знаю об этом, Гарри, – спокойно произнес Дамблдор, и Гарри вскинул на него взгляд. – О, ну, да, разумеется, – кивнул он, нахмурившись, – И вы ничего не сделали. Он не спрашивал, но Дамблдор кивнул и улыбнулся, предлагая присесть. Гарри умостился в кресле напротив. – Я знал, что ты соврал мне, Гарри. Ты выглядел очень плохо, когда появился с Кубком, так что я знал, что что-то произошло, – заговорил Дамблдор, – Но ты не выглядел испуганно, скорее... взволнованно и потерянно, и я не стал допрашивать тебя. – Но ведь я... ну, я скрыл действительно важные вещи, – понуро произнес Гарри, но Дамблдор снова улыбнулся. – Я не был уверен в своих предположениях тогда, хотя, разумеется, они у меня были. И я должен спросить тебя, Гарри, – серьезно произнес директор, перестав улыбаться, и Гарри кивнул. Он был готов ответить на любой вопрос, потому что теперь ощутил вину за то, что скрыл возвращение Волдеморта, но... – Итак, Гарри, как поживает дорогой Том? Гарри распахнул рот, уставившись на директора. – Я... что... как? Глаза Дамблдора задорно заблестели, и он тихо рассмеялся. – Я знаю, что последние две недели ты провел в поместье Волдеморта, – ответил Дамблдор, – Как только мы обнаружили, что ты пропал из дома Дурслей, мы забеспокоились. Но я был уверен, что на кладбище произошло что-то, что просто не позволило Волдеморту поспешно расправиться с тобой. Это было рискованно, но я решил не вмешиваться. И вот теперь ты здесь, невредимый. – Ага, – выдохнул Гарри, не зная, как реагировать. Он ожидал чего угодно – но не явного одобрения в словах Дамблдора. – Я полагаю, что ты пришел ко мне с каким-то вопросом? – спросил Дамблдор, щурясь, и Гарри энергично закивал. – Да! Я не хочу сражаться против Волдеморта. – Я понимаю. Ты не поделишься со мной...? Гарри знал, что тот говорит про кладбище, и про то, что же именно такого обнаружил Волдеморт, что оставил Гарри в живых, но он не собирался делиться этим. На самом деле, что-то подсказывало ему, что директор и сам уже подобрался к этой тайне. – Нет, я бы хотел оставить это в секрете, директор, – попросил Гарри. Дамблдор кивнул, – И ещё кое-что... На меня напал дементор, и я не знаю, ну... кому бы понадобилось это... – О, Гарри, это не Том, – твердо ответил Дамблдор, и Гарри спокойно выдохнул, – На самом деле, чудо, что он появился там так вовремя. Совсем недавно стало известно, что дементора отправила Долорес Амбридж. Ты не читал Пророк? – Нет, эту неделю не читал, – покачал головой Гарри. – Вышла большая статья. Думаю, я догадываюсь, кто именно выяснил все детали, – довольно сказал он, и Гарри вздохнул. Разумеется. Ви просто не мог сидеть без дела. – Насколько я могу судить, Том теперь пребывает в хорошем здравии, – предположил Дамблдор, и Гарри кивнул, только убеждаясь в том, что директору прекрасно известно о Крестражах, – Я хотел бы встретиться с ним, чтобы заключить мирный договор, если ты не возражаешь. Это остановит войну и позволит Тому добиваться власти законным путем. Его идеи до того, как он погрузился в безумие, были гуманны и довольно популярны, так что, я думаю, у него не возникнет проблем, чтобы на приближающихся выборах Министра одержать победу. – Спасибо! – счастливо выдохнул Гарри, улыбаясь, чувствуя, как тяжёлый груз сваливается с его плеч, – Я поговорю с ним, уверен, он согласится. Фоукс на жердочке залился красивой радостной трелью. Дамблдор улыбнулся, и, по-прежнему мерцая глазами, наклонился к Гарри: – А теперь скажи мне, он правда заставляет тебя выговаривать это ужасно длинное «Волдеморт?» Гарри счастливо рассмеялся, отрицательно качая головой. *** Возвращаясь через камин обратно в поместье Волдеморта, он был настроен настолько решительно, насколько вообще мог быть решительно настроен Гриффиндорец. Волдеморта нигде не было видно, и Гарри понятия не имел, где его искать, но Нагини, ожидавшая его появления, подползла к нему из угла: – Хозяин в своей спальне, Детёныш, – довольно поделилась она. Гарри, на ходу прошипев: «Спасибо», понёсся в сторону спальни Волдеморта. Он ворвался в незапертую комнату, решив, что бессмысленно тратить время на стук в дверь. Ещё до того, как Волдеморт, стянувший с себя рубашку, чтобы переодеться в домашнюю одежду, успел бы вытащить волшебную палочку, Гарри сжал его в крепких объятиях. Горячая обнаженная кожа прижалась к его сквозь футболку, и Гарри едва удержал стон облегчения, когда холод спешно отступил, позволяя теплу распространяться по телу. Волдеморт не двигался, но Гарри это не волновало. Он продолжал прижиматься к чужому телу, уткнувшись холодным носом в ключицу, и чувствовал себя уютно и расслабленно. – Гарри? Волдеморт, наконец, пошевелился, его руки легли на спину Гарри, и тот прижался к нему ещё ближе – хотя ближе, кажется, было некуда. – Я поговорил с Дамблдором, и он знает, что я у тебя в поместье, и он хочет заключить мирный договор, чтобы остановить войну. – Что? – выдохнул Волдеморт, его ослабшие руки упали по бокам. Гарри отстранился от него, рассматривая странно перекошенное от противоречивых эмоций лицо Волдеморта. – О, Ви, прости, – сказал он и потянул Волдеморта на кровать, – Я объясню. *** – Мальчишка, – прошипел Волдеморт, качая головой, под конец рассказа Гарри, щедро украшенного смехом и шутками. – Так что, ты согласен? – весело спросил Гарри, рассматривая свою руку, которая лежала в ладони Волдеморта. – Ты просто невыносим. Ты и этот чертов старый маразматик, – произнес Волдеморт, не звуча и на сотую долю разозленным. – Ты не можешь называть Дамблдора старым. В конце концов, тебе почти семьдесят, – отозвался Гарри и возмущённо ойкнул, когда Волдеморт ущипнул его за бок. – Я согласен подписать договор, – выдохнул Волдеморт, выводя пальцем узоры на тыльной стороне ладони Гарри, и поднял на него глаза, – У тебя сегодня день рождения. Гарри посмотрел на него широко распахнутыми глазами. О, Мерлин, он совсем забыл об этом. Но не Волдеморт. Гарри почувствовал, как его глаза повлажнели, и поспешно опустил взгляд в пол. – Ви... Он не договорил, потому что Волдеморт снова притянул его ближе, как тогда в библиотеке, усаживая на свои колени спиной к груди. Гарри был окружён жаром горячего тела, чувствуя себя защищённым и расслабленным, как растаявший шоколад. – У меня для тебя есть подарок, – произнес Волдеморт. Его рука уверенно подняла подол футболки Гарри, пока вторая легла на поджавшийся от ласки живот. Гарри, откинув голову на плечо Волдеморта, ощущая теплый рот на своей шее, не сразу заметил, что к ним подплыла небольшая шкатулка. – Ну же, открой ее, – поторопил Волдеморт, оставляя на коже невесомые поцелуи. Его рука, лежащая на животе, двинулась ниже, потянула за штанину, обнажая простые черные трусы с влажным темным пятном. Дрожащими руками Гарри выхватил шкатулку из воздуха и, щёлкнув небольшим замочком, распахнул крышку. Внутри на бархатной подложке лежал небольшой медальон на тонкой цепочке: Гарри плывущим взглядом рассматривал ветвистые оленьи рога, вокруг которых обвивалась змея, заключённые в круг, тонкая окружность которого искрились алым сверху, над змеёй, и изумрудно-зеленым снизу, там, где лежало основание рогов. Дрогнувшими пальцами Гарри провел по серебряной голове змеи и рогам, обвел пальцем ало-зеленый круг. – О, Ви. Он прекрасен, – выдохнул Гарри. Руки Волдеморта чуть сильнее сомкнулись вокруг него и снова расслабились. Замершая на животе рука нагло залезла под резинку трусов, обхватывая ладонью возбуждённый член. Гарри вскинул бедра, едва не выронив из рук шкатулку с медальоном, но рука Волдеморта больше не двигалась. – Я создавал этот медальон на протяжении недели, – тихо говорил Волдеморт, пока Гарри замер в его объятиях, разгоряченный и натянутый, как струна, – Даже когда меня не будет рядом, ты не почувствуешь холода, потому что он будет согревать тебя. Волдеморт аккуратно забрал шкатулку из ватных пальцев Гарри, и она снова поплыла по воздуху в сторону стола под аккомпанемент благодарностей, слетающих с языка Гарри. – Я подарил его тебе, Гарри, – произнес Волдеморт, его рука размеренно провела по члену, – Потому что знаю, что ты не позволишь мне оставить тебя себе. – Я не твоя собственность, Ви, – пробормотал Гарри, ерзая на коленях Волдеморта, чувствуя, как он прижимается к его заднице, такой же возбужденный и горячий. – Я знаю, дорогой, – он обхватил Гарри вокруг груди плотнее, прижимая к себе ещё ближе и продолжая медленные тягучие движения рукой, – Но я бы так хотел запереть тебя в этом поместье. Никогда не выпускать тебя из собственной постели, видеть тебя обнаженным и раскрытым для меня каждый день. Т-ш-ш, я знаю, что ты не позволишь этого. Гарри слабо кивнул, хрипло вздохнув, когда Волдеморт стремительным и резким движением опрокинул его на кровать. Гарри приподнял бедра, почувствовав холодок от испарившейся одежды, обхватил ногами бедра Волдеморта, подаваясь ближе к руке, ласкающей член. – Но дай мне позаботиться о тебе сегодня, дорогой. Гарри снова кивнул, вплетая руки в мягкие волосы, потянул их, вынуждая Волдеморта склониться к его лицу. Гарри сам подался вперёд, но Волдеморт с мягким смехом миновал его губы, оставляя поцелуи на подбородке и щеках. Гарри задыхался от обилия совершенно новых ощущений. Губы Волдеморта, сухие и теплые, наконец опустились на его собственные, заставляя выпустить воздух через нос. Он кусался и лизался, не оставляя Гарри и шанса перехватить инициативу. Мокрый поцелуй оборвался, когда Волдеморт перевернул Гарри на живот, поднимая его задницу вверх, положив одну руку на поясницу, заставляя прогнуться. Гарри спрятал пылающее лицо в сгибе локтя. Голени, взметнувшиеся вверх в желании прикрыться, были остановлены ногами Волдеморта, придавившими их к кровати. Ощущение скользкого языка, опустившего в промежность, заставило со свистом выпустить из лёгких весь воздух. Гарри двинулся вперёд, желая уйти от прикосновения, но тяжёлая рука обхватила его бедра, притягивая ещё ближе к чужому лицу. Сжавшись, когда влажный язык протиснулся внутрь, Гарри издал протяжный стон, заглушенный рукой. Шлепок – не сильный, но ощутимый, неожиданно опустился на ягодицу, заставив Гарри дёрнуться и обернуться, непонимающе уставившись на Волдеморта. Выражение лица Ви сладкой дрожью прошлось по телу: его темный голодный взгляд изучал тело под собой, как самое роскошное из всего, что Волдеморт когда-либо видел. Лицо Гарри залилось краской ещё сильнее. – Не прячься. Я хочу слышать тебя, Гарри, пока ты разваливаешься в моих руках. Гарри всхлипнул, но послушно лег так, чтобы звуки не заглушались ни его рукой, ни подушкой. Его грудь утонула в простынях, твердые соски тёрлись о грубую ткань. Волдеморт оторвался от его члена, свободная рука пробралась в пространство между кроватью и грудью Гарри, пальцами цепляя сосок. Чужое лицо снова зарылось в его промежность, и жаркий язык плавно погрузился внутрь. Гарри зажмурился, тяжело дыша, капля пота щекотно потекла по его виску. Его живот скручивало, заставляя метаться по постели, пока язык Волдеморта работал внутри него и проходился широкими мазками по поверхности ануса, оставляя поцелуи на покрасневшей коже вокруг и снова втискиваясь внутрь тугих стенок. Напряжение расплетало свои кольца, Гарри жмурился, предчувствуя подступающий оргазм – и только для того, чтобы Волдеморт отстранился, рукой пережимая основание члена. Гарри задёргался, отчаянно желая получить разрядку, но на ягодицу снова опустилась рука, сильнее, чем в первый раз. – Не сейчас, дорогой. Я хочу увидеть, как ты извиваешься на моем члене. Гарри прикусил губу, когда смазка, наколдованная Волдемортом, холодная и вязкая, излишками потекла по мошонке и члену, крупными каплями падая на кровать под ним. Длинный палец Волдеморта покружил вокруг смазанного входа и проник внутрь, когда Гарри нетерпеливо подался назад, вильнув задницей. Вторая рука Волдеморта мяла его спину и бока, отвлекая от дискомфорта, доставляемого пальцами, мужчина склонился над ним, оставляя на губах Гарри поцелуй. Гарри жадно подавался назад, ощущая в себе три скользких пальца, гнул поясницу, отчаянно желая ощутить что-то большее. Волдеморт, ухмыляясь, снова наклонился к нему. Гарри едва видел выражение его лица сквозь пелену слез, до этого даже не осознавая, что они солёной влагой оставались на его лице. – Ты чего-то хочешь, Гарри, дорогой? Стыд краской залил щеки. Гарри снова бесстыдно вильнул задницей, но пальцы внутри не заменились членом – они замерли, все ещё оставаясь в нем, вторая рука Волдеморта вцепилась в его бедро, не давая пошевелиться. – Скажи мне, Гарри, и я сделаю это, – продолжал шептать Волдеморт. Гарри подавился воздухом и, не узнавая своего голоса, отчаянно прохрипел: – Пожалуйста, Ви, пожалуйста, я больше не могу... Пальцы выдернули из ануса с ужасным чавкающим звуком. Гарри двинулся назад, грудью утопая в простынях, чувствуя, как крупная головка члена распирает растянутые мышцы. Это было больше, чем пальцы, и снова приносило дискомфорт, но Волдеморт не стал ждать. Он обхватил руками талию Гарри и одним рывком насадил его на всю длину члена, заставляя подавиться рыданием. Он замер, тяжело дыша над Гарри, изнывая от желания начать жёсткие и быстрые толчки. Жжение отступало. Гарри прошёлся языком по солёным от слез губам и слегка качнулся вперед-назад, давая Волдеморту понять, что уже можно двигаться. Волдеморт сместился, меняя угол проникновения, оставил на пояснице Гарри ласковый поцелуй и, выйдя наполовину, снова погрузился в тугой жар любовника. Гарри извивался и стонал под ним, пока Волдеморт вдавливал в кровать его колени и грудь, наваливаясь на спину всем своим весом. Руки крепко держали талию, почти насаживая Гарри на член до самого основания грубыми мощными толчками. Несдержанные укусы оставались на плечах, пальцы Волдеморта вдавливались в кожу. Гарри цеплялся за простыни слабыми пальцами, превращая постель в сплошной измятый комок. Болезненно стоящий член истекал смазкой, падающей вниз с покрасневшей головки, Гарри дрожал, шипел и стонал, когда каждое движение члена внутри попадало в набухшую простату. Срывая голос, он захрипел, когда возбуждение стало особенно болезненным, перемешиваясь с наслаждением: – Пожалуйста, пожалуйста, Ви, дай мне кончить... Он зажмурился, срываясь в головокружительный оргазм, когда ладонь Волдеморта обхватила член, а ноготь большого пальца царапнул дырочку уретры. Белесые капли спермы пачкали живот и грудь, падали на смятую, влажную от пота простынь, Гарри до боли сжимал Волдеморта в себе. Он безвольно распластался на кровати, когда Волдеморт спустя несколько резких глубоких движений излился внутрь него и, выскользнув, повалился рядом с Гарри. Его рука мягко легла на искусанную спину, притягивая Гарри под бок. – Только посмотри, в каком ты беспорядке, дорогой, – прошептал Волдеморт, прикусывая мочку уха. Гарри с новым приливом стыда и возбуждения ощутил, как два пальца Волдеморта скользнули внутрь растраханного сфинктера, выталкивая из него сперму. – Ви, остановись, – заскулил Гарри, пытаясь уйти от бесстыдных смущающих действий. – Хорошо, дорогой, – смех Волдеморта мягко растекся в ушах, – Отдыхай, ты прекрасно постарался для меня. Холодок очищающего прошёлся по всему телу и кровати. Гарри, уставший и благодарный, зарылся лицом в подушку, прижимаясь к обнажённому телу позади себя, не заметил, как заснул в горячих объятиях.