Post Sex Menses

Артем проснулся от того, что кто-то осторожно гладил его по волосам. Сквозь полуприкрытые веки он видел утренний свет, пробивающийся через шторы, и знакомый силуэт, склонившийся над ним. — Доброе утро, — прошептал Илья, продолжая перебирать его темные пряди. Артем потянулся, как кот на солнце, и улыбнулся, не открывая глаза. Полгода назад он бы никогда не поверил, что может чувствовать себя так… цельно. Так правильно. Рядом с мужчиной. — Который час? — пробормотал он, наконец приоткрыв глаза. — Половина седьмого. Извини, что разбудил. Просто… не мог не коснуться тебя. В голосе Ильи слышалась та самая нежность, которую Артем научился различать в первые недели их совместной жизни. Поначалу она его смущала — он не привык к такой открытости чувств, особенно от мужчины. Теперь же эта интонация согревала лучше любого одеяла. Артем приподнялся на локте, изучая лицо своего любовника. Илья выглядел отдохнувшим, спокойным. На его губах играла едва заметная улыбка — та самая, которую Артем видел только здесь, в их общей спальне, когда никто не мог их потревожить. — Ты снова не спал? — спросил Артем, замечая легкие тени под глазами Ильи. — Немного. Думал. — О чем? Илья помолчал, будто взвешивая слова. Затем осторожно провел пальцем по скуле Артема. — О том, как сильно изменилась моя жизнь. О том, что я никогда не думал, что буду… счастлив вот так. С тобой. Артем почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Полгода назад, когда они только начали жить вместе, подобные признания заставляли его краснеть и отводить взгляд. Он не умел принимать такую открытость, не знал, как отвечать на нее. Всю жизнь он встречался с девушками, привык к их эмоциональности, к их способности говорить о чувствах легко и непринужденно. С Ильей все было иначе. Каждое его слово о любви звучало как откровение, как что-то очень личное и дорогое. — Я тоже никогда не думал, — тихо ответил Артем, придвигаясь ближе. — Знаешь, иногда мне кажется странным, что я… что мне так хорошо с мужчиной. Хотя, если честно, мне хорошо не с мужчиной. Мне хорошо с тобой. Илья улыбнулся — полной, открытой улыбкой, от которой у Артема по-прежнему перехватывало дыхание. — А мне кажется, что я наконец нашел то, чего искал всю жизнь, даже не осознавая этого. Они лежали в тишине, наслаждаясь близостью и покоем раннего утра. Артем думал о том, как естественно все это стало. Просыпаться рядом с Ильей, завтракать вместе, обсуждать планы на день. Как легко они научились делить пространство, привычки, молчание. Поначалу было непросто. Первые недели в квартире Ильи Артем чувствовал себя гостем, который задержался слишком надолго. Он боялся что-то изменить, переставить, боялся оставлять свои вещи на виду. Илья терпеливо показывал ему, что это теперь их общий дом. Освобождал место в шкафу, ставил вторую кружку рядом со своей, покупал продукты, которые любил Артем. Артем улыбнулся, вспоминая, как складывались их отношения день за днем. Быт их оказался странно гармоничным, несмотря на всю необычность их связи. Илья, привыкший к творческому беспорядку, научился аккуратно складывать носки попарно (Артем терпеть не мог «сирот»), а Артем, годами живший на полуфабрикатах в студенческой общаге, однажды вернулся домой со сковородкой с антипригарным покрытием. — Опять твои проклятые карандаши по всей тумбочке, — бурчал обычно Артем, собирая разбросанные эскизы декораций. — Как ты в этом бардаке вообще что-то находишь? — А ты попробуй не убирать, — отвечал Илья, не отрываясь от книги. — Может, и правда найду. Артем швырял в него подушкой, и они оба смеялись. — Помнишь, как ты первый раз остался на ночь? — вдруг спросил Илья, словно читая его мысли. Артем усмехнулся. Конечно, помнил. Тогда он проснулся в пять утра и полчаса лежал неподвижно, боясь разбудить Илью, боясь показаться навязчивым. А когда наконец осторожно попытался встать, Илья сонно потянул его обратно в постель. — Куда это ты собрался? — прошептал тогда Илья, и в его голосе было столько тепла, что Артем сразу расслабился. — Ты был так напряжен, — продолжил Илья, гладя его руку. — Лежал как солдат на карауле. — Я не знал, как себя вести, — признался Артем. — Никогда раньше не… Не оставался у мужчины. — А теперь знаешь? Хотя были и сложные моменты. Артем поморщился, вспомнив их единственную серьезную ссору. Она случилась месяц назад из-за мелочи. Вернее, из-за ее отсутствия. — Ты даже фотографию мою в рамку не поставил. — Артем возмущенно тыкал пальцем в пустую полку в комнате Ильи. — У тебя тут родители, сестра, даже этот идиот Марков с курсов… А меня нет. Илья напрягся. Он ненавидел эти разговоры. — Ты понимаешь, что будет, если кто-то… — Да пошел ты! — Артем резко дернул сережку в левом ухе — новую, которую Илья подарил на их годовщину. — Я не твой грязный секрет. И впервые за все время их отношений Илья почувствовал, как земля уходит из-под ног. Артем ушел, хлопнув дверью, а он, сжав кулаки, три часа сидел в темноте, прежде чем набрать номер. — Прости, — выдавил он в трубку. — Я… исправлюсь. Артем выдержал паузу. Потом издал вздох, означавший полное поражение: — Ладно. Но завтра покупаем рамку. Самую пафосную. На следующий день Илья действительно купил рамку — серебряную, с витиеватым узором. Фотография Артема теперь стояла на самом видном месте над телевизором. Сейчас, лежа рядом с Ильей, Артем думал, что эта ссора только укрепила их. Артем повернулся к нему всем телом, заглянул в темные глаза. — Теперь знаю, что хочу оставаться у тебя всегда. Слова вырвались сами собой, без обдумывания. Артем замер, испугавшись собственной прямоты. Но Илья только сильнее прижал его к себе. — Хорошо, — просто сказал он. — Потому что я не собираюсь тебя отпускать. Они помолчали, слушая звуки просыпающегося города за окном. Артем чувствовал, как бьется сердце Ильи под его ладонью, как размеренно поднимается и опускается его грудь. Это было так мирно, так правильно. — А знаешь, что меня больше всего удивляет? — тихо сказал Артем. У них появилось столько маленьких ритуалов… Игра с сережкой. Она стала их языком. Легкий щипок за правую — ты задумался, возвращайся ко мне. Потягивание за левую — я горжусь тобой. А когда Илья обхватывал пальцами обе и притягивал к себе, это значило целуй меня сейчас же. Но в театре, при людях, работал только один знак: резкий рывок вниз. Пора домой. Артем тут же находил повод свернуть разговор, а через пятнадцать минут уже стоял в прихожей, сбрасывая ботинки. — Ну? — дразнил он обычно, наклоняясь так, чтобы сережки покачивались. — Ты звал или просто так… Илья глухо рычал, затаскивая его в спальню. Эти маленькие секреты делали их близость особенной. — Что? — То, что мне не хочется никого другого. Совсем. Я думал, что буду скучать по… по женщинам. По тому, что было раньше. А я не скучаю. Вообще. Илья приподнялся, чтобы лучше видеть его лицо. — Ты об этом думаешь? — Иногда. Просто… пытаюсь понять себя. Всю жизнь я был уверен, что знаю, кто я такой, чего хочу. А потом появился ты, и все перевернулось. — Артем замолчал, подбирая слова. — Но знаешь, что самое странное? Это не кажется неправильным. Наоборот, впервые в жизни все кажется именно таким, каким должно быть. Илья наклонился и поцеловал его — нежно, без спешки. В этом поцелуе было столько любви, что у Артема закружилась голова. — Тебе не обязательно все понимать сразу, — прошептал Илья ему в губы. — Главное, что ты здесь. Что ты хочешь быть здесь. — Хочу, — без колебаний ответил Артем. — Очень хочу. За окном город окончательно проснулся. Скоро нужно будет вставать, завтракать, ехать в театр. Но пока что они лежали в своей постели, в своем мире, который построили вместе. И Артем знал — чувствовал всем сердцем, — что это только начало. — Илья? — М? — Я люблю тебя. Слова, которые еще месяц назад давались ему с трудом, теперь звучали естественно. Илья улыбнулся и крепче обнял его. — И я тебя люблю, мой мальчик. Артем закрыл глаза, растворяясь в этом тепле, в этой близости. Да, он изменился. Да, его жизнь пошла совсем не по тому пути, который он планировал. Но он был счастлив. Настолько счастлив, что иногда казалось: сердце не выдержит такого количества чувств. — Илья? — снова позвал он, не открывая глаз. — Да? — А можно мы сегодня никуда не пойдем? Просто останемся дома? Илья тихо засмеялся. — У нас репетиция. — Знаю. Но хочется побыть только с тобой. — Ну… — Илья сделал паузу, и Артем почувствовал, как тот улыбается. — Думаю, один день театр обойдется без нас. Артем открыл глаза и посмотрел на Илью с благодарностью. В его взгляде было столько любви, столько ласки, что Илья почувствовал, как внутри разливается знакомое тепло. — Спасибо, — шепнул Артем и потянулся к нему для еще одного поцелуя. Этот поцелуй был уже другим — более глубоким, требовательным. В нем просыпалось желание, которое всегда тлело между ними, готовое разгореться от малейшей искры. Артем почувствовал, как тело Ильи откликается на его прикосновения, как учащается его дыхание. — Тёма, — прошептал Илья, и в его голосе была та самая хрипотца, от которой у Артема слабели ноги. — Да? — отозвался Артем, прикусывая мочку его уха и играясь с ней языком. — Ты знаешь, что делаешь со мной… Артем усмехнулся и наклонился к самому его уху. — Знаю. И собираюсь продолжать. За шесть месяцев официальных отношений они многому научились. После четырех лет мучительного танца вокруг собственных чувств, признаний и отступлений теперь между ними наконец поселилась тишина — не пустая, а наполненная пониманием. Артем больше не шарахался от прикосновений, а Илья перестал ждать подвоха в каждом трогательном жесте и бояться показывать свою привязанность. Однажды вечером они сидели на разных концах дивана, занимаясь привычными делами: Артем играл в телефон, Илья изучал сценарий для новой постановки. В комнате царила та особенная тишина, которая бывает только между близкими людьми — спокойная, не требующая слов. Илья украдкой наблюдал за Артемом поверх страниц. Тот сосредоточенно водил пальцем по экрану, слегка прикусив губу. Обычная картина, которую Илья видел сотни раз, но сегодня что-то кольнуло в груди — острое желание, смешанное с нежностью. Четыре года назад он бы не решился даже подумать о том, что сейчас крутилось у него в голове. — Тём, — позвал он тихо, откладывая сценарий. Тот поднял взгляд, и Илья увидел в его глазах готовность выслушать. За эти месяцы они научились говорить друг с другом обо всем. — Есть кое-что… что я хотел бы попробовать с тобой. Артем отложил телефон, повернулся к нему всем телом. Между ними пробежала знакомая искра — та самая, что четыре года назад пугала их обоих до смерти. — Что именно? — спросил он, уже чувствуя ответ по тому, как пальцы Ильи нервно перебирали край подушки. Тот сделал паузу, будто взвешивая слова. Его глаза скользнули вниз, затем снова встретились с Артемовыми. Он смотрел на него темным, теплым взором, с тем самым намеком на вызов, который сводил Артема с ума еще в университете. Илья помолчал, пожевывая губу. За эти месяцы он понял: с Артемом лучше говорить честно, без обиняков, но деликатно. — Помнишь, как в самом начале ты спрашивал, что мне нравится? — начал он медленно. — Есть вещи, которые я никогда не просил… потому что думал, ты не готов. А сейчас я смотрю на тебя и понимаю — может быть, стоит спросить. Я думал… — Илья провел языком по нижней губе. — Что, если сегодня ты возьмешь инициативу на себя? Полностью. Артем слушал внимательно, в его глазах мелькнуло понимание. — Ты имеешь в виду… — Артем запнулся, но не отвел взгляда. Он сделал вид, что не понимает, хотя голос уже предательски дрогнул. Илья улыбнулся — медленно, осознанно, той самой улыбкой, от которой у Артема перехватывало дыхание. Он кивнул, наблюдая, как менялось выражение лица Артема — от удивления к пониманию, а потом к чему-то еще. К желанию. Артем почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Они оба знали, о чем речь — за все эти месяцы Илья ни разу не просил об этом прямо, давая Артему время привыкнуть, освоиться. Он сел ровнее и сознательно сократил расстояние между ними, чтобы острее чувствовать на себе взгляд. — Я имею в виду, что хочу чувствовать твой рот на себе. Твой язык. Твое… желание. — Его пальцы коснулись Артемовой щеки, скользнули к губам. — Но только если ты тоже этого хочешь. — Я не умею, — прошептал Артем и сразу вспомнил слова Ильи, сказанные месяц назад: «Ты научишься всему, что захочешь знать». — Знаю. Не обязательно, если не хочешь. Артем с секунду молчал, обдумывая. Потом медленно поднялся с дивана. Тишина растянулась между ними, наполненная биением сердец и прерывистым дыханием. Артем чувствовал, как в горле пересыхает, а в груди разливается странное тепло. Он провел языком по губам, представляя… — Я… — Голос сорвался. Он встал и протиснулся между ног Ильи, будто преодолевая невидимое сопротивление. — Покажи мне. Его колени коснулись пола сами собой, будто тело знало и умело то, чего разум еще не успел осознать. Ладони, дрожа, легли на бедра Ильи, ощущая под пальцами напряжение мышц. — Вот так? — Артем поднял глаза, и в этом взгляде было столько уязвимости и доверия, что Илья замер, сраженный собственной властью над этим моментом. Артем смотрел на Илью и чувствовал странную смесь благодарности и… вины? Столько раз Илья дарил ему такое наслаждение, а он только принимал. — Я хочу узнать, каково это… То, что ты делаешь для меня, — выдохнул он, прежде чем наклониться. — Но не знаю, получится ли у меня так же здорово… Илья, улыбнувшись, провел пальцами по его щеке: — Не торопись. Артем знал, что хочет отблагодарить Илью, показать, что их близость — это не односторонняя дорога. Но мысль о том, что у него может не выйти так же искусно, как у Ильи, смущала его. С другой стороны, с первого раза даже у Ильи не могло получиться. Хотя это же Илья, разве есть что-то, что у него не получалось?.. Ведь у него наверняка были партнеры до Артема, на них он и освоил этот нехитрый навык. Так, стоп, почему он вообще думает об этом? — Эй? — Илья легонько пошлепал его по щеке. — Не думай. Пожалуйста, — добавил он уже мягче, будто читая его мысли. Артем охнул и кивнул. Этим мыслям было не место в его голове, особенно в такой интимный момент. Самое главное, о чем ему пришлось бы думать в ближайшие минуты, — это о том, как сделать все правильно и доставить этим обоим удовольствие. — Ты не мог бы… раздеться? — продолжая водить по его лицу кончиками пальцев, попросил Илья. — Мне бы хотелось на тебя смотреть. Не медля ни секунды, Артем выполнил просьбу. Футболка и старые домашние штаны, некогда принадлежавшие Илье, оказались на полу, следом отправились и обтягивающие каждую выпуклость узкие боксеры. Илья нетерпеливо облизнулся и подал Артему маленькую диванную подушку. — Побереги свои колени. Артем глупо хихикнул и принял подушку у Ильи. Мысль о том, что Илья сейчас вновь выступает его наставником, неожиданно возбуждала. Он присел на пятки и приготовился внимать его словам. — Значит, так, — Илья прочистил горло, — дыши только носом, Да, вот так… Медленно. Если почувствуешь, что не хватает воздуха, постучи по моему бедру. — Его пальцы скользнули по вспотевшему виску партнера. — Смотри. Он взял в рот два пальца, демонстрируя: — Губы плотно, но зубы спрятаны. Язык работает вот здесь. — Он склонился и провел подушечкой пальца по уздечке Артема, заставив того вздрогнуть. Пальцы покинули рот Ильи и ткнулись в Артемовы губы. Тот покорно разомкнул их и позволил скользнуть до третьей фаланги. Шершавые от частого контакта с тканями подушечки пощекотали ребристое небо и развернулись, чтобы надавить на корень языка, проверяя рефлекс. Артем сделал характерное движение шеей. Тело изо всех сил пыталось вытолкнуть пальцы, и он не мог этому противостоять. Тогда Илье пришлось взять его за подбородок и слегка приподнять кверху. — Дышим носом, Тём, носом. Спустя с десяток усердных попыток ему все-таки это удалось. Илья одобрительно кивал и прищуривался, глядя на то, как старается его мальчик. Это было то еще зрелище. Илья показывал, как язык должен расслабляться, а не приподниматься бугорком, не пропуская палец вглубь. Артем честно пытался повторить, но язык совершенно не слушался. Илья рассмеялся: — Ты как первокурсник на экзамене. Расслабь его. Представь, что лижешь мороженое. Не тычок, а… волна. Его собственный язык скользнул по ладони, показывая плавное движение: — От основания к головке. Чувствуешь, как мышцы напрягаются? Вот это и есть твоя цель. Артем чувствовал, как его уши горят от смущения и стыда, но как послушный ученик повторял каждое движение. Спустя несколько неудачных попыток он получил долгожданную похвалу, и Илья приступил к следующему этапу. Приподнявшийся таз дал Артему понять, что следует делать дальше. Когда длинный член оказался на свободе и прилег на бедро, Илья указал на него взглядом: — Только не укуси, — усмехнулся он. Артем бережно взял его в руку. — Приступай. Артем кивнул, приоткрыв губы, и зажмурился, чувствуя, как Илья напрягается под его ладонями. — Не пытайся сразу взять глубоко. — Илья провел пальцем по его губам. — Сначала просто оближи. Вот так… Артем осторожно коснулся языком пульсирующей головки — солоноватый, неожиданно приятный вкус задел его рецепторы и заставил тут же совершить глотательное движение, чтобы почувствовать его в горле. — Хорошо? — спросил он, поднимая глаза. — Очень. Теперь попробуй обхватить губами… Да, именно так. Илья запрокинул голову, когда Артем взял в рот головку целиком и легко скользнул к середине. — Боже, ты способный ученик. — Ну так кто мой мастер? Илья со стоном откинул голову на спинку дивана. Прошло меньше года с тех пор, как Артем последний раз назвал его мастером в стенах университета, но отчего-то именно сейчас он почувствовал такое удовлетворение от того, как его должность прозвучала из уст бывшего студента. Его член сам собой дернулся во рту Артема, и тот совсем несильно прикусил его. Испугавшись, Артем выпустил член и виновато заморгал. — Черт… не зубами! — Илья дернулся и сел прямо. — Вот, смотри. Он прикрыл зубы губами, демонстрируя: — Всегда так. Как будто прячешь их. Артем насупился. — А если я не смогу? — Сможешь. Иначе я просто не дам тебе кончить позже. В другой раз попробуешь с зубами, а пока научись делать это как следует. Артем покраснел, но попробовал снова, на этот раз аккуратнее. Илья приветствовал импровизацию на сцене и в постели и никогда не был против экспериментов, особенно предложенных Артемом. На этот раз, однако, ему хотелось чего-то простого, и Артем уважал его решение. Ему льстило, что Илья сам предложил ему то, о чем он втайне мечтал. Да, он думал о взаимных оральных ласках, но стеснялся предложить или попросить. В его представлении, если партнер требовал чего-то, то только потому, что уже был в этом искусен. Как Илья — он многое перепробовал или просто тренировался, прежде чем ублажить Артема. Их первый раз не был неловким именно благодаря нему. Илья вел себя уверенно, но не нагло, не давил и не позволил неопытности Артема помешать их близости. Однако он множество раз убеждал Артема в том, что, как бы он ни вел себя, по-прежнему оставался желанным для него и просто не мог ничего «испортить». Поэтому, впервые взяв Илью в рот, Артем постарался сосредоточиться на собственных ощущениях и реакции партнера, а не на том, что может что-то сделать недостаточно хорошо. Они не оговорили значение тактильных сигналов заранее, но в процессе Артем понял: Илья сжимал ему плечо, когда нужно было замедлиться, и гладил по волосам, если все было отлично. Это подбадривало лучше слов. — Руки не просто лежат, черт возьми, — вдруг прервал его бурную деятельность Илья. Он переплел пальцы Артема со своими, направляя их по ходу движения губ. — Синхронизируй с движениями рта. Раз-два… Раз-два… Не быстрее. Артем фыркнул, но подчинился, пытаясь следовать заданному ритму. Тяжелые веки прикрывали глаза лишь наполовину, оставляя видимыми угольные зрачки — тлеющие, ненасытные, следящие за каждым движением губ на своей плоти. В их глубине отражалось лицо Артема, искаженное усилием, с влажными ресницами и покрасневшими губами. Каждое движение ртом будто подбрасывало дров в этот скрытый огонь. Спустя всего минуту Илья наконец издал одобрительный стон: — Да… Вот теперь ты понял. Его ноздри слегка раздувались, когда Артем особенно глубоко брал его в рот, а бедра чуть двигались вверх, но глаза оставались неподвижными — две черные бездны в маске абсолютной власти. Артему нравилось происходящее. Этот акт подчинения был чем-то новым, необычным, неописуемым — тем, чего ему так не хватало. Он вдруг почувствовал смелость и впервые попытался принять Илью полностью, но тут же закашлялся и рефлекторно дернул головой. Илья не отпустил его. — Подожди. Не отстраняйся резко. Его пальцы сжали запястья Артема, прижимая к своим бедрам: — Сгладь глотательное движение. Да, вот так… Чувствуешь? Ты уже принял больше половины. Слюна капала на диван, но Илья лишь провел большим пальцем по его подбородку: — Красиво. Теперь попробуй… Он легким нажимом на затылок помог ему опуститься ниже. — Глубже, — прошептал Илья, и Артем послушался, подавив рвотный рефлекс. — Еще. Не так сильно… — Голос Ильи сорвался, когда Артем, набравшись смелости, опустился почти до основания. — А-ах! Ты не говорил, что так умеешь. Артем не мог ответить — его рот был занят. Но по его глазам Илья все понял: Я просто делаю то, что ты просишь. Крепкие пальцы в его волосах направляли ритм. Слюна вперемешку с предсеменем текла по подбородку. Где-то словно со стороны доносился собственный стон — хриплый, беспомощный. Он так и норовил принять побольше, поглубже, хотел чувствовать, как крупная головка упрется ему в заднюю часть глотки и задержится там до тех пор, пока он не начнет захлебываться. Собственный член, не получавший внимания, кажется, целую вечность, просил, чтобы к нему прикоснулись. Но, как только Артем потянулся к нему свободной рукой, он потерял фокус и сбил установленный ритм. — Блять! — Илья резко дернул его за волосы, почувствовав, что Артем не справляется. Они ведь не хотели, чтобы он задохнулся? — Я же сказал… Но Артем не давал ему отодвинуться или прервать его. Он насадился так глубоко, как только смог, и глотал, давясь, но не останавливаясь. Когда он наконец поднял глаза, по его щекам текли слезы, а губы дрожали. Смотреть на Илью снизу вверх не было чем-то непривычным, но именно сейчас он казался ему сексуальнее всего. Он его просто уничтожил. Артем усмехнулся своей мысли и привстал. Сплюнув в ладонь, он опустил руку и под удивленный взгляд из-под приподнятой брови принялся ласкать себя. И, то ли его лицо выражало крайнюю степень блаженства, которому Илья позавидовал, то ли он делал это настолько самозабвенно и Илья устал ждать, — но к такой игре тот явно не был готов. Прорычав что-то вроде: «вот сученыш», он схватил слабо сопротивляющегося Артема за волосы на затылке и с силой направил к своему паху. Артем смеясь мотнул головой, когда ему в губы, а затем в зубы уперлась набухшая головка, но быстро прекратил издевательства и позволил трахать себя в горло. Когда Илья наконец ослабил хватку, вновь доверив это священнодействие Артему, он остановился, прикоснулся к скуле и незаметно помассировал затекший сустав. Держать челюсть в одном положении на протяжении нескольких минут оказалось не так просто, но и этой проблеме Илья быстро нашел решение. Тяжелая рука, легшая на голову, направила Артема вниз, еще ниже — прямиком к яичкам. Для их ласк не нужно было разевать рот и совершать поступательные движения — достаточно просто работать языком. Видимо, Артем превосходно справлялся, потому что Илья начал вновь гладить его по плечу. Артем вскинул на него взгляд, и Илья накрыл ладонью его влажное лицо: — Мой мальчик. Совсем мой. Артем в ответ сжал губы плотнее, и Илья почувствовал, как мышцы живота непроизвольно напряглись. Еще немного — и он потеряет контроль. — Видишь, как здесь пульсирует? — хрипло проинструктировал он и провел пальцем по вене на своем члене. — Это значит, что еще пара минут — и я кончу. Решай сам, хочешь ли ты этого сейчас. Артем замер, затем медленно покачал головой. Илья ухмыльнулся: — Умница. Тогда просто продолжай облизывать… Да, вот так… И наблюдай, как я сойду с ума. Не веря, что такое наслаждение уже совсем скоро может закончиться, Артем высунул язык и начал водить им по стволу снизу вверх. Так он надеялся замедлить процесс и чуть отложить оргазм. В этот момент он понял: именно этого он боялся с самого начала. Не боли, не неловкости. Он боялся того, насколько сильно ему это понравится, насколько естественным это покажется. — Я… я не могу больше. — Илья потянул его за волосы. — Сейчас кончу. Артем не отстранился. Впервые в жизни он искренне хотел этого — чувствовать, как тело другого человека бьется в наслаждении из-за него, как кончают ему в рот. Когда Илья протяжно застонал: Тё-ёма-а-а, Артем закрыл глаза и сглотнул первую порцию, брызнувшую ему на язык. Теплая горечь во рту, пальцы в волосах… Он сделал это. И, судя по реакции Ильи, сделал хорошо. Артем чувствовал, как его челюсти немеют от напряжения, язык прилипает к небу, а слюна — густая, вязкая — стекает по подбородку. Он не мог дышать, не мог думать, только слышал собственное сердце, колотящееся где-то в висках, и низкий, охрипший голос Ильи: — Не глотай. Веки его были тяжелы от слез, губы — приоткрыты, а между ними — на языке, в тепле собственного рта — лежало доказательство его покорности. Он боялся пошевелиться, боялся даже сглотнуть, чувствуя, как пульсирует на языке, как липнет к небу. Илья наблюдал. Не прекращая наблюдал. Его пальцы, еще секунду назад вцепившиеся в волосы Артема, теперь мягко поглаживали его щеку, стирая влагу. — Покажи, — приказал он тихо. Артем зажмурился, но послушался и медленно высунул язык, обнажая прозрачно-белую каплю. Его лицо пылало, веки подрагивали, а губы дрожали так, что он боялся: вот-вот уронит. Раньше он не решался даже представить это… Теперь же вкус Ильи на языке казался логичным, как будто все в его жизни вело именно сюда, к этому человеку, этим пальцам в волосах, этому низкому голосу. Покажи. И он показал. Не потому, что должен. Потому что хотел. Илья наклонился ближе, его дыхание обожгло кожу. — Красивый, — прошептал он, и в этом слове было что-то большее, чем просто оценка. Потом провел большим пальцем по его нижней губе, собрал каплю и сам поднес ее ко рту Артема. Илья осознавал: он не просто любовник Артема, он тот, кто открывает ему новый мир. И эта ответственность была одновременно пугающей и вдохновляющей. — Теперь можно. Артем сжал веки, почувствовав, как палец скользнул внутрь, как соленое смешалось со слюной. Он сглотнул — громко, предательски громко — и тут же закашлялся, но Илья уже притянул его к себе, прижал лбом к своему животу. — Замечательно, — прошептал он. Артем обвил Илью одной рукой за талию, еще не до конца осознавая, что произошло. Теперь он точно его. Артем не ожидал, что процесс принесения удовольствия Илье станет источником его собственного возбуждения. Это было открытием. Раньше он думал, что быть с мужчиной означает отказаться от части себя. Теперь понимал: наоборот, он наконец стал собой настоящим. — Ты даже не представляешь, как ты изменился, — прошептал Илья, проводя пальцем по его влажной губе. Артем усмехнулся: — Я? Это ты раньше прятался за кафедрой. А теперь… — А теперь я твой, — закончил за него Илья. Еще утром он боялся даже заговорить об этом. А теперь сидел перед Ильей и впервые за долгое время чувствовал себя… цельным. — Не жалеешь? — снова подал голос Илья. Артем нахмурился. — О чем? — Что доверился мне. — Жалею только об одном — что не сделал это раньше. Илья улыбнулся и потянул Артема к себе на колени. — Кто бы мог подумать, — усмехнулся Артем, — что самое страшное окажется самым правильным. Илья протянул руки, помогая ему подняться с колен. — Иди сюда. — Он притянул Артема к себе на диван, усаживая рядом, а затем нашел его сережки и мягко потянул за обе одновременно — их тайный знак близости. — Спасибо, — прошептал Илья, целуя его сначала в губы, потом в шею. — За то, что доверился мне. За то, что решился. — Его рука скользнула по бедру Артема, задержалась на напряженной плоти. — А теперь моя очередь заботиться о тебе. Его рука скользнула вниз, и Артем понял по прикосновению: Илья не забыл о своем обещании. Артем увидел в глазах Ильи что-то новое — не собственническую гордость, а искреннюю. Гордость за того, кем он стал. За то, как они научились быть уязвимыми друг перед другом. Это оказалось страшнее и прекраснее любых физических открытий.