Привилегия

Мидей плохо помнил момент осознания своей влюбленности. Он точно помнил, что понял в шестнадцать, когда Фаенон громко смеялся над очередной грубоватой шуткой Авантюрина, тогдашнего их одноклассника, на абсолютно белые волосы падал свет и солнечные зайчики играли в прядях. Он хлопал ладонями по парте и что-то громко отвечал все тому же Авантюрину. Сердце Мидея в тот момент билось о грудную клетку, как сумасшедшее. Он словно потерял связь с реальностью и не желал вновь её обретать. Хотелось вцепиться в Фаенона и забрать его к себе, чтобы он больше не смеялся ни с кем, кроме него, чтобы эту широкую улыбку видел только он. Именно в тот момент, именно в старшей школе, именно тогда, когда Фаенон улыбался другому человеку, до Мидея дошло. Он влюбился. Влюбился в лучшего друга, которого обожали все, кто только мог. Влюбился в лучшего ученика, в старосту класса, просто в хорошего человека. И от всего этого хотя бы чуть-чуть легче не становилось. И вот теперь они оказались здесь, в самой неожиданной точке жизни обоих. — Лучшие друзья. Лучшие друзья с привилегиями, — как идиот повторял Мидей, зарываясь пальцами в волосы и желая вырвать их с корнем. Боже, это началось как абсолютно дурацкая, несмешная шутка Кирены. «— Уверена, вы еще и девственность вместе друг с другом потеряете! — смеялась девушка, хватаясь за живот и упорно веря в то, что говорила.» «— А что? Давай реально так и сделаем! Мы друг друга знаем лучше всего! — смеялся в ответ Фаенон с глуповатым и пьяным выражением лица.» «— Ну, мы трахнули друг друга. Так? Так. Отношений ни у тебя, ни у меня нет. Так? Так. Нам обоим понравилось. Почему мы не можем спать по дружбе? — о, Мидей был полным идиотом, когда согласился на столь прелестные доводы Фаенона, пока в его душе торнадо проходилось по всем внутренним органам от осознания, что Мидей будет по уши в дерьме, как только согласится.» И вот теперь они были не просто лучшими друзьями. Они были друзьями с блядскими, очень блядскими привилегиями. — Ты идиот, Мидеймос. Идиотище, — заорал Мидей, кинув подушку в стену. — Да, мы все это знаем. Но идиотам тоже надо есть, пошли ужинать, — Леон прислонился к дверному проему и смотрел на него с усмешкой. — Ты какой-то… взъерошенный, что случилось? Мидей не ответил, он упорно сверлил взглядом ковер на крашенном полу. И не мог поверить, что согласился не просто переспать с Фаеноном, ту выходку с потерянной девственностью можно было списать на их пьяные выходки, но ещё и согласился на постоянной основе с ним трахаться. — Вот, представь. У тебя есть лучший друг. — Да, друг, в которого ты влюблен лет пять. Угу. И что? — Леон ухмыльнулся, но Мидей проигнорировал. — И вы переспали. — Ты что, блять, переспал с Фаеноном?! — Леон присвистнул, неверяще уставившись на парня на кровати. Сделал шаг в глубь комнаты, закрыл дверь и сел на все ту же кровать. — Мы… мы не просто переспали. Он предложил дружбу с… п-привилегиями. — И ты, как полноценный идиот, на это согласился? — У меня не было выбора, ясно?! — огрызнулся Мидей, еще ниже опустив голову. — Не было выбора? Ты смеешься? Мидей, ты влюблен в него по меньшей мере пять лет, и ты согласился с ним спать? Ради чего? Чтобы подпитывать свои невзаимные чувства? Ты идиот! — Леон вздохнул, откинулся на кровать и уставился в потолок комнаты. — Я… хотел отказать. Правда. Просто. — Не смог, — заканчивает тот, глядя на Мидея осуждающее. Слишком осуждающее для человека, бегающего от отношений, как от огня. — И теперь не знаешь, что делать. Вы уже переспали, ваша дружба уже не будет прежней. И то, что было, ты не вернешь. А вот проебать друга ты теперь точно в состоянии. Удачи, Мидей. Больше мне нечего тебе сказать. Мидей проводил его тяжёлым взглядом, заломал пальцы и устало уставился в закрытую дверь. Он проебался. Позже, вечером того же дня, Мидей сидел в комнате Фаенона. Мягкое покрывало сжималось в пальцах пока лучший друг упорно искал, что посмотреть. Взгляд Мидея то и дело скользил по согнутой спине, обтянутой широкой чёрной футболкой. По отросшим волосам, что легко колыхались от летнего ветра, ненароком залетающего в открытое настежь окно. — Паранормальное явление или вторая часть «Оно»? — чужой голос заставил вздрогнуть и наконец взглянуть на отвернутый затылок. — «Оно». — Окей! — Фаенон… — Мидей начал говорить и тут же замолчал. — М? — не обернувшись, тут же откликнулся Фаенон. — Мидей? — голубые глаза уставились ровно в его растерянные, почти напуганные золотые. — Я не хочу, чтобы мы трахались по дружбе. Потому что я, блять, влюблен в тебя так давно, что мне будет этого постоянно мало. Я начну требовать от тебя того, чего ты дать мне не сможешь, и в итоге любые наши отношения прекратятся… а я останусь с разбитым напрочь сердцем, — из открытого рта так и не вырвались эти слова. — Эй, Мидей. Ты чего молчишь? Не хочешь ужастики? Давай, комедию? М? — А? Нет, нет. «Оно» подойдет, — сокрушенный вздох сорвался с губ, чтобы потонуть в непонимающем взгляде Фаенона. — Ладно? Странный ты сегодня. Надеюсь, это не из-за того, о чем мы говорили вчера? Если для тебя это слишком, то и не надо. Я ведь… — Нет! Все нормально. — Хорошо, — медленно согласился Фаенон. Фильм перестал быть интересным на середине, бедра Мидея интересовали Фаенона куда больше, а нежные поцелуи, скользящие по подбородку, упорно будоражили внутри полумертвых бабочек, скачущих по кишечнику вместе с вторгшимся в узкий проход членом Фаенона, заботливо смазанным большим количеством лубриканта, звуки которого то и дело пошло хлюпали в такт словам персонажей на синем экране. — У тебя красные уши, — смешок Фаенона на ухо заставил вздрогнуть, вцепиться в плечи сильнее. Язык скользнул по ушной раковине. — Никогда не видел, чтобы ты смущался. Не думал, что ты становишься таким миленьким, — Мидей задыхался от глубоких медленных толчков, от скользящей по волосам руке, от мягкого шепота на ухо. Задыхался от любви к Фаенону. К такому Фаенону. Даже сейчас он был слишком нежным, слишком ласковым, сбивая с толку этой лаской: разве они не просто спят по дружбе? К чему такая нежность? — Фаенон, а… — задыхающийся шепот заставил того усмехнуться. — Хочу увидеть тебя еще более смущенным, что мне нужно сделать для этого? М? — язык спустился с уха на сонную артерию, прошелся по ней размашистым движением; зубы впились в тонкую кожу; новый глубокий, слишком плавный и медленный толчок бедрами, вырывающий стон из Мидея. — Мне рассказать, какой ты красивый сейчас? Как мне нравится, что ты подо мной? М? Такой большой с этими мышцами, потому что не вылазишь из зала, и такой нуждающийся в моем члене, прелесть, — губы с шеи переместились на губы Мидея, язык проник внутрь, обвёл небо, собрал скопившуюся слюну. Фаенон оторвался от парня с громким чмоком, нить слюны повисла между ними. — Восхитительный, ты самый красивый из всех, кого я когда-либо видел. Краснота с ушей переместилась на щеки, розовые пятна распространялись по шее. Мидей прикрыл глаза, желая скрыть стыд от слов Фаенона. — Милашка, — новый поцелуй вышел ещё более грязным, долгим, вязким. Слюна стекала на подбородок, с которого Фаенон тут же её слизывал, словно желая напиться Мидеем до отказа, желая поглотить полностью юношу, что подмахивал бедрами в ответ на новые, уже резкие толчки, отчаянно цеплялся за чужие плечи, раздирая бледную кожу. — Мидей, ты в норме? — спустя долгих десять минут молчания и тяжёлого дыхания в темноте комнаты спросил Фаенон. Синий экран ноутбука, на котором шел фильм, горел субтитрами. Оба уже были чистыми, сперма была смыта вместе с потом в ледяном душе, в котором Мидей упорно искал успокоения и приводил бегающие мысли в порядок. — Угу. Мне надо идти, — Мидей с трудом поднялся с постели и чуть не взвыл от боли в пояснице. — Зачем? Ты можешь остаться на ночь. Здесь. Со мной, — последние слова прозвучали тише, как-то слишком неуверенно для того, кто предложил всю эту затею с сексом по дружбе. И Мидей умолял всех известных ему богов, чтобы он так не говорил. Слишком интимно, слишком мягко звучало его: «со мной». — Не хочу тебя смущать. — Когда меня это смущало? Мидей, пожалуйста, — нотки отчаяния прозвучали в хриплом голосе и… Мидей не смог этому противиться. Или просто не хотел. — Хорошо. Хорошо, — Мидей не помнит, сколько раз потом он ночевал в комнате Фаенона, распластанный на простынях, тяжело дышащий и сорвавший от стонов голос. Не помнил количество сказанных теплых, словно мартовский ветерок, слов, и какое количество раз ему хотелось рыдать от осознания, что это когда-то закончится, стоило Фаенону найти себе кого-нибудь, будь то девушка или парень. Дом Кастории был переполнен людьми. Некомфортное чувство поселилось где-то внутри и никак не желало его покидать. Фаенона видно не было, и это злило ещё больше. Прошло около двух, кажется, месяцев с тех пор, как они перестали быть просто друзьями. С тех пор, как они начали спать по дружбе. Никто из их друзей так и не узнал об этом. Никто не знал, что после той неудачной шутки Кирены, о которой все уже позабыли, они действительно поехали к Фаенону и переспали, потеряв девственность друг с другом. Никто не знал, что творилось внутри Мидея все эти два месяца, когда он глотал беззвучно слезы, не находя выхода во всем этом дерьме. Потому что остановиться уже не мог. Он был жадным. Жадным до прикосновений, до внимания, до мягкого взгляда голубых глаз, что во время секса направлены лишь на него. И эта жажда заставляла сжимать кулаки, до обморока бить грушу в зале и рвать светлые волосы на голове. Мидей был в отчаянии. И не знал, как с этим бороться. И вот сейчас он снова упорно искал этот самый взгляд. Пробирался сквозь толпу, отталкивая от себя уже полупьяный народ. И он нашёл, как находил всегда. Нашел Фаенона, на чьем плече лежала рука незнакомого парня, которому тот улыбался. Мидей прислонился к косяку, устало вздохнул. Ему словно снова указали на его место. Друг. Друг со странными привилегиями. Стало ли это началом конца? Нет. Ведь Мидей уже был на дне, а на дне конца не бывает. Рука парня скользнула по плечу Фаенона, тот бросил на неё странноватый взгляд и ничего не сделал. Он позволил это. — Что, грустно смотришь на то, как уводят твоего любовника? — голос Анаксагора раздражал. — Ужас. Горе тебе, горе, — но Мидей ему не ответил. Он просто продолжал смотреть до тех пор, пока рука все того же парня не скользнула по вороту рубашки и не забралась в вырез. Но даже тогда он просто молча смотрел, словно пытаясь в этом убить все свои эмоции. А Фаенон продолжал позволять. Словно кукла. Он не отвечал ему столь же откровенными прикосновениями, но и не отстранялся, по крайней мере до того, как его взгляд не переметнулся на наблюдающего за ним Мидея и Анаксу позади. Он тут же вежливо улыбнулся парню и последовал к ним. — Мидеймос! — громкое восклицание, и вот абсолютно пьяный Фаенон уже висел на встревоженном Мидее. — Ты ведь в стельку, — он не выглядел таким, когда разговаривал с тем парнем, однако сейчас было ясно, что алкоголя в крови Фаенона уж очень много. Его губы на шее Мидея, пальцы хватали за талию. — Хочешь, расскажу тебе секрет? Ты только никому, хорошо? Ну, как мой лучший друг! — Боже. Поехали, отвезу тебя домой, пьянь. — Ты не хочешь знать мой секрет? — горячее дыхание опалило ухо. — Но это очень-очень важный секрет. — Расскажешь по дороге, — отрезал Мидей, подхватывая достаточно тяжёлого друга и таща через весь дом пьяное тело. Фаенон упорно отказывался садиться в машину, то и дело норовя урвать у Мидея поцелуй, но его губы все время сталкивались со щекой, подбородком и носом. Мидей начинал злиться. — Почему ты не хочешь меня целовать? — заканючил парень, хватая Мидея за кожаную куртку. — М? Это потому что я тебе не нравлюсь, и ты просто спишь со мной, да? Поэтому? — Блять, что ты несешь?! — рявкнул Мидей, устало вглядываясь в пьяные глаза. На них уже были направлены взгляды, и некомфортное чувство от ненужного чужого внимания потихоньку начинало разрастаться все сильнее. — Сядь в машину. — Ну, Мидейчик. А, ну, Мидей. Ну поцелуй, ну разочек, м? — Фаенон снова повис на Мидее, губы приложились к яремной вене, а зубы оставили отпечаток. Тяжелый и отчаянный вздох Мидея, казалось, услышали даже в доме, из которого орала музыка. Он видел друга пьяным, конечно. Но он никогда не видел его настолько в хлам, чтобы тот сходил с ума. — Хорошо. Хорошо. Но ты тут же сядешь в блядскую машину, пристегнешь ремень, и мы поедем домой. — Ладно. Но сначала поцелуй, — мгновенное согласие вырвало из Мидея еще один раздраженный вздох. И Мидей поцеловал. На глазах у тех, кто стоял на улице и курил, или просто разговаривал. Завтра все решат, что они встречаются. Они не встречаются. И это било болезненным осознанием по голове. От Фаенона воняло алкоголем и почему-то мятой. Снова курил? Вероятно. Языки сплетались, пока Фаенон все сильнее сжимал Мидея, словно нуждался в том так же, как Мидей нуждался в нём. Хотя это, очевидно, было не так. — Ха-ха, это было чересчур, — Фаенон глупо засмеялся, когда наконец оказался в машине. Мидей не среагировал. Он злился. Он так сильно злился. — Ты понимаешь, что теперь будет? Все решат, что мы встречаемся. — И что? Это настолько плохо? — И что? Фаенон, ты с ума сошел? Мы ведь не встречаемся, — устало вздохнул Мидей, выруливая с парковки и желая оказаться подальше от этого проклятого дома. Фаенон все еще был в стельку, он вырисовывал каракули, понятные лишь ему одному, на стекле и смотрел на район ночного города с редкими фонарями. — Ну и что? Пусть думают, что хотят. Плевать. — Блять, Фаенон! Я не хочу, чтобы они думали, что хотят! Ты, блять! Ха-а, — накопившиеся эмоции дали о себе знать. Мидей взорвался. Удар пришёлся на руль на красном светофоре. Он был в ужасе. — Точно. Это ведь так важно. — Уже протрезвел? — Я и не был таким пьяным, как ты думаешь. — Что, прости? — То. Я просто… просто хотел посмотреть, сделаешь ли ты это при всех. Не знаю. — Выдержку мою проверял? Или то, как далеко я ради тебя зайду? — Мидей истерично расхохотался, не веря в слова лучшего друга. — Не знаю. Наверное. Но вернемся к секрету, Мидей. Я ведь пообещал. — Не говори больше ничего, молчи, блять, — но Фаенон явно не собирался его слушаться. — Знаешь, почему я предложил тебе тогда переспать? Или почему предложил эту ебанную идею с друзьями с привилегиями? М? — Нет, — отрезал Мидей, желая любыми доступными способами заткнуть Фаенона. — Потому что я трус, Мидеймос. Я чёртов трус. А сегодня… сегодня я вдруг кое-что понял. Тебе интересно, что? — да. — Нет. — Что я идиот, не замечавший слишком долго; мне это казалось… неправдой. Глупостью. Все то, что бесконечно часто говорила Кирена. Я никогда её не слушал, а сегодня… послушал. И в итоге оказался в выигрыше. Смешно, правда? — Я тебя не понимаю, Фаенон. Я не понимаю, о чем ты говоришь! — Мидей отчаянно потер глаза на очередном светофоре. — Но что, я скажу после того, как ты окажешься в моей квартире. — Ты издеваешься? — но Фаенон не ответил, снова уставился в окно. — Фаенон, ты меня бесишь. Фаенон! — На дорогу смотри, — он больше ничего от него сейчас не добьется. Точно не добьется. — Что ты понял? — с порога спросил Мидей, не желая здесь задерживаться. Он злился, точнее… он был в бешенстве из-за непонятной, не вписывающейся ни в одни законы логики выходки Фаенона. Тот снова не ответил. Рука скользнула по ладони Мидея и насильно потащила в спальню. Сил сопротивляться больше не было. Да и не умел Мидей ему противиться. — Что ты понял, Фаенон? — Что я тебе нравлюсь. В этот самый момент у сидящего на кровати Фаенона Мидея внутри что-то оборвалось. Громко рухнуло. Нравился? О, нет. Фаенон Мидею не просто нравился. Он был им поглощён, словно огромной бездной. — Ясно, — короткий ответ, словно последняя попытка поймать спасательный круг. Если Мидей был титаником, то именно сейчас было бы его столкновение с айсбергом. — И все? Хотя, чего еще я от тебя ждал. — Ты хочешь все закончить? Хорошо, давай закончим, — если бы Фаенон тогда знал, как тяжело Мидею давались те слова, то наверняка бы ещё долго корил себя за них. Винил бы себя, что пытался играться с ним даже в такой момент. Но он тогда не знал. — Ха? Вот как? Ты так и не уловил, что я говорил в машине? — Нет. Ты сбиваешь меня с толку, Фаенон. Твоя эта выходка, и сейчас опять. Что ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы я это сказал? Хорошо. Да, блять. Я влюблен в тебя пять лет, я не смог тебе отказать в тот день, хотя и понимал, что мне будет больно из-за этого. — Подожди, что? Пять лет? Последние пять лет? Блять, Мидей, ты, — Фаенон вдруг сел на колени и уткнулся носом в бедро Мидея. — Мидей. Ты мне нравишься. Нет. Я люблю тебя, то есть… я, правда, люблю тебя. Я не знаю, сколько. Я просто… я просто знаю, что это произошло давно, и что… Что я не хочу быть тебе другом. Кем угодно, но не другом. Я трус. Я испугался, что, если я напрямую признаюсь тебе, то ты… откажешься от меня. А когда ты согласился переспать, я подумал, что ты хочешь меня. И решил, что это лучший выход. Я просто… испугался. Я не хотел, чтобы тебе было больно. Я просто идиот, — горячее дыхание Фаенона все еще оставалось на бедре, пока Мидей мысленно задыхался и хотел вдарить Фаенону, однако слишком жалко было бить это лицо. — Ты реально идиот, — сначала с губ сорвался облегчённый выдох, а затем смешок, ещё один и ещё, пока смешки не превратились в настоящую истерику. — Мы оба идиоты. Ну, а эта твоя пьяная выходка? Это Кирена надоумила? — Мидей спустился к Фаенону, оторвав его лицо от своего бедра и заставив взглянуть на себя. — Угу. Она сказала, что это могло бы тебя подтолкнуть, и… и что я могу так убедиться. — Боже. А тот парень, почему ты это позволял? Не говори, что это ебланская попытка вызвать ревность. Потому что ты стоял, словно манекен, тебе явно это не нравилось. — Ну, неудачно, да, — Фаенон уткнулся лицом в шею Мидея, неловко посмеиваясь. — Придурок. Боже, ты придурок, — шептал Мидей, зарываясь пальцами в волосы. И в этот момент он был счастлив. Бездна с красивым лицом и белыми волосами окончательно его поглотила, заставив полумертвых бабочек трепетать крыльями и словно молить выпустить их из раздраженного вредной едой желудка. Или кишечника, где они там обитали. — Можно? — губы Фаенона снова оказались на его шее, скользнули к подбородку. — Да. Фаенон принял это сразу как сигнал к действию, он стянул почти тут же одежду и с себя, и с Мидея, позволяя второму завалиться на кровать и раскинуть руки. Уши снова горели, то ли от того, что Мидей был абсолютно раздет, то ли от голодного пожирающего взгляда Фаенона. Уже куда более уверенные пальцы Фаенона, нежели в начале, нащупали в тумбочке лубрикант и вошли в сжатый анус. Два пальца то раздвигались на манер ножниц, то сгибались, задевая простату и заставляя Мидея кусать подушку. — У тебя снова уши красные. — А у тебя бы не были красные, если бы у тебя в заднице были два пальца твоего лучшего друга. — О, так мы все еще друзья? Прелесть, — пальцы надавили с куда большим нажимом, и к ним почти сразу присоединился еще и третий. — Мы — друзья. Хорошо, — пальцы двигались куда быстрее, чем до этого, словно собирались выжать из Мидея оргазм тут же и сразу. — Пожалуйста! Ты можешь медленнее? Или войди уже! — Мы друзья, Мидей? — губы Фаенона как-то слишком резко оказались около губ Мидея, горячее дыхание заставляло вздрагивать и дергать пальцами ног. — Блять, нет! Не друзья! Пожалуйста! — пальцы продолжали двигаться остервенело, слишком резко, даже грубо. — М, тогда кто мы? — язык облизал щеку, собрал маленькую слезинку, сорвавшуюся с белых ресниц. — Не знаю! Любовники? Пальцы наконец вышли, чтобы их тут же заменил твёрдый, истекающий предэкулятом член, новая порция холодной смазки оказалась на растянутых мышцах. — Снова мимо. Но уже рядом, — темп отличался от пальцев. На место грубых и резких движений, пришли слишком медленные и плавные, совершенно не глубокие. — Ты собираешься меня мучать, да? — язык скользнул по красным ушам, прошёл по яремной вене, задел поставленный еще около дома Кастории засос. — Скажи, кто мы, и я буду делать все так, как хочешь ты. Ну же, м? — губы Фаенона скользнули по губам Мидея. — Не знаю! Возлюбленные! Пара! Да кто угодно, блять, двигайся нормально, будь так добр! — с отчаянием закричал Мидей, уже желая просто столкнуть с себя слишком обнаглевшего возлюбленного. — Умница, — с нежностью произнёс Фаенон, наконец сменив темп на мелодичные глубокие толчки. — Хм. Перевернись, — Фаенон сам переворачивает Мидея, не вытаскивая член из ануса, поднимает его задницу к верху, пока голова находится внизу. — Уже устал? Рано, — так он проникал куда глубже, вырывая все новые и новые стоны из чужого рта. Шея была уже искусана и поцелована столько раз, сколько Мидей не мог сосчитать. Толчки усиливались с каждым новым движением, пока рука Фаенона скользила то по ягодицам, то по коже между членом и анусом, то по поджатой мошонке, порой задевая член. Мидей точно собирался сойти с ума этой ночью. Позже они лежали на уже чистых простынях под чистым одеялом, и сами тоже были чистые. — Я люблю тебя, — снова повторял Фаенон, целуя мокрую после душа макушку и прижимаясь всем телом к такому же тёплому, как он сам, Мидею, и тот отвечал ему полной взаимностью. На телефонах были сотни сообщений от друзей о том, что они в шоке с произошедшего, но очень рады, что это закончилось, и они оба наконец счастливы. И они, правда, были счастливы.