Бедствие

Говорят, страх и ужас формируют в человеке новую личность. Но стоит к ним примешаться отчаянию и злости — и рождается монстр. Настоящий. Холодный. Ненасытный. Помни: если заглянешь в глаза такому человеку и увидишь в них бездну — не стой. Беги. Селена  Я не помню своего детства. Совсем. Как будто кто-то аккуратно вырезал годы из моей памяти. Пусто. Ни лиц, ни голосов, ни одной чертовой фотографии. Где мои родители? Почему дядя всё эти годы молчал? Что случилось со мной? Чем больше думаю, тем громче стучит в висках. Если копну глубже — голова просто взорвётся. Рано. Рано, Селена. — Селена? — голос Сэма вырвал меня из собственного водоворота мыслей. Он сидел рядом, со стаканом в руке, бросая на меня взгляд, в котором пряталось едва заметное беспокойство. — А? Ой… Прости, задумалась. — Я привычно натянула улыбку, ту самую, под которой можно спрятать весь ад. Дешёвый трюк, да. Но иногда это спасает. — Допустим, — он уставился в дно своего пустого стакана. — День сегодня… мягко говоря, говно. Пойду спать. Ты тоже не сиди долго. Спокойной ночи. - Не дождавшись ответа, он ушёл, а я осталась наедине с алкоголем и тишиной, которая царапала слух. Я откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза руками. «Вот только этого сейчас не хватало…» — мысленно буркнула я, и в ту же секунду с кухни раздался грохот. Что-то разбилось. — Что за…? — я нехотя поднялась и пошла на звук. Кухня встретила меня тишиной и чистотой. Ни осколков, ни следов. Но взгляд остановился на кастрюле на плите. Я не помню, чтобы мы что-то готовили. И Сэм — точно нет. Подойдя ближе, я медленно подняла крышку… И застыла. Внутри — голова мужчины. Мертвая. С отрубленными пальцами, с глазами, налитыми кровью. Она смотрела на меня. Шевеля бледными губами прошептала «Поздно». Паника сдавила грудную клетку. Я не могла ни дышать, ни закричать. Только стояла, каменная, пока реальность не треснула. Я закричала — и в тот же миг проснулась. Всё тот же диван, всё та же комната, и тело в холодном поту. — Что это, чёрт возьми, было… — прошептала я, упершись локтями в колени. На часах — 13:49. В памяти — ни времени возвращения домой, ни деталей дня. Только одно слово — «поздно». И эта голова. Бред. Наверное, просто стресс. Я наливала себе ещё один стакан, но алкоголь уже не грел. Только затуманивал. В дверь постучали. Я вздрогнула. Сэм тоже услышал — через минуту он уже спускался по лестнице. Мы оба знали, кто это. Он подошел к входной двери вздохнул и открыл. — Здравствуйте. Чем могу помочь? — Сэм выдал свою лучшую маску. Спокойствие, вежливость. Незнание. — Вы Сэм Николсон? — мужчина в полицейской форме стоял прямо, сцепив руки за спиной. На вид — лет сорок. — Верно. Я что-то натворил? — улыбка Сэма была слишком убедительной. Страшно убедительной. — … Меня зовут Ник Хэндел, я следователь. Сожалею, но… сегодня в десять утра в ее доме была обнаружена мёртвой Белла Николсон. Ваша мать. — Простите… что? — Сэм побледнел. Его глаза расширились, и через секунду по щекам потекли слёзы. — Это розыгрыш? Что значит мёртвой?! — Он схватил мужчину за ворот и начал трясти его. — Сэм! — я подбежала и оттащила его. — Стой… Сэм опустился на колени. Я — рядом с ним. Мы казались детьми, сломанными новостью. Следователь смотрел на нас с сочувствием. — Где она сейчас? — выдавила я, голос стал еле слышным. — В морге. Мы проводим экспертизу… Хотя, честно говоря, и так всё ясно. Простите… Вы сможете забрать тело, как только все процедуры будут завершены. Нам нужно будет допросить вас. Позже. — Можно завтра? — я обнимала Сэма, и мир вокруг будто сжался до одной точки — его плеч. — Конечно. — Он кивнул и уже собрался уходить. — Подождите… — голос Сэма был странно мягким. — От кого поступила информация? — Анонимный звонок. Женский голос. Остальное мы проверяем. И… найдём, кто это сделал. Обещаю. Он ушёл. И Сэм… выпрямился. Медленно, почти лениво. Закрыл дверь — и всё. Ни слёз. Ни боли. Пусто. — Ты пугаешь меня, — я вытерла мокрые щеки, поднимаясь с пола. — Это ты мне говоришь? — на его губах появилась тень улыбки. — Нам нужно сходить... в дом матери. Мне кажется там мы найдем что то или кого-то. — Когда пойдем? — Завтра. — Его глаза вспыхнули. Улыбка стала почти звериной. Кажется, теперь это его кислород. Сэм… он будто ожил. Но не как человек. Как тень с лицом человека. Он попробовал вкус боли и, похоже, она ему понравилась. Я смотрю на него и думаю сможет ли он вернуть себе душу? Или упадёт… и разобьёт дно бездны?