Глава 6. «Кадетское училище».
4 августа 2025 г., 20:17
Когда они приблизились к территории южного Кадетского училища, как и предупреждала Анка, задница Рени ныла не на шутку. Каждый скачок лошади отдавал неприятной пульсацией в копчик, разносясь дальше по позвоночнику. Потому в последние минут 20 Ренейн неустанно крутилась позади Анки, пытаясь подобрать более комфортную позу, отчего Рейнбергер недовольно цокала языком и бросала косые взгляды себе за спину. По дороге сюда Анка рассказала, что 104-кадетский корпус, куда они направлялись, находится под командованием уже известного Вайс Киса Шадиса. Многие новобранцы начали подготовку два года назад, поэтому девушке придется сильно постараться, чтобы их нагнать. Сам корпус находится к югу, в пределах стены Роза. Расположенный меж гор, он окружен стенами, внутри которых кадеты проходят адские тренировки.
Они учатся физической подготовке, езде на лошадях, а также пространственному маневрированию на приспособлениях УПМ. Это, кстати, весьма дельная штука. Изначально оно предназначено для сражений с гигантами, но им обязаны уметь пользоваться все военные. Рассказывая об устройстве и его механизме, Рейнбергер весьма строго подчеркнула, что если Рени не освоится в его использовании, то об окончании кадетского училища может забыть. В корпусе также обучают рукопашной борьбе и владению клинками; сражению в команде и поодиночке; тактическому мышлению и выживанию в экстремальных условиях. В общем и целом, ближайший год Вайс точно придется несладко.
У стен училища их встретили часовые, с которыми Анке было достаточно лишь переглянуться для того, чтобы главные ворота открылись. Проскочив на лошади меж деревянных массивных дверей, Ренейн окинула взглядом внутреннюю территорию. Основная часть корпуса это несколько затхлых деревянных построек, напоминающих дома. Хотя скорее всего, это были казармы для новобранцев. За одной из вышек, располагающихся поодаль, виднелось широкое поле, на котором уже вовсю тренировались кадеты, отрабатывая удары. Штаб корпуса стоял на отшибе, прямо у подножья горы, что отделяла училище от остальных территорий стены Роза. У его входа, расправив плечи и вздернув подбородок, Кис Шадис внимательно наблюдал за приближающейся лошадью Анки. Встретившись с ним взглядом, Рени шумно сглотнула, и волнение, смешанное со страхом, неприятно кольнуло в бок. Конь громко заржал, резко остановившись прямо напротив мужчины, и Рейнбергер тут же соскочила с животного. Она стукнула каблуками сапог и отдала честь, крепко прижимая к сердцу сжатую в кулак руку.
— По поручению Командора Пиксиса, я доставила вам нового кадета, — четко и без запинки, громким голосом начала Анка.
— Не торопись с выводами, — холодным тоном ответил Кис, бросая свой темный и хмурый взгляд на Рени, что кое-как смогла сползти с лошади. — Этот мешок с дерьмом и картошкой через пару часов отправится на поля. Передай Командору, что я его предупреждал.
— Как прикажите, — Рейнбергер обернулась на Ренейн и устало закатила глаза. Глядя на то, как девушка с мучительной гримасой на лице растирала свой зад, Анка даже успела усомниться в правильности происходящего. Таких физически слабых, как Вайс, Шадис проглотит и не заметит, но перед этим обязательно вдоволь наиграется со своей жертвой. Воспоминания о том, как Рейнбергер сама готовилась стать солдатом, всплыли в ее подсознании и заставили передернуться всем телом. Подойдя к Рени, Анка напоследок хлопнула голубоглазую по плечу. — Ну, удачи, — она крепче сжала пальцы. — Если она тебе, конечно, поможет.
Как только девушка-солдат запрыгнула на лошадь и скрылась за пределами училища, Ренейн осталась наедине с инструктором, который сверлил ее презрительным взглядом.
— 100 кругов бежать готова, пискля? — с оскалом и приказным тоном обратился Шадис к Рени.
— 100? — темноволосая раскрыла глаза шире. — Было же 50!
— 100 кругов или будешь жрать дерьмо на обед, — мужчина сложил руки на груди в замок, и отвращение проскользнуло на его лице. — Выбор за тобой. Либо можешь сразу на поля поехать.
Вайс крепче сжала дневник в своих руках, впервые за долгое время чувствуя закипающую в венах злость от свалившейся несправедливости. Он изначально не собирался ее принимать, а теперь лишь просто отыгрывается за то, что та посмела раскрыть рот в кабинете Пиксиса. Рени прикусила губу, мысленно выругалась и опустила глаза на свои ноги. Кожаные сапоги, которые ей когда-то подарил Дот, плотно прилегали к икрам, а свободные в талии штаны едва заметно трепались на ветру. Сейчас девушка была даже благодарна, что со дня смерти родителей больше не носит платьев, иначе бегать в нем была бы еще та задачка. Засучив рукава своей длинной рубахи, Рени небрежно швырнула дневник под ноги инструктора. Она бросила на него хмурый взгляд из-под бровей, но едва ли смогла задержать на долго — уж со слишком жутким выражением лица Шадис смотрел на нее. Обернувшись на поле, что отделяло штаб от казарм, Ренейн на миг почудилось, что дерьмо на обед не такая уж и плохая затея. Но быстро затрепав головой, откинула эти мысли в сторону. Она отдернула вниз плотно прилегающую к талии кожаную жилетку, которую когда-то Анка помогла ей выторговать на рынке, и глубоко вдохнула.
— Шадис опять на ком-то отыгрывается? — голоса кадетов донеслись до ее ушей, и она подняла глаза. У выхода одной из казарм стояли три девушки: блондинка низкого роста с миловидным лицом, каштановолосая с хвостом и булкой в зубах, и темная шатенка с веснушками на носу.
— Тише, Имир, он тебя услышит! — шикнула на подругу блондинка.
— А фто она фтакая? — едва разборчиво спросила та, что пыталась глубже запихнуть сдобное изделие в рот.
— Не знаю, впервые вижу, — с усмешкой на лице ответила Имир. — Но, судя по всему, новая жертва Шадиса. Повезло тебе, Саша, — обратилась она к каштановолосой. — Теперь ты не единственная боксерская груша Киса Шадиса.
— Прекрати, Имир! — снова возмутилась девушка с приятными и мягкими чертами лица. — Не издевайся над ней, может она новенькая.
— За год до конца обучения? Не поздно ли присосаться решила? — Имир опустила взгляд на подругу.
— Ей вы трое! — заорал Кис, и веретеница морщин на его лбу стала еще глубже и мрачнее. — Если есть время чесать языками, то будете ими конюшни вылизывать!
Дальнейшие угрозы инструктора и испуганные визги девушек Вайс уже не слышала, сосредоточив свое внимание на поле. Ее голубые глаза мельком пробежались по засохшим следам чужих сапог и вытоптанному ободку земли, что, судя по всему, уже успели проложить другие кадеты. Девушка тяжело вздохнула, скидывая темную косу с плеча, и сделала первый шаг.
***
Жарко. Безумно жарко. Пот рекой стекал по ее спине, давно заставив когда-то свободную одежду прилипнуть к телу. Уже на седьмом круге Ренейн почувствовала, как горячие капли бегут по ее вискам, начиная падать с подбородка. Три года назад, в реальном мире, она без труда смогла бы в спокойном темпе пробежать кругов десять. В конце концов, пусть физическими навыками девушка и не блистала, но базовая стойкость все же присутствовала благодаря ежедневным занятиям физкультурой в школе. Но за время жизни здесь все пошло коту под хвост. Первый год она почти не двигалась, плотно закрывшись в комнате, а оставшееся время едва ли подвергала себя тренировкам. Разве что ходила на рынок и обратно, но даже спортом это не назовешь. И сейчас, думая об этом, Вайс сильно жалела. Легкие горели. Солнце, стоявшее в зените, казалось, было готово прожечь дырку в ее голове. И за все это время Кис Шадис даже с места не пошевелился, пристально наблюдая за происходящим. Так вот почему Анка пожелала ей удачи на прощание. С таким инструктором не только удача — даже сам Господь Бог не поможет. Ренейн перестала вести подсчет кругов где-то на четырнадцатом или пятнадцатом заходе, чувствуя, как ее мышцы немеют и трясутся. Про то, как правильно дышать, Вайс и думать забыла, отчего во рту до ужаса пересохло и начинала кружиться голова. Временами, заходя на очередной круг, девушка ловила на себе косые взгляды других кадетов, проходящих мимо. В большинстве своем им была интересна даже не ее личность, а что она такого натворила, раз Шадис глаз с нее не сводит. И только те, кто пережил подобное, смотрели на Рени с жалостью и сочувствием. В какой-то момент девушка даже умудрилась запутаться в собственных ногах и упала на колени, с силой приложившись руками о твердую землю. — Впереди еще 82 круга! — басисто закричал Кис, и его голос эхом отразился от казарм. — Давай, дохлячка, или мне тут с тобой до следующего утра стоять? И беги быстрее, ты не на курорте! Либо можешь собрать свое дерьмо в кучу и отправиться на поля! Мышцы дрожат. Жгучая боль пронзила ладони, а тело дребезжало, как осиновый лист. И даже подумать сейчас смешно, что все происходящее в эту секунду творится с ней на страницах манги, так горячо любимой подругой. Рени подняла затуманенный взгляд на Шадиса, а после перевела голубые глаза на поцарапанные руки, где уже выступила кровь. Ноющая боль с новой силой запульсировала в ее голове, когда она с усилием заставила себя подняться с колен. — Жуть какая! Да она сейчас в обморок упадет, — произнес мужской голос поблизости. — Кис совсем обезумел. Сто кругов под палящим солнцем это ж самое настоящее самоубийство! — Лучше бы не выпендривалась, а на поля поехала. Кишка у нее тонка столько пробежать, — ответил кто-то. — И кто она вообще такая? Зачем в корпус приперлась? Действительно, зачем? Ренейн думала об этом первые 5 кругов, старательно пытаясь найти причины, помимо желания отблагодарить Пиксиса. Но так и не смогла ничего откопать в своем подсознании. Она просто смирилась со всем происходящим, потеряв любое стремление к тому, чтобы вернуться к прежней жизни. Возможно, сама того не понимая, девушка просто пыталась показать себе, что продолжает жить и делать хоть что-то. Ведь оказавшись здесь, Вайс потеряла не только семью, но и будущее со всеми мечтами. Забавно, какими далекими сейчас кажутся несбыточные грезы о профессии художника. Поэтому, да, причин нет, и Рени просто позволила глубокому чувству благодарности к Доту стать ее единственной мотивацией, чтобы хотя бы попытаться создать иллюзию жизни. Она снова упала. «24? Или 25? Может 30?». Но девушка свалилась окончательно, и едва ли могла пошевелиться. — Эй, ты слышишь меня? — холодные пальцы, что схватили ее за плечи, прожигали кожу сквозь одежду. — Отойди от нее Арлерт! — скомандовал Шадис, двигаясь к ним на встречу. — Ей еще 73 круга бежать. «Так значит 27...». — Да она едва ли в сознании, — голос парня заметно подрагивал при разговоре с инструктором. — Тоже хочешь 100 кругов пробежать, сопляк? — грозный тон пустил мурашки по коже несчастного кадета. — Я тебе сейчас голову на жопу на тяну, если не уберешь от нее свои руки. Ренейн повернулась на бок, чувствуя подступающую тошноту. Посторонние голоса превратились в неразборчивую болтовню, от которой мир закручивался в разные стороны еще сильнее. И едва она успела закинуть голову и приподняться на локтях, как рвота тут же вырвалась наружу, опустошая и без того пустой желудок. — Еще в кадеты она собралась, жалкое зрелище, — мерзко скривившись, заключил Кис. — Принесите воды! — девичий высокий голос ударил по ушам, и чужая ладонь прикоснулась спины Рени. — Криста, давай отнесем ее в казарму, — Арлерт обратился к подоспевшей девушке. — Да бросьте вы ее, — зашипела Имир. — Сдохнет, значит так тому и быть. Только больше проблем себе заработаете. — Отнесите ее в лазарет, — отдал приказ Шадис, остановившись рядом с дрожащим телом Рени, которая едва ли была уже в сознании. — И подготовьте тарелку с дерьмом. — С дерьмом? — Криста передернулась, состроив гримасу отвращения.***
В лазарете было прохладно и свежо. Несколько близстоящих коек пустовали, что не могло не радовать лекарей, ведь с момента становления инструктором Кис стабильно раз в неделю отправлял сюда покалечившихся кадетов. Полностью обезвоженная, Рени провела в отключке около двух часов. Когда она пришла в себя, легкие все еще ныли, а икры ног сводило судорогами. Горький привкус рвоты и горячая голова напоминали симптомы солнечного удара, похожий на тот, что она когда-то перенесла в детстве. Воспоминания о прохладной маминой руке на ее лбу вызвали теплую волну по телу, и Ренейн открыла глаза. — Очнулась, — прошептал мягкий голос женщины-лекаря, что бархатными руками щупала ее лицо. — Как себя чувствуешь? — Отвратительно, — едва зашевелив пересохшими губами, хрипло ответила девушка. — О, поверь, дерьмо на вкус будет еще отвратительней, — Шадис сидел близ койки, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку стула. — Я не буду жрать дерьмо, — сухо бросила девушка, закрывая глаза рукой от слепящего солнечного света. — Лучше на поля меня отправьте. Вы же все равно не собирались принимать меня в кадеты, — тихо продолжила Рени. — Быстро же ты сдалась, — глубоко впалые глаза Киса обернулись на Вайс. — А мне на секунду показалось, что у тебя стальные яйца. И женщина-лекарь, стоящая подле, бросила на мужчину укоризненный взгляд. — Вы же знали, что я не пробегу сто кругов, — Вайс открыла глаза и посмотрела на мужчину. — Если пришли надо мной глумиться, то лучше принесите тарелку с дерьмом. — Пойди и сама возьми, — бросил Шадис, вставая со стула. Она вытянулся в росте и выгнулся, пряча руки за спиной. — И по пути постарайся не пустить жидкого, как это случилось на поле. Твоя форма, — одежда упала на край кровати. — Вы не отправите меня на поля? — Рени перевела взгляд с Киса на сложенную стопку у своих ног. — Или мне правда дерьмо придется жрать? — Сомневаюсь, что в меню нашей столовой сегодня есть дерьмо. Но, если ты так просишь, то я могу это устроить, — злобно зашипел инструктор. — Жалкие 27 кругов ты пробежала, осталось 73. Будешь бегать каждое утро, пока не пробежишь все сто. Для тебя подъем будет в 5 утра, выполняешь норматив и завтракаешь с остальными в 7. Потом тренировки и обед с 2 до 3, и снова тренировки до 8 вечера. В 8 вечера ужин и в 9 отбой. Расписание понятно, кадет? — Да, — после короткой паузы, неуверенно и с удивлением ответила Вайс. — Да, — писклявыми нотками спародировал Шадис. — Не мямли! Твое имя? — Рени, то есть, — девушка приподнялась на локтях и присела, все еще чувствуя головокружение. — Ренейн Вайс. — Придется сделать из этого писклявого мешка с дерьмом солдата, — пробубнил себе под нос военный, а после повернулся к выходу из лазарета. — Ты под особым надзором, рядовой Вайс. Будешь у меня тренироваться, пока под себя испражняться не научишься. Я понятно объясняю? — и уже стоя у дверей, он обернулся, сверкнув глазами. — И кроме «так точно», ответов я не принимаю. — Так точно, — повторила Вайс, с трудом понимая поведение Киса и все происходящее. — Поднимай свой зад и отправляйся на обед, если не хочешь подпортить мне поле снова своей блевотней. И пошевеливайся, время для обеда почти закончилось.
