Вы верите в сказания?

— Да вы издеваетесь! Когда родители Чон Чонгука предложили всей семьёй отправиться в поездку перед его поступлением в колледж, он воспринял предложение с воодушевлением. У него были отличные отношения с родителями и, особенно, со старшим братом Джином, хоть они и успевали всё же пару-тройку поджопников за день друг другу отвесить. Чон уже представил, как они едут в Диснейленд или сплавляются по горной речке. Но он никак не ожидал, что они приедут в славянскую деревушку. — Добро пожаловать, гости дорогие! — их встретили юноши и девушки в традиционных одеждах: молодцы в подпоясанных белых рубахах с вышивкой на горловине и рукавах, а девицы — в сарафанах с венками на головах. Чон никогда бы не думал, что его джинсы и балахон будут смотреться неуместно. — Проходите, не стесняйтесь! Улицы деревушки пестрели праздничными узорами: повсюду развевались вышитые рушники, дома украшали венки из полевых цветов, и кругом шумели весёлые гуляния. Деревянные избы с резными наличниками показались Чонгуку пряничными домиками, но от идущего дыма из труб становилось как-то уютно на душе. — Для начала, испейте водицы колодезной, в городе такой не найдёшь, — у околицы их встретили местные жители так же в традиционных нарядах. Молодцы с поклонами приветствовали гостей, а девушки в ярких сарафанах поднесли хлеб-соль на вышитом рушнике. — Отведайте хлеб да соль и будьте дорогими гостями в нашем доме. — Это я могу! — сразу оживился Джин, он откусил огромный кусок хлеба и, довольный, запил водой из деревянной чаши. — Сколько в тебя влезть-то может? — Чонгук, всё ещё скептически настроенный к этой поездке, огляделся. По деревне разливалась музыка: гармонь играла весёлую мелодию, а сопелки подхватили знакомый мотив. — Только не нуди, мелкий, попробуй повеселиться ради разнообразия, — родители Чонгука и Джина с восторгом наблюдали за происходящим. На главной улочке, куда они направились после того, как сменили привычную одежду на славянские рубахи, кружились хороводы. Молодёжь играла в салки, а в центре собирали праздничные костры к вечеру. Гуляния разворачивались во всей красе. Однако Чонгук чувствовал себя не в своей тарелке. Необычные и незнакомые ритуалы и непривычная одежда вызывали у него лёгкое недоумение. Он старался держаться поближе к родителям, украдкой наблюдая за происходящим. — Кажется, я родился не в той семье! — Джин, казалось наоборот, был как рыба в воде. Медовуха из чарки в его руках исчезла удивительно быстро, и вот уже он кружился в хороводе с местными красавицами. Его заливистый смех смешивался с общим весельем, а движения становились всё увереннее и развязнее. Чонгук и хотел бы быть таким же открытым, как Джин, но увы, это не про него. — Красавица, не проходи мимо добра молодца, — звонкий смех разнёсся по деревне, когда брат, изображая богатыря, о котором только что услышал, поднимал тяжёлые доски. Местные красавицы краснели и прятали улыбки, но с удовольствием принимали его ухаживания. — Это, походу, я родился не в той семье, — Чонгук с завистью и раздражением смотрел на свою семью, которая веселилась наравне с местными. Он всегда был белой вороной среди них. Осенью он отправится в университет изучать умершие древние цивилизации, которыми грезил ещё с самого детства. Если бы он мог, забился бы в библиотеку и погрузился с головой в изучение истории. Хотя славянскую деревню и можно было назвать кусочком истории, всё же живость и весёлый нрав местных был ему чужд. Между тем родители Чонгука отправились изучать местные промыслы: глиняную посуду, деревянные игрушки, вышитые полотенца. Они с удовольствием пробовали угощения и даже научились играть на простенькой дудочке. Среди местных выделялся молодой юноша в расшитой рубашке. — Добрый молодец, ты чего один тут бродишь? — звонко приветствовал Чонгука юноша. Его тёмные длинные волосы были украшены лентами, а в руках он держал узорчатый рушник. — Вечером мы зажжём большой костёр, который прогонит все невзгоды и принесёт удачу. А вокруг него мы будем водить хороводы, петь песни и веселиться от души! Там будет много девушек. — Я не очень по народным пляскам, — отмахнулся неловко Чонгук. Как собственно и по девушкам. Его ещё с подросткового возраста не привлекали ровесницы. — Тогда, может, поучавствуешь в забавах для сильных и ловких? — улыбнулся юноша. Тот был совсем не славянской внешности, и Чонгук гадал, как он затесался среди местных. — Хочешь попробовать свои силы? — Ещё как хочет! — позади, откуда не ждали, появился Джин. — Хватит кукситься, братик, пора бы и в реальный мир выйти, а то сидишь днями над своими книжками. — Славянская деревня, конечно, реальнее некуда, — сострил Чонгук, которого только что взял за руку красивый юноша с широкой улыбкой. Он обвел взглядом братьев, задержавшись на каждом. — Так что же, добрые молодцы? Примете ли вы наше приглашение? — Я сделаю тебя, мелкий! — заявил Джин. Он всегда был уверен в себе, а две чарки медовухи в нём придали ему ещё больше уверенности в себе. — А вечером, — добавил местный с загадочной улыбкой, — мы узнаем, кто из вас достоин поцелуя красавицы! Площадка для состязаний была подготовлена заранее. Толпа собралась полукругом, ожидая начала соревнований. Джин был высоким и широкоплечим и выглядел весьма внушительным. Младший же, более подвижный и ловкий, уже распалился не на шутку, не скрывая азарта. Они с братом и так всю жизнь соревновались друг с другом. Схватка началась с перетягивания каната. Братья встали друг напротив друга, вцепившись в верёвку. — На счёт три, — скомандовал юноша. — Видишь лужу грязи под нами, сейчас ты в неё занырнёшь, мелкий, — дразнился Джин, мышцы которого напряглись, а жилы вздулись. Старший брат, используя свою мощь, медленно, но верно начал перетягивать младшего. — Давай! Тяни! — кричали болельщики. Чонгук пытался сопротивляться, но сила была не на его стороне. Канат медленно двигался в сторону Сокджина. С громким криком тот сделал последний рывок, и младший оказался на земле. — Оуу, только не плачь, Чонгуки, — Джин красовался перед девицами, на что Чонгук лишь осуждающе фыркнул. — Тебе надо подсобраться, если хочешь выиграть поцелуй красавицы или красавца, — юноша подал руку Чонгуку и помог встать. Поцелуй его не интересует, а вот выиграть брата — ещё как! — Теперь метание топоров! — объявил юноша. Помимо них, в соревнованиях участвовали и другие гости, но для братьев Чон это было личное противостояние. Топоры были тяжёлые, с длинной рукоятью. Джин размахнулся первым, но его топор вонзился в землю не слишком далеко. — Больше выделывался, — посмеялся Чонгук. Он, сделав несколько шагов для разбега, метнул свой топор. Тот, словно стрела, устремился вперёд, вонзившись в цель дальше, чем у старшего. — Выкуси! — Ладно, признаю, топоры — это не моё, — девушки, наблюдавшие со стороны за ссорой двух надутых индюков, похихикивали. Решающим поединком стал переход по гладкому бревну. Оба брата подошли к реке, готовые показать всё своё мастерство. Нужно было всего лишь пройти по бревну и схватить платок, не упав при этом в реку. Чонгук заметил, что бревно довольно скользкое от росы. — Может, сдашься на берегу? — подначивал Джин. — Бегу, и волосы назад, — старший начал первым. Он двигался уверенно, но медленно. Чонгук же, используя всю свою ловкость, пытался обогнать его. Толпа затаила дыхание. Братья почти одновременно достигли середины каждый своего бревна. — Ах, блин, — в этот момент Чонгук сделал резкий рывок, решив, что так будет эффективнее, чем ползти как улитка, но поскользнулся и рухнул прямо в речку. Когда Чонгук вынырнул, он услышал, как толпа взорвалась аплодисментами в адрес Джина, который гордо махал платком.

***

Переодевшись в сухую и чистую одежду, Чонгук с Джином уселись за деревянные столы, чтобы перекусить после таких активных забав. — Вы верите в сказания? — спросил Чимин. Так звали юношу с широкой улыбкой, что встретил их у ворот. — В смысле, в сказки? — усмехнулся Джин, который ни на минуту не переставал флиртовать с девушками вокруг. — Сказки для детей, идиот. Сказания — это народный фольклор, — сыронизировал Чонгук, который уже менее скептически относился к поездке. — Мелкий, ну у тебя и помойка во рту. Прояви хоть немного уважения к победителю! — Джин закинул руку на плечо брата и потрепал по волосам. — А русалки — это, правда, красивые девицы с рыбьим хвостом, которые крадут сердца моряков? — Не совсем, — посмеялся Чимин, указывая всем присаживаться на скамьи из берёз вокруг костра, который будет гореть вечером, наверняка освещая всё вокруг. — В славянской мифологии русалки представляли собой вид проказливой нечисти. — Проказливой нечисти? — переспросил Чонгук, заинтересовавшийся чем-то впервые за день. — Русалками считали девушек и юношей, которые утопили себя из-за несчастной любви. Они таили обиду и даже злобу на живых, поэтому и утаскивали молодых юношей и девушек на дно, — обыденно рассказывал юноша, поправляя волосы. — Как-то не похоже на русалок из Диснея, которые пели песни на дне океана, — отшутился Джин, протягивая пустую кружку улыбчивой грудастой девице, разливавшей медовуху. — Русалки любили подшучивать над людьми, они заманивали деревенских в воду, пугали путников, воровали одежду купающихся, а могли и защекотать до смерти. — Правда? — Чонгук внимательно слушал, отпивая очередной глоток обжигающей настойки. — Тогда почему их воспевают в сказаниях? — Все русалки были чаровницами и красавицами, — игриво ответил Чимин. — Они околдовывали людей, пели им и танцевали, заманивая в свои тёмные воды. Так что не подходите близко к воде, особенно сегодня. — Почему сегодня? В пятницу они более активны? — шутки Джина разрядили таинственную обстановку, и все вокруг засмеялись. — Сейчас зелёные святки, так же известные как русальная неделя. Русалки ищут себе жертву, чтобы украсть невинную душу, — юноша говорил мистическим голосом, с каждым словом переходя на шёпот для большей драматичности. — Будьте осторожны, если только действительно не хотите встретить русалку. — Я в это не верю, — Чонгук махнул рукой в сторону рассказчика. — Русалки, лешие, домовые. Чушь какая. — Что ж, как насчёт гадания на суженого? У вас есть возлюбленная? — слегка смутившись, спросил Чимин, глядя на Чонгука. — Ооо, нет у него никого! — воодушевился Джин, подталкивая младшего к девушкам. — Он всенепременно идёт гадать на любовь. — Слышь, — Чонгук наклонился к брату, якобы за кружкой, и сквозь стиснутые зубы прошипел: — Мне девушки по боку. — Значит, гадай на мужика! — Джин радостно смотрел, как уходит недовольный младший. — У меня вот тоже суженой нет, — девицы за столом захихикали, подсаживаясь к нему поближе.

***

На пёстром лугу, полном полевых цветов, собрались юноши и девушки. Чонгук думал удрать по дороге, но какая-то девица вцепилась в него руками и не желала отпускать. Ему вот больше Чимин приглянулся, нежели грудастая блондинка. Но он покорно шёл за всеми на поле. — С давних пор деревенские плели венки да на суженого гадали. Венок, как оберег, символ красы да чистоты. В него особые цветы вплетаются: незабудки — знак верности, васильки — знак нежности, ромашки — чистота помыслов. Что за ерунда, подумал Чонгук, усевшийся вместе со всеми в кружок на поле. — Сначала берём основу, — девушка показала на длинный стебель. — Теперь добавляем в плетение цветы. Чонгук, будучи педантом, не мог сплести венок "на отвали". Он склонился к земле, аккуратно срывая цветы: нежные незабудки, яркие васильки, скромные ромашки. Его пальцы ловко переплетали стебли, создавая узор, как и показывала девушка. — Теперь самое главное, — продолжила она, — когда венок готов, там, у воды, загадываем желание да отпускаем венок по течению. Обязательно приговаривая: Я у реченьки сижу, И венок в руках держу, Опускаю в воду я, где же ты судьба моя. В воду брошу я венок, Пусть плывёт далёко, Покажи лик жениха, жду судьбы намёка. Все девицы поспешили к берегу, приложили венок к груди и начали повторять приговор. Затем, с замиранием сердца, опустили венки на воду. Если венок поплывёт — Жених сам тебя найдёт, Если к берегу прибьёт — Счастье в дом тот не придёт. Чонгук скептически посмотрел на старушку, которая очень его насторожила, внезапно оказавшись рядом, и небрежно бросил венок в воду. — Ещё я в эту чушь не верил, — бормотал он про себя. Течение подхватило венки, понесло их вдаль. Девушки следили за ними, затаив дыхание. Кто-то радостно вскрикивал, а кто-то смотрел с тревогой.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в золотистые тона. Чонгук, изрядно выпив и позабыв о своём недовольстве, за обе щёки уплетал угощения со стола. Прикончив ещё один стакан с настойкой, Чонгук почувствовал зов природы и направился в сторону, где, ему казалось, он видел туалет. — Мелкий! — полушёпотом, полукриком раздался голос Джина. — Куда намылился? — Отлить, — Чон закатил глаза, когда его уже тоже пьяненький брат приобнял за плечи. — Ты ток давай там поаккуратнее, а то сам знаешь… — старший улыбался каждой проходящей девушке, чем жутко бесил Чонгука. Как можно быть таким блядуном? Неужели они родственники?! — Знаю что? — спросил Чон, наконец выпутавшись из захвата старшего, не без потерь, конечно. Выкручиваясь, он выдрал пару тройку своих волос, завтра, сто процентов, останутся синяки, да ещё и медовуху на кроссы пролил. Чонгук бесшумно выругался. — Смотри, куда ссышь, говорю, — махнул ему Джин, — а то тебя русалки утащат. — Вот бы они тебя утащили, придурок, — Чонгук показал старшему средний палец, на что брат отправил ему воздушный поцелуй. Наверное, он даже будет скучать по их милой брани с братом. Сумерки уже начали медленно опускаться на лес. Чонгук шёл по тропинке, погружённый в свои мысли. Через две недели он будет сидеть на парах — далеко от родителей и брата. Он с нетерпением ждал, когда уедет, но всё же время от времени лёгкая тоска тянула в груди. Лёгкий ветерок играл листвой, унося с собой шум сидящих у костра людей и музыку, сопровождавшую его одинокую прогулку. Тропинка извивалась между деревьями, то ныряя в густые заросли, то выныривая на небольшие прогалинки. — Хорошая вещь, однако! — Чонгук глянул на темно-коричневую жидкость в деревянной кружке, которая приятно согревала нутро, но не туманила разум. И даже добавляла шагу лёгкости, а мыслям — полёта. Постепенно деревья расступились, и Чонгук вышел к реке. Водная гладь казалась зеркалом, в котором отражались последние лучи уходящего солнца. Тихая заводь манила своей загадочностью, и Чонгук не смог устоять перед соблазном подойти ближе. — Это ещё что? — у самого берега, около большого валуна, поросшего водорослями, что-то двигалось. Приглядевшись, он увидел свой венок. Тот самый, что сплел днём. Видимо, его вынесло на берег течением реки. — Ну да, все венки уплыли вниз по течению, а именно мой прибило к берегу, — недовольно буркнул Чон. Оставив кружку на берегу, в два больших прыжка Чонгук оказался на вершине валуна. Ему пришлось присесть на колени, чтобы дотянуться до венка. Благо камень был довольно плоским. — Иди сюда, — он потянулся рукой и подцепил венок длинными пальцами. Он, конечно, не верил во всю эту чушь с гаданием, но ведь только его венок оказался прибитым к берегу. — Как там было? — темные брови нахмурились, он судорожно пытался вспомнить слова той девушки. — Я у реченьки сижу… венок в руках держу, — собрать воедино обрывки фраз оказалось не так-то и просто, особенно после выпитой медовухи. Пробормотав что-то себе под нос пару раз, Чонгук решил, что вспомнил почти весь стишок. Он обернулся назад, посмотрев, не видел ли его кто, хотя и прекрасно знал, что на берегу он один. — Какая глупость! — помотав головой, Чонгук всё же ещё раз оглянулся, убедившись, что за ним никто не наблюдает, прежде чем начать говорить. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул: Я реченьки сижу, И венок в руках держу, Опускаю в воду я, где же ты судьба моя. В воду брошу я венок, Пусть плывёт далёко, Покажи лик жениха, жду судьбы намёка. Произнеся незамысловатый стишок, Чонгук кинул венок в воду, но тот никуда не поплыл. Так и остался на месте, пустив лишь волны по глади воды. — Ну и чёрт с тобой, — Чонгук спрыгнул с валуна, пнув камушки носом кроссовка. Он решил, что напьётся сегодня и рухнет спать в сенях на стоге сена, но для этого ему нужно выпить ещё пару чарок медовухи. Хи-хи-хи Чонгук замер на месте. В его голове раздался чей-то смех. Медленно оборачиваясь, он посмотрел вокруг, но не заметил ни единой души. — Я уже напился что ли? — подозрительно посмотрев на пустую кружку, Чонгук дёрнул головой и направился дальше от берега. Хи-хи-хи В этот раз смех раздался не только в его голове, но и по округе. В этот момент лес словно замер. Ни ветерка, ни шороха — только тихий плеск воды о берег и биение собственного сердца. Чонгук стоял, заворожённый этой необычной тишиной, которую нарушал лишь человеческий смех. — Какого чёрта! — хоть он и не был трусом, но всё же ощутил недоверчивый мороз по коже. Ему показалось, что смех идёт со стороны валуна. Вновь вскочив на камень, но уже не так резво, как в прошлый раз, Чонгук наклонился корпусом к венку, вглядываясь в мутную воду. — Мать твою! — Чон отпрянул назад, вдруг разглядев чьи-то глаза из-под толщи воды. Он свалился назад, проехав задницей по камню и намочив джинсы. — Хи-хи-хи, — на этот раз виновник игривого смеха показался самолично. Большой валун, на котором пару секунд назад сидел Чон, обвили две белоснежные руки. Из-за камня показался человек с венком на голове. — Что б меня… — Чонгук в шоке наблюдал за существом. Оно подтянулось на руках с грацией, от которой перехватило дыхание, и село на огромный валун у берега. Его кожа отливала перламутром в последних лучах заката, а длинные, распущенные волосы цвета тёмной воды плавно колыхались в воздухе. Чон замер, не в силах пошевелиться. То, что он увидел, казалось невозможным, да нет, даже нереальным. Переведя взгляд ниже, он увидел хвост. Изумрудно-зелёная, словно самое сердце леса, чешуя переливалась в сумерках, будто сотканная из лунного света и листвы. — Русалка! — выпалил не подумав Чонгук. — Разве я похож на девицу? — возмущённо заявило существо, сложив руки на груди. — Н-нет, — существо, точнее русал, Чонгук решил так назвать его в своей голове, заметило его. Их взгляды встретились. В чужих глазах, глубоких и таинственных, как речная вода, читалось озорство. — Конечно нет! Груди нет, зато есть штучка между ног, как у тебя, — он не испугался и даже не попытался скрыться. Наоборот, заинтересованно смотрел, будто оценивая, достоин ли Чонгук того, что сейчас видит. — Как… Почему ты здесь? — Чонгук чувствовал, как сердце колотится где-то в районе горла. Венок, который он недавно держал в руках, вдруг оказался на голове у юноши, когда же сам юноша показался ему довольно знакомым. — Тебе лучше знать, — посмеялся юноша, болтая кончиком хвоста из стороны в сторону. — Это ведь ты меня позвал. — Я? — Чонгук ошарашенно смотрел на существо из сказаний, в которые он не верил. Неужели его присказка сработала?! — Ну не я же, — хоть тело его и оцепенело, Чонгук смотрел на столь красивое лицо перед собой, не в силах отвести взгляд. — Я бы позвал кого повыше. — Ты настоящий? — пропустив издёвку про рост, спросил Чон. Всё ещё сидя на сыром песке с камнями, Чонгук не замечал, что его джинсы продолжают намокать. — Потрогай и узнаешь. Я не кусаюсь, — на идеально ровном лице озарилась шкодливая улыбка. — Обычно я душу и утаскиваю с собой на дно, — самым невинным голосом произнёс юноша. Чонгук хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле. На не слушающихся ногах он поднялся с земли и побрёл в сторону валуна. Русал плескался в воде, брызги отлетали в разные стороны, нарушая тишину ночи. — Издеваешься? — Чонгук остановился на рядом лежащем камне. — Нет, вполне серьёзно, — русал смотрел на человека широко раскрытыми глазами, попутно изучая его. — Я правда могу дотронуться? — юноша улыбнулся и кивнул. Непреодолимое желание манило, словно окутывая плетьми вокруг тела. Рука сама потянулась к хвосту. — Эй! — целая куча брызг от всплеска воды окатила Чонгука — хвост русала ударил по глади реки. — Я могу всё объяснить, — юноша смущённо хихикнул. Хвост двигался сам по себе. — Со мной такое впервые, сам не понимаю, как так вышло! — Чонгук недоверчиво посмотрел на русала, который произнёс отнюдь не двусмысленную фразу. Он протёр рукавом лицо и присел на колени. Рука осторожно коснулась места, где плавники переходили в хвост. — Ого, — подушечками пальцев Чонгук почувствовал холодную как лёд чешую, но в то же время та была мягкая как бархат. Он вёл рукой вверх, прощупывал каждую чешуйку. По хвосту шла едва заметная приятная вибрация, отдалённо напоминающая мурлыканье кота. — Невероятно, — пройдя колено, ну, как ему показалось, он перешёл на бедро. — Стой! — остановила его чужая мокрая рука. — Дальше просто так нельзя трогать, — лицо русала неожиданно для Чонгука оказалось слишком близко к его собственному. Он не заметил, как сам приблизился, пока гладил его хвост. — Просто так? — Чонгук не хотел останавливаться, ему хотелось и дальше трогать русала. Быстренько прикинув в голове, он выпалил: — Что ты хочешь взамен? — Взамен? — заинтересовано оживился русал, подавшись корпусом ближе к человеку. — Я украду у тебя поцелуй! — Чон раскрыл рот от удивления. — Поцелуй и всё? — какая ерунда, подумал Чонгук. Но это была не ерунда. Он смотрел на пухлые губы напротив, не в силах оторваться. Такие сочные и наверняка мягкие на ощупь. Ему хотелось впиться в них губами, терзать невозможно долго. Чонгук был словно околдован. — Поцелуй… невинной, девственной души, — руки русала накрыли прохладное лицо Чона, нежно касаясь кожи. Наконец, он потянулся к его губам… — Но я не девственник, — прошептал в приоткрытые губы Чон. Глаза существа распахнулись от удивления и возмущения. — Не девственник? — спросил русал, всё ещё держа лицо Чонгука в руках, но немного отстранившись. Тот покачал головой. — Правда? Даже на чуть-чуть? — Я потерял девственность ещё в пятнадцать! — усмехнулся Чон с долей гордости в голосе. — Ты прям везде-везде не девственник? — русал осмотрел Чонгука, словно на частях его тела могла быть надпись «Девственно чиста». — Тогда… — задумался русал, замерев на мгновение, — прощай! — он оттолкнул Чонгука и нырнул в реку, словно его тут и не было. — Стой! Куда ты? — Чонгук ринулся вперёд, надеясь схватить русала, но его рука соскользнула с камня, оставляя глубокий порез на ладони. — Проклятье! — он и сам не знал, как удержался и не свалился в воду вслед за исчезнувшим русалом. Лицо Чонгука исказилось от боли. Из глубокого пореза на ладони сочилась кровь, но ему было всё равно. Он лишь судорожно всматривался в гладь воды, надеясь вновь увидеть русала. — Идиот! — он испытывал жгучее чувство разочарования, никогда прежде он не испытывал такого желания поцеловать кого-то. — Но если так подумать, — вновь раздался сладкий голосок, — если ты не девственник, мне нужно будет кое-что больше, чем поцелуй. — Я готов отдать тебе что угодно, — завороженно ответил Чонгук, наклонившись корпусом над водой, из которой вынырнул русал. — Только скажи. Чонгук видел лишь пару ярко горящих глаз. Руки тянущиеся к его лицу. И мягкое касание губ, что затуманило разум.

***

Почему он на мне сверху? — первое, что пришло в голову Чонгуку, когда он вновь открыл глаза. Абсолютно нагой юноша сидел на нём верхом. Они оказались на том самом стогу сена, на который он хотел завалиться спать. Пока он недоумевал от увиденного, русал шустро расстегнул молнию на брюках. — Эй, что ты делаешь? — запаниковал Чонгук, хаотично блуждая взглядом в разные стороны. — Твой хвост! — Какой хвост? — улыбнулся юноша, продолжая стаскивать до колен штаны вместе с бельём, — Я же говорил, что у русалок нет хвоста, это лишь фантазии людей. — Что? — туман в голове начал немного проясняться. Наконец, Чонгук понял, на кого был похож русал. Чимин! Тот юноша, который встретил их у ворот и рассказывал сказания. Но Чон точно уверен, что русал сидел на камне и у него был хвост. Чонгук даже помнил ощущение от прикосновения, а теперь… Вместо хвоста была вполне человеческая пара ног. Он оглядел русала с ног до головы. Его вьющиеся чёрные волосы спадали с плеч, закрывая грудь и талию. — Я не понимаю. — Мы лишь немного поиграем, Чонгук. Хи-хи-хи Чимин накрыл ладонью свой уже сильно возбуждённый член, проведя несколько раз по всей длине. Глаза Чонгука округлились при виде такого великолепного тела. Он никогда не видел настолько красивого парня. Его прямая осанка, плавные изгибы, тонкая талия, полные бёдра. И даже член, прямой и длинный, идеально розового цвета, всё в нём было нереально прекрасным. — П-постой! Что ты делаешь? — Чонгук попытался двинуться, но его тело не слушалось. Не то чтобы он был против красавца, сидевшего на его бёдрах, но оцепенение в конечностях его смущало. — Ты сам меня позвал, хотел целовать, а теперь испугался? — игриво спросил Чимин, оперевшись одной рукой о пресс Чонгука, а другой лаская себя под сдавленные стоны. — Я не испугался, — фыркнул Чонгук, — я не могу пошевелиться, — наблюдать за тем, как Чимин удовлетворяет себя, покусывая губы и сжимая бёдра от нетерпения, — это нечто. Его рука блестела от перламутрового перелива из-за выделяемой жидкости. Невероятно. Желание повалить юношу на сено и как следует отыметь его разливалось патокой по телу, но увы, Чонгук мог лишь смотреть, не имея возможности и шевельнуться. — Просто полежи тихонько, я всё сделаю сам, — Чимин протянул руку вниз и резво схватил твёрдый член Чонгука. Тело накрыло волной удовольствия, умелые и настойчивые ласки кружили голову и заставляли пальцы на ногах поджиматься. Глубоко внутри всё больше пробуждались похоть и желание. — Ах, — тяжёлое томное дыхание коснулось мочки уха Чонгука, когда Чимин склонился к нему, соединяя два члена в руках. Из глубины горла вырывались протяжные стоны. Русал двигал бёдрами, принося удовольствие им обоим. — Чёрт, — выругался Чонгук, что мог довольствоваться лишь теми крохами, которые ему перепадали. Он привык брать, а не лежать на лопатках, отданный на волю партнёра. — Агх, — русал запрокинул голову, окидывая волосы назад, и издал глубокий стон при очередном поступательном движении бёдрами. — Ха! — всхлипнул Чонгук, внизу живота которого возникло невыносимое томительное чувство. Он был близок к скорой разрядке, но вдруг всё прекратилось. — П-почему ты остановился? — он приподнял голову, увидев, наконец, лужицу у себя на животе. Чонгук кончил. В тумане возбуждения вперемешку с адреналином он не заметил, как излился. — Так быстро? Уверен, что не девственник? — хихикнул Чимин, продолжавший ласкать себя. Он коснулся лужицы на животе, собирая капли кончиками пальцев. — Уверен, — Чон как заворожённый смотрел на русала, который без стеснения слизал с пальцев сперму. Если разум Чонгука до этого момента не поплыл, то сейчас он должен был просто вытечь из всех щелей, ведь Чимин творил невообразимо прекрасное развратное непотребство. Разведя сильнее ноги в стороны, русал сгрёб свою мошонку в ладонь, приподнимая выше, чтобы открыть доступ к его дырочке. — Чтоб меня… — шустрые пальцы проникали в розовое колечко, которое так приглашающе раскрывалось. Чимин растягивал себя, используя сперму Чонгука, проталкивая один палец за другим. От осознания происходящего член вновь налился кровью и стал ещё твёрже. — Нравится? — сладострастно спросил русал, на что Чонгук мог лишь кивнуть. Он тщетно боролся с неведомой ему силой, которая удерживала его без движения. Чон сильнее стиснул зубы, когда Чимин приставил головку его члена к растянутому входу и погрузил её наполовину внутрь себя. — Ха! — Чонгук, широко распахнув глаза, тупо смотрел на то, как потрясающей красоты существо насаживается на его член, придерживая у основания. Перламутровые разводы на его члене поблёскивали на свету, завораживая. Наверное, это из-за того, что юноша русал, иначе как объяснить подобное? Может быть, он напился и спит под деревом, и всё это ему лишь кажется?! Но ведь пульсирующее ощущения жара и узости были отнюдь не иллюзией. — Ху… — непроизвольно вырвался глубокий вздох. Чонгук чувствовал, как с каждым толчком он проникает глубже. С каждым чёртовым движением на его члене Чимин всё сильнее сжимался от удовольствия и всё больше терял над собой контроль. - Нгха! — лишённый от наслаждения бдительности, русал ослабил хватку, и Чонгук смог схватить его за упругие ягодицы, войдя наконец до самого конца. Он сминал пальцами горячую упругую плоть, помогая движению. — Да, боже… — почувствовав хоть немного контроля над собственным телом, Чонгук продолжил мять ягодицы и толкаться в горячее нутро, выбивая сладострастные стоны. Чимина вело. Он уже не седлал его так уверенно, как прежде, полностью контролируя ситуацию. Русал перенёс вес на колени, позволяя Чонгуку свободнее двигаться. — Х-хочу коснуться твоих губ, — произнёс Чонгук, не прекращая трахать его. — Ммн, — борясь с противоречиями внутри себя, русал всё же кивнул, ослабив невидимые оковы. Чонгук прижал свои губы к губам Чимина. Его язык неистово проник внутрь, грубо и ненасытно исследуя чужой рот. Русал позволил этому безумному поцелую продолжаться и продолжаться, кружа и так не соображающую голову. — Ах, стой… — но Чон не собирался останавливаться. Он терзал пухлые губы, целовал шею и ключицы, а потом снова и снова осыпал поцелуями губы. Приобняв одной рукой Чимина за талию, а другой настойчиво лаская его торчащие на соблазнительной груди соски, которые вскоре стали влажными и блестящими от слюны, Чонгук полностью растворился в нём. Всё, о чём он мог думать, — как доставить партнеру больше удовольствия. Звук трения их тел, смешанный со звуком тяжелого дыхания и рваных поцелуев, наполнил слишком тесные сени. Чонгук не мог и глаз оторвать от вздымающейся груди. Он лизнул в очередной раз сосок, сильнее прежнего втянув его в рот. — Стой, нха… — русал попытался оттолкнуть парня, но движение превратилось в короткий вскрик, так как в этот момент Чонгук резко толкнулся внутрь. Совсем осмелев, Чон уложил Чимина на лопатки, рукой приподнимая его колено. Широко раздвинув ноги юноши, он безжалостно вошёл в него на всю длину под звук сдавленных стонов. — Я сейчас сойду с ума, — наслаждение затапливало с головой. Каждое движение подводило Чонгука к краю. Всё ещё затуманенный разум словно иначе воспринимал реальность. Ему хотелось больше, сильнее, глубже. Крепко стискивая талию пальцами, Чонгук заворожённо смотрел на поблёскивающие от слюны небольшие соски, так манящие его. Он не выдержал и накрыл ладонью грудь, сильнее зажимая сосок между пальцев. Чонгук покусывал выступающий между широко расставленными пальцами бугорок, наслаждаясь сладкими стонами. — Агх, — Чимин выгибался навстречу толчкам, хватая ртом воздух. Он попытался хоть за что-нибудь ухватиться пальцами, но под его рукой была лишь солома, которая нещадно царапала нежную кожу спины. — Прекрати! Ты откусишь его! — Ммн, — Чонгук улыбнулся, не выпуская сосок изо рта, он всасывал его в рот, лизал и кусал, пока Чимин извивался под ним от слишком сильной стимуляции. Пока Чон терзал грудь русала, он замедлял движения бёдрами, пока окончательно не остановился. Чон уже и сам был на грани. — Почему ты остановился, двигайся! — потребовал Чимин, сжав пальцами волосы Чонгука. Отлепив нахального юнца от своей истерзанной груди, он увидел на его лице самодовольную улыбку. И это русалок-то называют проказливой нечестью. — Ты…! — Сейчас мы и узнаем, девственник ли я! — усмехнулся Чонгук. Одним движением он перевернул русала на живот, ставя его в коленно-локтевую. Он вошёл резко, под протяжный стон, заполняя собой всё внутри. — Да! — Чонгук быстро задвигал бёдрами, насаживая податливое тело на свой член. Чимин послушно прогибался в пояснице, позволяя члену Чонгука проникать глубже. Из его уст непрекращающимся потоком лились стоны и непонятные звуки. Он бы и хотел двигаться с ним в одном ритме, но мог лишь уткнуться грудью в сено и позволять брать себя. — Боги… — горячие узкие стенки беспорядочно сжимали член Чонгука, пульсирующие ощущения доводили до безумия. Он должен был кончить, сейчас, немедленно. — Ха… — русал испустил долгий стон, сначала сильно сжавшись вокруг него, а после и вовсе обмякнув. Тело юноши периодически подрагивало от уходящего удовольствия. Чонгук изливался внутрь горячего нутра, продолжая крепко сжимать Чимина за ягодицы обеими руками. Вскоре Чонгук повалился на него следом, пережив столь бурный оргазм. Его сил хватило лишь на то, чтобы выставить руку и не раздавить Чимина своим весом. Он рухнул рядом, сгребая Чимина ближе к себе. Оба тяжело дышали. — Ты…! — Чимин пришёл в себя первым. Он повернулся к Чонгуку, но вместо того, что бы ругаться из-за возмутительного поведения юнца, он засмотрелся на чужие губы, растянувшиеся в улыбке. Мгновение спустя, их губы встретились вновь, языки сплетались воедино в поцелуе. В сладком, дурманящем поцелуе. С каждым движением губ Чонгук всё больше и больше проваливался в небытие. Он пытался бороться, хватаясь за ниточки реальности, но его глаза медленно закрывались. Руки, обнимающие горячее тело, ослабли, и он провалился в сон…

***

Чонгук проснулся с рассветом под песню петуха. Голова трещала, как после похмелья, кости ломило, а тело покалывало от зуда. — Чёрт, сено… — оглядевшись по сторонам, Чонгук мысленно выругался. Это ж надо было заснуть в стогу сена… Постойте! Картины прошлой ночи хаотично всплывали в разуме. — Где он?! — Чонгук резко обернулся, вскочил на ноги и даже зачем-то начал перебирать сено, словно русал мог спрятаться под ним. В сенях был только он. — Какого чёрта?

***

Месяц спустя Чонгук сидел в огромной аудитории перед началом лекции. Он рассматривал шрам на своей ладони, оставшийся после загадочной ночи, которую он никак не мог себе объяснить. В тот день Чонгук обыскал всю деревню, но никто не знал парня по имени Чимин. Ни по имени, ни по описанию внешности Чонгук не смог его найти. Чон уже ни раз думал, что, может, он напился и всё себе придумал, но ведь на его руке остался шрам. Шрам! Не порез, как если бы он просто распорол кожу о камень, а заживший порез. Как такое может быть? Лекция уже началась, судя по тому, что студенты затихли, но Чон продолжал глядеть на шрам, рассекающий его ладонь. — Вы верите в сказания? — в аудитории раздался голос профессора. Вопрос показался ему знакомым. Чонгук перевёл взгляд на мужчину за кафедрой. Не может быть... — Верю! — он тут же подскочил со своего места и выкрикнул на всю аудиторию. По залу прошёлся смешок. — Особенно в сказания про русалок! — мужчина за кафедрой снял с себя очки, разглядывая вскочившего юношу. — И что же вы знаете про русалок, студент? — обойдя кафедру, мужчина в рубашке и строгих брюках облокотился поясницей о стол, с интересом наблюдая за юношей. — Русалки — бессовестная проказливая нечисть, которая соблазняет молодых людей, проводит с ними ночи, а на утро исчезает, будто и не было ничего, — ревностно выпалил Чонгук, сверля взглядом профессора, на лице которого играла шкодливая улыбка. — Интересная теория, обязательно её обсудим, — профессор Пак улыбался, смотря на то, как начинает закипать Чонгук, не собирающийся сводить с него глаз. Хи-хи-хи