«Капитан, вы обещали...»

      Вернувшись обратно в дом, Ренейн просидела в тишине своей комнаты несколько долгих часов. Впервые за много месяцев, голос, который она с трудом могла вспомнить, эхом отражался от стен ее подсознания. Майя. Рени уже совсем позабыла про ее звонкий смех и восторженные глаза; про их посиделки у нее дома, да и вообще про то, что они когда-то были друзьями. Эта странная потеря памяти вызывала скрипы на душе, и девушке от бессилия хотелось начать рвать на себе волосы. Вайс достала дневник из под своей подушки и, усевшись за письменный стол, судорожно принялась делать записи.

«Меня зовут Ренейн Вайс, я из реального мира. Я родилась 25 декабря. Мой отец ветеринарный врач, моя мать адвокат. Они погибли. Майя – моя лучшая подруга с детства. Мы учились вместе. Она всегда оставалась у меня на ночевку каждую субботу. Она любит…»

      Девушка остановилась. Она с силой сжала перо в своих руках и зажмурила глаза, продолжая пытаться вспомнить что-то еще.       — Мне бы с капралом не было бы страшно, — прошептала Рени себе под нос, крепче сжимая веки. — Капрал.. капрал… Да о чем это, блять! — она шумно выругалась и злобно стукнула пишущим предметом, оставив на странице жирную черную кляксу. Девушка тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула, закидывая голову назад. Воодушевленный взгляд Майи и ее слова о капрале сменялись картинами лица военного, что она встретила в штабе Гарнизона пару часов назад. Его стального оттенка глаза смотрели на нее настолько отрешенно, будто он и вовсе ее не заметил. Жуткий взгляд, на самом деле.

«— Только не говори мне, что тебя привлекают вот эти.

— Эти?»

      — Комиксы! — вдруг звонко выкрикнула Ренейн, резко вернувшись в исходное положение. Да, именно то, что интересовало Майю больше всего. То, что она судорожно искала на полках книжного магазина. То, что она читала даже на уроках, абсолютно забив на прохождение школьной программы и понимание материала. Манга. И записав это слово большими буквами в своем дневнике, Рени победоносно улыбнулась. Но радость от возникших воспоминаний быстро сменилась шоком, который пустил мурашки по ее коже, и сердце забилось сильнее. Девушка крепко сжала страницы дневника, комкая их под своими пальцами, и пристально уставилась в записи. Манга.

«Да это же просто смешно. Такого не бывает. Все здесь слишком реалистично для того, чтобы быть просто печатным изданием. И разве такое возможно?».

      Рени плотно поджала губы, пытаясь вспомнить что-то еще, но все было бесполезно. Ни то, что говорила Майя про мангу; ни про сюжет или персонажей девушка вспомнить не могла. Эти воспоминания исчезли, как и большинство других, оставив после себя пустоту.       — Да чтоб тебя! — она злобно швырнула дневник в сторону, вскочив со стула. Горячая слеза соскользнула с ее ресниц и, обжигающей дорожкой, сбежала по щеке.

***

      Она так и не смогла уснуть. Утром, когда туман плотной дымкой обволакивал окрестности города, Рени сидела на лужайке у дома. Опустошенным взглядом она смотрела вверх, на плывущие по небу облака, с каждым часом все больше замечая, как голос подруги начинал растворяться в глубинах ее подсознания. Возможно, завтра она его даже не вспомнит, а если и сможет, то только с очень большим трудом. Вот почему, поняв, что она теряет память о прошлых событиях своей реальной жизни, страх забыть лица собственных родителей глубоко поселился в ее сердце, от чего Ренейн месяц за месяцем старательно перерисовывала их портреты. Удивительно, что навык художественного мастерства, приобретенный с детства, сохранился. Видимо, годы в школе искусств и слезы, пролитые над творениями, были не зря. Вайс опустила взгляд на дневник подле себя и вырванный из него листок, нежно пройдясь подушечками пальцев по нарисованным темным волосам матери.       — Прекрасная женщина, — раздался хриплый голос командора. Рени подняла свои голубые глаза на престарелого мужчину, шаги которого она даже не слышала. Пиксис устало улыбнулся, отчего его усы казались ее шире. — Позволишь? — он указал на место рядом.       Девушка лишь молча кивнула, снова возвращая свое внимание к теплым чертам лица матери. Дот, с кряхтением и стонами, опустился рядом и заглянул в рисунок. Плавные линии очерчивали подбородок и большие глаза с длинными ресницами.       — У тебя мамины глаза, — с осторожностью начал командор.       — Мне так часто говорили… раньше,— после короткой паузы, наконец ответила Рени, и болезненная улыбка появилась на ее лице. — Мы всегда были с ней похожи, даже характером.       — Думаю, что сейчас у нее нет повода для беспокойства, — мужчина бережно растрепал темные волосы Вайс. — Она бы тобой гордилась.       Ренейн закусила губу, чувствуя пощипывания в уголках глаз, и коротко качнула головой. И сейчас поглаживания теплой руки Пиксиса были как нельзя кстати. Девушка столкнулась взглядом со старым командором, который продолжал нежно ей улыбаться, как и всегда. Как и последние четыре года, что она провела рядом с ним. Слова, сказанные Анке в штабе, на самом деле были от частью ложью. Пусть и Пиксис не ее настоящая семья, но Рейнбергер была права. Он заботился о ней все это время, какая бы причина и мотивы не стояли за этим. Именно он засыпал у ее кровати первые два года, потому что девушку мучили ужасные ночные кошмары. Только благодаря ему она сейчас жива, а не умерла где-то на улицах города от голода и холода. И Ренейн прекрасно понимала, что даже если и не родственную любовь, то глубокое чувство благодарности она все же питает к этому старому военному. Можно сказать, что он ей даже дорог, ведь если так посмотреть, то он единственный в этом мире, кто искренне печется о ней. Кому, как не ему, она сейчас многим обязана. Вайс зашуршала листами, вытягивая спрятанную под портретом матери еще одну страницу, и протянула ее командору.       — Ваш портрет я тоже нарисовала, — она повернула бумагу, демонстрируя оборотную сторону.       Удивление на лице Дота Пиксиса разгладило его морщины, а тонкие брови высоко поднялись. Он смотрел на свой собственный портрет с мельчайшими деталями, что были кропотливо выведены в ровные линии. Но то, над чем Ренейн постаралась больше всего, были усы, отчего мужчина сначала непонимающе нахмурился, а потом смех разлился по его груди.       — Очень даже похоже получилось, — Пиксис взял листок в руки. — Как я понимаю, ты уже приняла решение, ведь так? — продолжил он после короткой паузы, уже зная, что вопрос был абсолютно лишним. Она не передумала.       — Да, — и от грусти, что промелькнула в золотистых глазах мужчины, у девушки на секунду что-то закололо в груди.       — Ну, раз уж ты уже приняла решение, то я не вправе тебя останавливать, — Дот аккуратно согнул бумагу пополам и засунул в карман своих штанов. К сожалению для Пиксиса, это была правда. Он не может ей что-то запретить, а даже если мог, то не стал бы. В конце концов, ему было отчасти стыдно перед Вайс. Его эгоистичное желание вернуть потерянную семью превратилось в то, что когда-то маленькая и потерявшая родителей девочка стала заменой утраченного. И разрешение на это у нее никто не спрашивал. Поэтому, если бы она в эту же секунду заявила, что хочет уйти и больше никогда его не видеть, то командору пришлось бы ее отпустить.       — Я сделаю как обещала, — пытаясь успокоить Пиксиса, Рени положила руку на плечо командора. — Если я закончу подготовку, то обязательно выберу Гарнизон.       — Хорошо, — Дот сжал девичью ладонь, виновато улыбнувшись. — Но я не перестану повторять, что двери этого дома всегда будут открыты для тебя. Поэтому, если будет слишком тяжело, то просто дай мне знать. Я решу этот вопрос. И пообещай мне еще кое-что, — мужчина приподнялся и замялся, подбирая слова. — Возможно, я о многом прошу, но… Продолжай и дальше делать вид, что ты моя племянница. Так будет лучше для нас обоих.       — Конечно, я понимаю, — встав следом за командором, Вайс поправила свою одежду.       Ржание лошади нарушило умиротворение, эхом разбившись меж окрестностей. Анка Рейнбергер соскочила с коня, похлопав животного по жесткой гриве, и обернулась на лужайку. Встретившись глазами с Вайс, она одобрительно кивнула, старательно пытаясь избегать зрительного контакта с Пиксисом. Скорее всего, мужчина уже прекрасно знал, кто надоумил Рени попроситься в кадетское училище, но быть пойманной с поличным ей все же не хотелось. Командор похлопал Вайс по спине и подтолкнул вперед по направлению к лошади. Меньше всего ему сейчас хотелось долгих прощаний, от которых старческое сердце уж точно бы завыло. Да и через год они увидятся вновь… если, конечно, Рени не передумает. Девушка сделала несколько коротких шагов на встречу Анке, всем телом ощущая грустный взгляд, которым ее провожал Пиксис. Они же увидятся через год, ведь так? Осознание того, что она покидает этот дом волнением подступило к горлу и, резко развернувшись, Рени ринулась к Доту. Она с силой налетела на мужчину и заключила его в крепкие объятия, и командор опустил шокированный взгляд, не смея пошевелиться.       — Спасибо, — прошептала Рени, глубоко вдыхая уже знакомый ей за эти четыре года запах сена, дерева и легкой отдушки алкоголя.       — Это я должен благодарить, — хриплым голосом ответил Пиксис, наконец крепко сжав девичье тело в ответ. — А теперь, вперед! Не заставляй инструктора Шадиса ждать тебя, иначе только 50 кругами ты не отделаешься.       Выпустив старого военного из своих объятий, Рени развернулась и вышла за пределы лужайки их дома, не смея больше обернуться. Она ступила на дорогу, где девушка-солдат плавными движениями гладила лошадь, приговаривая: «Тише, тише». Вайс подняла вопросительный взгляд сначала на животное, а потом перевела его на Анку.       — Я не умею ездить на лошади, — подметила Ренейн и недоверчивым взглядом смерила коня.       — У тебя нет вещей, которые ты возьмешь с собой? В Кадетском училище, конечно, выдают одежду, но может есть что-то другое, что ты хотела бы забрать? — пропустив мимо ушей все слова девушки, Анка сосредоточенно поправляла узду.       — Все нужное здесь, — Вайс демонстративно приподняла листки с портретами родителей и заложила их меж страниц дневника, крепко прижав его к груди после. — Но ты меня, кажется, не услышала. Я никогда не каталась верхом на лошади, — Рени потянулась к поводьям.       — А кто сказал, что ты поведешь? — Рейнбергер тут же шлепнула протянутую руку девушки, недовольно вздернув нос. Она легким движением запрыгнула на коня, загоняя ноги в стремя и плотнее усаживаясь в седле. Натянув поводья, Анка развернула лошадь по направлению к пути, ведущему за чертоги города, и бросила строгий взгляд сверху вниз. — Запрыгивай, — она наклонилась, вытягивая раскрытую ладонь.       Крепко схватив Рени за руку, девушка-солдат с силой притянула ее к себе и помогла забраться в седло. Анка, держа Вайс за кисти, заставила девушку обвить себя за талию, а после покрепче сжала поводья.       — Готовь свою задницу, — приказала Рейнбергер Ренейн. — Ближайшие два часа ей точно придется несладко, — и хлестнула поводьями, пуская лошадь галопом. — И не оборачивайся, — холодным тоном пригрозила Анка. — Он все еще смотрит.       — Я знаю, — уже чуть громче ответила Рени, слыша свист ветра в своих ушах.       — Так будет лучшего для него, — заключила девушка-солдат. — У него сейчас есть проблемы посерьезней, чем присматривать за тобой. Так что на ближайший год, ты очень сильно упростишь ему задачу.       Но Рени ее уже не слушала, устремив взгляд на стены. Когда она только попала в этот мир, от их вида у нее кружилась голова, но сейчас... она даже привыкла. По рассказам бабушки Анки, эти стены защищают их от титанов, что бродят за ними в поисках пищи. Точнее, в поисках людей. Вообще, все эти истории об этих странных существах все еще пускают мурашки по телу Ренейн. Жуткие твари продолжают сниться ей в кошмарах, от которых она просыпается в поту и слезах. Да и сама история этого мира — самый настоящий ужастик, внутри которого они «мирно живут», уповая на защиту стен и военных. Удивительно, что мало кто вообще знает, как были построены стены и откуда появились эти твари. Всем лишь известно, что когда-то человечество почти оказалось на грани вымирания из-за титанов, и чтобы защититься от такого соседства, были возведены огромные стены по 50 метров — стена Мария, стена Роза и стена Сина. Стена Мария пала после того самого дня, и теперь людей от титанов отделяет только стена Роза.       К сожалению, несмотря на то, что внутри стен существуют военные подразделения: военная полиция, гарнизон и разведывательный корпус, люди все еще не могут отвоевать потерянные территории. Им просто не хватает знаний, техники и силы. Хотя единственные, кто делает хоть что-то, — это разведывательный корпус. Самые настоящие самоубийцы, которые выбираются за стены в поисках ответов, но, по словам Пиксиса, далеко они так и не продвинулись. В общем и целом, ничего хорошего.

Как и всегда.