Кровь, что пахнет солнцем

      Санта застыл в дверях кухни, опершись о косяк. Ласково улыбнулся, наблюдая за Пертом. Тот двигался с кошачьей грацией: уверенные, отточенные движения ножа по разделочной доске сливались в мягкий стук. В воздухе, пропитанном теплом плиты, витал густой, аппетитный аромат. «Овощное рагу», — моментально понял Санта. Маг тихо покачал головой, едва сдерживая радостный смех.       Перт всегда готовил для Санты – и только для него одного, ведь ему самому, вампиру, еда была ни к чему. И эта забота всегда трогала Санту до глубины души, вызывая у него абсолютный восторг.       Легкой, почти бесшумной походкой он приблизился и обнял Перта со спины, прижавшись щекой к прохладной, шелестящей ткани его домашней рубашки. Провел носом по обнаженной шее вампира, ловя пряный запах крови, утонувший в густом аромате влажного леса.       Руки Санты скользнули по стройной фигуре, ощущая крепкие, будто стальные, мышцы под тканью, а затем ловко стащили с доски сочный кусочек помидора. – Санта! – воскликнул Перт предупреждающе, не прерывая ритма нарезки. Ему было совершенно не жалко несчастных овощей. Просто Санта словно неразумный ребенок всё время тянул пальцы прямо под нож. Конечно, вампирская реакция Перта исключала реальную опасность, но это не мешало ему переживать и возмущаться.       Санта звонко рассмеялся и оставил на его шее быстрый, влажный поцелуй. Перт вздохнул преувеличенно громко, отодвинул в сторону продукты и развернулся в его объятиях. Его темные глаза светились раздражением, смешанным с нежностью. – Ну и что ты тут вредничаешь? – спросил он с напускной строгостью, положив ладони на спину мага. – Люблю тебя, – беззаботно и солнечно ответил Санта, его улыбка стала еще шире. Он придвинулся вплотную, обвивая руками шею вампира. – И я тебя, – выдохнул Перт, и его губы мягко, но властно нашли губы Санты.       Санта ответил на поцелуй с энтузиазмом, прижимаясь всем телом, ощущая контраст тепла своей кожи и вечной вампирской прохлады. Перт усмехнулся прямо в губы мага, а затем с легкостью подхватил его на руки. Санта инстинктивно обвил его талию ногами.       Пара мгновений невесомости, которых Санта не заметил, осыпая шею вампира легкими поцелуями. И вот его уже буквально бросили на мягкую большую кровать. Матрас прогнулся под весом его тела. – Просил же так не делать, – проворчал Санта, приподнимаясь на локтях. Но предательская улыбка сама скользнула по его губам. –Я знаю, что тебе это нравится, – ухмыльнулся Перт, забираясь следом и нависая над ним. Его новый поцелуй уже не был мягким – он был глубоким, страстным, требовательным, забирая дыхание. – Я люблю тебя, – прошептал Санта, оторвавшись на миг, его глаза блестели в полумраке спальни.       Перт вскинул бровь, удивленный внезапным повторением. Но вместо слов он снова поцеловал его. В этот поцелуй он вложил все – непоколебимую преданность, обжигающую страсть, бездонную нежность. У Санты от этого шквала чувств защипало в глазах. Он притянул Перта к себе почти с отчаянием, впиваясь пальцами в его спину, сливаясь в одно целое.       В следующую секунду Санта перевернул их, оседлав Перта. Его губы прикоснулись к шее чуть ниже кадыка, а затем поползли вниз, к ключицам, обжигая кожу горячим дыханием. Дрожащие пальцы Санты взялись за пуговицы, но безуспешно скользили по гладкой ткани. С рычанием он что-то буркнул себе под нос — и щедрая толика магии разом распахнула рубашку, отправив пуговицы с тихим щелчком в темноту комнаты. — Какая нетерпеливость, — рассмеялся Перт, запуская ладонь под мягкую ткань футболки мага. — Кто бы говорил, — фыркнул Санта и, наклонившись, обвел языком его левый сосок, слегка прикусив.       Перт сдавленно выдохнул, его пальцы впились в простыню. Санта ответил самодовольной ухмылкой и двинулся ниже, выписывая губами влажный, горячий путь по каждому мускулу, каждому изгибу любимого тела. Он задержался у резинки домашних штанов, и эта пауза заставила Перта затаить дыхание. — Кажется, кто-то хочет поиграть, — довольно хмыкнул вампир.       Санта поднял на него взгляд. За абсолютной нежностью и желанием мелькнуло что-то еще. Но что именно, Перт не успел разобрать, затерявшись в этой любви, горящей в глазах мага ровным бездонным светом. — Лежи и наслаждайся, — приказал Санта медовым, властным голосом.       Любой ответ застрял в горле Перта, едва губы прижались к его основанию. Каждое прикосновение — губ, языка, пальцев — было до исступления медленным, трепетным и полным такой ласки, что от нее сводило зубы. Казалось, Санта стремился растянуть этот миг на вечность. — Санта... — прошептал Перт, уже не понимая, умоляет ли он остановиться или, наконец, сдвинуться с мертвой точки.       Санта коротко рассмеялся, и низкая вибрация его смеха отозвалась жаром где-то глубоко внизу живота Перта. Тот закусил костяшку пальца, сдерживая стон, едва удерживаясь на грани. И только тогда Санта позволил ритму смениться, уводя Перта к долгожданной, ослепительной развязке.       Почти целую минуту стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь отрывистым, тяжёлым дыханием вампира. Придя немного в себя, он повернул голову, рассматривая профиль Санты. Тот лежал рядом, уставившись задумчивым взглядом в потолок. – И что это было, радость моя? – хрипло спросил мужчина. – Я сделал это, Перт, – срывающимся голосом произнёс Санта. – Я придумал, как вернуть себе свободу.       Перт резко развернулся к магу. Поймал его взгляд. И наконец разобрал его. За любовью и нежностью в глазах Санты горел тихий, победный триумф. – Я знаю, как разрушить магию ковена, – прошептал Санта в ответ на все невысказанные вопросы. На его глаза навернулись слёзы счастья и облегчения.       Перт подхватил дрожащие руки Санты в свои, запечатал на ладонях мягкий, успокаивающий поцелуй, а затем большим пальцем нежно, почти благоговейно, стёр с его щёк влажные дорожки слёз. Его взгляд скользнул по знакомым чертам лица мага, остановившись на едва заметной тени усталости под глазами, на слегка обкусанной неделю назад губе – безмолвных свидетельствах тех бессонных ночей, которые Санта провел, склонившись над древними фолиантами, чертя и стирая магические схемы, пока Перт молча наблюдал со стороны, не смея прервать его исступленный концентрационный транс. Он видел цену этого открытия. Видел, как гаснет привычный блеск в этих глазах от умственного переутомления, как всё ниже опускаются плечи от каждой новой неудачи. И теперь, глядя на сияющий триумф сквозь слёзы облегчения, Перт испытывал глубочайшее, щемящее восхищение силой духа своего мага. – Я горжусь тобой, – выдохнул он искренне.       А потом новое понимание накрыло его с головой. Перт резко подался вперед, нависая над Сантой. Его улыбка стала опасной и хищной. – В каком порядке хочешь их головы?       Санта рассмеялся сквозь слёзы. И улыбнулся солнечно и радостно. – Без разницы, – усмехнулся он. – Главное, всё это закончится.       Перт склонился ближе, оставляя на губах Санты любящий поцелуй-обещание.