Кровь, что пахнет солнцем

      Воздух в зале сгустился, став тягучим и горьким, как пепел. Старейшина Ян замер посреди хаоса, спиной почувствовал ледяной холодок, не имевший ничего общего с разгоряченной атмосферой. По коже ползли невидимые мурашки, а на самом краю сознания, словно занозы, засело смутное, но неотступное ощущение опасности. — Что-то не так, — едва слышно выдохнул он, судорожно сжимая и разжимая онемевшие пальцы. — Магия ковена рухнула, вот что не так! — прорезал гул истеричный голос Оуэна. Его лицо исказила ярость, и он с силой швырнул на каменный пол обломки ритуальной чаши. — Ритуал, подпитывающий нас! Уничтожен! Мы обречены!       Его слова сработали как плеть. Зал взорвался. Кто-то рвал на себе одежды, кто-то бесцельно метался между колонн, натыкаясь на других. Женский вопль, полный чистого ужаса, взметнулся под самые своды и смешался с гневными проклятиями и призывами к тишине, которые тонули в нарастающем гуле.       Ян лишь стиснул зубы. Его плечи снова передернулись сами собой, будто он пытался стряхнуть с себя невидимую паутину. Да, ритуал был уничтожен. Это был крах. Но тошнотворное предчувствие, скребущееся изнутри, говорило ему, что крах только начинается. И причина его была не здесь. Она приближалась извне, огромная и безжалостная.       И вдруг все голоса, все крики были в одно мгновение срезаны оглушительным скрежетом. Из тени коридора возник мужчина. Его фигура плыла вперед, а рука с мертвенной бледностью впивалась в стену. Каменная пыль сыпалась из-под его ногтей с каждым плавным шагом. Это был Перт. — Вечер добрый, господа, — хищно улыбнулся вампир. — Кто ты такой? — Как ты сюда попал? — Сюда нельзя посторонним!       Крики посыпались со всех сторон. Ян поймал мрачный, предвкушающий взгляд вампира и тяжело сглотнул. Перт заметил его реакцию и оскалился. А затем мощным, неуловимым рывком двинулся вперед. Голова ближайшего к нему мага с глухим стуком упала на пол. В зале воцарилась гробовая тишина, разорванная лишь звуком падающего на пол тела. Десяток пар глаз, полных неверия и первобытного ужаса, застыли на безглавном трупе Оуэна. Перт мысленно отметил просевшую под весом тела пыль на полу.       Один.       И тогда зал разбушевался настоящим огненным штормом. Множество заклятий, крики ярости и страха рванули к вампиру. Перт стоял неподвижно и твердо. Хищник в стаде глупых овец. Ни одно из выпущенных заклинаний не причинило ему ни малейшего вреда.       Магия скатывалась с него, отскакивала обратно, вызывая у Перта лишь легкое, презрительное раздражение — как от назойливых мух. Кожа на его руках и шее слегка засверкала золотым узором, и на миг ему вспомнилось сосредоточенное лицо Санты, рисующего эти руны, — лицо, полное решимости подарить ему эту непробиваемую защиту.       Осознав, что все их действия тщетны, старейшины застыли. Перт ухмыльнулся и снова метнулся вперед. И еще одно тело свалилось к его ногам. Перт откинул вырванное из груди сердце в сторону и перевел взгляд на следующую жертву. Маги начали в панике разбегаться. Но стоило им добраться до двери, как пришла новая волна ужаса. Проход был запечатан. Мощным, сложным заклинанием. Вязь рун на двери складывалась в знакомую многим картину.       Магия Санты.       Старейшина Ян на негнущихся ногах отступил,понимая, что бежать им некуда. Перт приближался медленно и плавно, смакуя каждую секунду их животного страха перед ним.

***

      Санта стоял на крыльце, устремив взгляд на вечереющее небо. Теплый летний ветерок трепал его волосы, принося успокоение. Внезапно из-за поворота появилась сгорбленная фигура. Парень не удержался от холодной усмешки, распознав приближающегося человека. — Добрый вечер, старейшина Дарен, — с преувеличенной радостью произнес он. — Санта? — старик вздрогнул, увидев его. Застыл на несколько ступенек ниже. — Что ты тут делаешь?       Старейшина нахмурился, с тревогой смотря на Санту, а потом махнул рукой на свой же вопрос, поспешив внутрь. — Спешите узнать, что случилось с магией ковена? — донесся насмешливый голос ему в спину. — Что ты сделал? — тут же выпалил Дарен, разворачиваясь на месте.       Санта неторопливо поднялся по лестнице и застыл в паре метров. Улыбнулся хитро. На Дарена словно прорвавшаяся плотина обрушился звук. Грохот, чьи-то проклятия, крики, вопли. Мольбы о пощаде. Санта лениво махнул рукой, снова перекрывая слышимость. Дарен сглотнул с ужасом, уставившись на парня. —Ты... — его голос оборвался. —Я! — подтвердил Санта гордо. — Я разрушил ваш чертов ритуал. И уничтожил систему, с помощью которой вы годами воровали мою магию.       Двери за спиной Дарена бесшумно распахнулись. В проеме возник Перт. Его руки были по локоть в крови, лицо и одежда — перепачканы. И лишь подбородок и губы оставались пугающе чистыми. Жуткий символ, знак того, что Перт действовал не как хищник на охоте, а как каратель, пришедший за местью. Его тяжелый, мрачный взгляд остановился на фигуре Дарена. Последняя голова в его списке.       Санта шагнул вперед, склонил голову, заглядывая старейшине в глаза. И улыбнулся радостно, почти нежно. — И я всегда держу свои обещания, — торжественно прошептал маг.       Дарен почувствовал резкую боль в спине. Хрустнули ребра и позвонки. Перт ощутил, как одно бесконечное мгновение сердце старика еще бьется в его ладони. Это был финальный, самый сладкий удар. Он рванул руку назад, выдирая орган из груди. Тело Дарена медленно осело между ними. Последним, что он увидел, было улыбающееся лицо Санты.       Санта презрительно скривился, смотря на труп у своих ног. А потом равнодушно перешагнул через него, приближаясь к Перту. Вампир отклонился назад. — Запачкаешься, — нахмурился он.       Санта закатил глаза и демонстративно щелкнул пальцами. По фигуре вампира прокатилась теплая волна, смывая всю грязь. Санта довольно ухмыльнувшись, сократил расстояние и прижался к груди Перта, укладывая голову на его плечо. От вампира неприятно пахло свежей кровью и смертью. Но ему было плевать. Он полностью растворился в крепких объятиях, чувствуя, как ошейник, державший его все эти годы, наконец исчезает.       Перт только крепче прижал к себе его дрожащее тело, провел ладонью по спине в успокаивающем жесте. Ласково поцеловал в висок. — Судя по нарастающему гулу, сюда приближается толпа магов, — коротко хмыкнул Санта, поднимая взгляд. — И если у тебя нет желания продолжить развлекаться, нам пора уходить.       Перт коротко поцеловал его. И подхватил на руки. Они исчезли в вечерних сумерках, оставив за собой панику и разруху.

***

      Санта скользил ленивым взглядом по проходящей мимо толпе, просто вдыхая полной грудью влажный, прогретый весенним солнцем воздух. В голове царила блаженная пустота, будто после долгого шторма наконец-то наступил штиль. Мысли разбежались, оставив после себя лишь тихий гул облегчения.       И сквозь эту благодатную тишину прорвался яркий образ. Перт, ловко петляя между людьми, приблизился к нему. В его руке был рожок мороженого — три шарика: фисташковый, шоколадный и клубничный. Всё, как любит Санта.       Молча, с ласковой улыбкой, вампир протянул угощение. Санта тут же вгрызся в холодную сладость. Резкий холод свел зубы, но он лишь довольно фыркнул, размазывая мороженое по губам. Перт лишь качнул головой, и встал рядом, облокотившись на перила набережной, его задумчивый взгляд устремился на водную гладь городской реки, теряясь где-то вдали. — Почему именно набережная? — оперевшись спиной на холодный металл ограды, спросил Санта, рассматривая знакомый до мельчайшей черточки профиль. — Люблю воду, — почти беззвучно ответил вампир, пожимая плечами. — Она... умиротворяет. Стирает суету.       Санта обернулся, последовав за взглядом Перта. Река лениво несла свои темные воды, отражая редкие облака и отсветы окон на противоположном берегу. В ее неспешном течении была гипнотизирующая гармония. Хотелось верить, что и их жизнь отныне будет такой же плавной и глубокой, без резких поворотов и скрытых порогов. От одной только мысли о предстоящем спокойствии Санта коротко рассмеялся — с его-то характером он взвоет от размеренности уже через полгода. Ему подавай драйв и приключения. — А поехали куда-нибудь, — выпалил он внезапно, сам удивившись этим словам. Перт медленно перевел на него темные, меланхоличные глаза, в которых застыл безмолвный вопрос. — Куда-нибудь к морю. Или в горы, — стал развивать мысль Санта, раззадоренный собственной идеей. Он повернулся, зеркаля позу Перта, так что их плечи мягко соприкоснулись. — Всегда мечтал покорить какую-нибудь вершину. — Да ну? — тихо хмыкнул Перт, и в уголке его губ мелькнула скептическая искорка. — Нет, — тут же сознался Санта, широко и по-мальчишески ухмыляясь. — Но согласись, было бы круто!       Перт смягчился, и его улыбка стала теплой, почти нежной. Мысль, в самом деле, была неплоха. Он уже мысленно перебирал воспоминания о тихих бухтах, где шум прибоя заглушает все тревоги, и о суетливых городах с их безумными ритмами. Он мог бы показать Санте столько удивительных мест. — Кажется, я знаю, куда мы можем поехать, — томным шёпотом произнес Перт, склоняясь ближе. Его губы мягко коснулись скулы Санты, в незатейливой ласке. Рука легла на плечи, притягивая мага вполную.       Санта прикрыл глаза, и память тут же откликнулась эхом. Когда-то, будто в другой жизни, точно таким же шепотом Перт пообещал ему «альтернативу получше». И что ж... Стоило признать альтернатива и впрямь оказалась куда лучше. Уголки его губ поползли вверх, рисуя безмятежную, счастливую улыбку, и он позволил себе просто дышать этим моментом, этим миром, этим тихим счастьем, которое наконец-то стало их общим настоящим.​​