У Артёма слишком много страхов. Глупых, и не очень. У Кости страхов не было ещё с девятого класса, он их похоронил глубоко внутри. Их связывал один единственный школьный год, после которого оба вырвали эту страницу. Артем поставил жизнь на паузу, барахтаясь в собственных мыслях и надуманных ужасах. Костя просто жил. Но одна единственная встреча переворачивает реальность Артема на сто восемьдесят, и он больше не может скрывать все дальше.

Мозцэ всегда появлялся ночью. И всегда через окно. Тихий, незаметный даже для острого лисьего слуха. А может быть, Цзяоцю просто слишком привык к ночным проникновениям одного конкретного стража?

Моцзэ любил быть несчастным, любил отчаянно жалеть себя и ненавидеть себя за эту жалость. Моцзэ также отчаянно любил ненавидеть жизнь. Он любил свою иллюзию несчастья. Любил до тех пор пока в его серый убогий мирок подросткового максимализма не ворвался Цзяоцю, чьи волосы ярко отливали розовым, с желанием помочь всем убогим.

Моцзэ говорил редко. Он предпочитал показывать и действовать. И Цзяоцю он всегда показывал. Не говорил, но теперь все изменилось. Цзяоцю больше не мог видеть, не мог предугадать Моцзэ, как раньше.

Мидей всегда справлялся своими методами. А точнее бесконечными поединками ради поединков, где можно было выпустить эмоции. Скрывался за пафосом и мечтал о несбыточном. По крайней мере так было до того, как в его бесконечной гонке не появился Фаенон.