«Капитан, вы обещали...»

Все встречи неизбежны, дорогая,

Захлопнулся капкан судьбы.

И не спастись мольбою тая,

Попала в лапы монстра ты.

      — Ай! — зашипела сквозь зубы Рени, когда рука Кристы в очередной раз коснулась ее разбитой губы, пытаясь нанести какую-то отвратительно вонючую мазь. Откуда она вообще достала этот ужас, девушка даже знать не хочет и сомневается в адекватности состава. По крайней мере, ни одна мазь, что научила ее делать бабушка Анки, никогда так мерзко не пахла.       — Прости, — Криста невольно скривилась в лице, словно прочувствовав на собственной шкуре эту ноющую боль.       — Ну и отделала же она тебя, — Имир злобно усмехнулась, бросая взгляд на Ренейн. — Ты отлетела, как кусок мяса. Я еще никогда не видела, чтобы человек так мог катиться кубарем! — всплеснув руками в воздухе, продолжала злорадствовать девушка.       — Когда она нанесла тебе удар под дых, у меня аж у самой дыхание сперло, — Саша запрыгнула на кровать и, сложив одну руку в локте и плотно прижав к телу, демонстративно подпрыгнула в воздух и упала на одеяло. — Кья! Вот так это было.       — Да-да, я уже поняла, — Вайс закатила глаза, пытаясь пропускать все подколы девушек мимо себя. Будем считать, что их воодушевление от того «представления» лишь малая часть того, что ожидало Ренейн впереди. — Очень смешно.       — Ты уж извини, но это было то еще зрелище! Мне еще никогда не было так весело! — и Имир залилась звонким смехом, свободно раскидываясь на поверхности своей койки. — Кто ж знал, что ты настолько дохляк. Зачем только Пиксис тебя сюда отправил?       — Я же уже сказала – Пиксис меня никуда не отправлял, — возмутилась Ренейн. — Ай! М-м-м, — и снова застонала, поморщив нос.       — Я почти закончила, — Ленц подула на расцарапанную щеку Вайс и, в последний раз приложив палец с мазью к ране, отодвинулась. — Готово. Но твои руки, — Криста опустила глаза на светлую кожу девушки, усыпанную потемневшими синяками, что уже окропляли красные точки. — Сомневаюсь, что эта мазь здесь поможет.       — Не нужно, — Рени отмахнулась.       Хватит того, что вонь от этой мази будет преследовать ее всю оставшуюся ночь. Она встала с кровати и сделала шаг, заметно пошатнувшись в сторону от острой боли, пронзившей щиколотку. Девушка злобно выругалась и села обратно, скинув ботинок. Да, жуткое зрелище. Нога опухла и покраснела, пульсацией пуская ноющую волну вверх к колену и дальше к бедру.       Леонхарт не просто ее отделала — она мутузила Рени, как тряпичную куклу, по всему тренировочному полю долгих двадцать минут, пока Кис лишь надменно приговаривал: «И все?». Пусть по лицу и Энни были видно, что она не в восторге колотить новенькую, Ренейн от этого было не легче. Она падала в землю лицом, истошно вскрикивая каждый раз, когда девушка-кадет заламывала ей руки и ноги. Даже сейчас во рту остался горький привкус пыли и земли, и песок мерзко поскрипывал на зубах. Просто отвратительно. Но еще отвратительней было то, что все на нее смотрели, словно инструктор Шадис решил устроить показательную порку. Уж не знает Рени, зачем он это сделал — чтобы поприветствовать нового кадета или показать другим, что она жалкая мошка под его большим пальцем, — но нужный эффект это точно воспроизвело. Потому что теперь осуждающих взглядов в ее сторону стало на пару глаз меньше, хотя кадеты продолжали активно перешептываться за ее спиной. Скорее всего, они не скоро успокоятся, но, может, Имир права — в какой-то момент всем просто станет все равно. В любом случае, сейчас Ренейн было паршиво и без этого. Девушка упала на кровать и закрыла глаза, ощущая сильную пульсацию в висках.

      «Я скорее пытаюсь не отблагодарить Пиксиса, а просто себя покалечить…».

      — М-да уж, Кис взялся за тебя основательно, — с нотками удрученности произнесла Имир и повернулась на бок. — Мне даже стало тебя жалко в какой-то момент, пока он хищным взглядом смотрел, как тебе задницу надирают. Даже не знаю: сочувствовать или глумиться над тобой.       — Ну спасибо, — не выдержав, саркастично плюнула Рени.       — Я серьезно, — девушка подперла голову рукой. — Наверстать все наши тренировки за один год – ты точно чокнутая. Тебе еще и через 7 дней надо сдавать тест на УПМ.       — Устройство пространственного маневрирования? — Вайс открыла глаза и обернулась на лежащую на кровати девушку.       — Оно самое, — Имир щелкнула пальцами. — Мне помниться мы тренировались на нем около нескольких недель, прежде чем сдать тест. Тебе бы тоже попрактиковаться не мешало, потому что удержаться на нем задачка не из простых. Там нужен баланс, а его не все поймать могут.       — Я думаю, что Рени справится, — приободряющее перебила Криста. — Вспомнить только как Эрен мучился, да и мы все. Но в конечном итоге сдали, как и другие тесты. Даже у меня получилось, а я не такая уж и способная.       — Я сейчас думаю только о том, насколько сильно у меня болит все тело, — застонала Ренейн и поднялась. Она поймала глазами свое отражение в окне, начав рассматривать разбитые губы в кровь и расцарапанные землей щеки, что уже опухли. — И как мне завтра пробежать еще 20 кругов на том несчастном поле, — и ее взгляд устремился дальше за стекло, на протоптанное пространство перед казармами.       — Ты еще должна бегать? — удивленно спросила Криста, распуская собранные в хвост волосы. — Разве ты пробежала недостаточно сегодня?       — Нет, — Рени понуро опустила голову и встала, начав ковылять к своей кровати. — Еще 73 круга.       — Так это была не шутка, что ты должна пробежать 100 кругов? — Саша переглянулась с девушками, вспоминая бегущую по полю Рени, что обтекала потом. — И про дерьмо, Шадис, видимо тоже не шутил.       — Да, я должна бегать каждый день, пока не пробегу все 100 кругов, — Вайс присела на кровать и скривилась. Просто прекрасно, задница тоже ужасно болит.       — Жуть какая, — Браус передернулась всем телом. — Я в первый день пусть и бежала до упаду 5 часов, но сомневаюсь, что сосчиталась бы сотня кругов.       — А ты почему бегала? — Рени сняла второй сапог, отставив его в сторону. Она сложила ноги вместе, сравнивая то, насколько сильно опухла лодыжка одной из них. Весьма прилично, Ренейн сказала бы, что ахринительно прилично. Девушка даже представлять не хотела, что произойдет завтра утром, когда ей нужно будет впихнуть эту ногу снова в ботинки и начать рассекать поле.       — Стащила картошку в первый день, — засмеялась Имир. — И жрала ее на смотре строя.       — Я же предложила ему половинку, — и возмущение несправедливости ситуации отразилось на лице Саши. — Как от сердца оторвала!       — Ты… странная, — шокированная услышанным и, едва шевеля губами, произнесла Рени, и девушки тут же прыснули смехом.       И пока шум женских голосов заполнял пространство, Вайс распустила кожаные хлястики своей формы, выпуская тело из их тугой хватки. Привыкшая к свободной и легкой одежде, Рени едва ли могла чувствовать себя комфортно в форме кадетов. Непонятно, как они вообще в этом ходят, когда она так сковывает движения. Девушка скинула с себя жилетку коричневого цвета, обратив внимание на пришитую эмблему со скрещенными клинками, и откинула ее в сторону. И расстегнув пуговицы рубашки, испачканной пылью и грязью, тяжело и блаженно выдохнула. Неужели этот долгий день наконец-то подошел к концу? Вайс замотала головой, ощущая груз длинной косы волос, что весь день словно тянула ее тело назад. Удивительно, как только Леонхарт не схватилась за нее во время спарринга. Женская солидарность? Девушка притронулась к резинке, осторожно ее стянув.       — А волосы тебе бы отрезать, — небрежно подметила Имир, разглядывая длинные темные пряди. — Будь я на месте Энни, то в первую очередь схватилась бы за твою косу и как следует оттаскала бы тебя за нее.       — Да, волосы у тебя и правда длинные, — Криста посмотрела на Рени. — Может ты заплетешь их вокруг головы? Ну, чтобы не мешались.       — Я бы рада, но мои способности в плетении кос далеки от идеала, — смущенно ответила девушка. Она закусила щеку изнутри, вспоминая мать, которая часто самостоятельно подрезала ее длинные волосы, вечно повторяя: «Если хочешь отрастить, то научись заплетать! Потому что с моей работой у меня нет на это времени, а ходить с такими патлями в школу не гоже».       — Тогда режь, — Имир встала с кровати и хлопнув дверцей тумбочки, достала ножницы.       Когда острый предмет оказался в руках Вайс, она пристально на него уставилась. Единственной, кто когда-либо подрезал ей волосы, была мать. В отличие от всех парикмахеров салонов, которые Рени посещала, у мамы была легкая рука, да и мастерства хватало. Анка, кстати, тоже не раз предлагала девушке обстричь косу и не мучиться, но Вайс решительно отказывалась от этой затеи.       Все, что у нее осталось от матери — это волосы, последний раз стриженные где-то за полгода до ее смерти. Рени крепче сжала ножницы, плотнее сомкнув губы. Возможно, в глубине души она все еще надеялась, что это лишь страшный сон. Что, когда она очнется, никакой гибели родителей и могил не будет и в помине, а мама снова, как прежде, теплыми руками подстрижет ее непослушные волосы. Да вот только вряд ли это сон, ведь все ее тело безбожно ныло и скулило от боли.       — Чего ты так задумалась? Жалко волосы? — усмехнулась Имир. — Не задница, отрастут.       — Я знаю, просто, — Ренейн коснулась мягких прядей, бережно начав перебирать их меж подушечками пальцев. — Кто из вас умеет стричь?       — На меня не смотри, — Имир демонстративно подняла руки. — Могу только налысо.       — Я иногда стригу волосы Микасе, — неуверенно начала Криста. — Не идеально, конечно, но лучше, чем ничего.       — Тогда стриги, — Вайс протянула ножницы девушке-кадету, и руки предательски затряслись. — По лопатки.       — По лопатки? Да я же тебе почти половину волос отстригу! — взяв в руки холодный предмет, Криста подошла к кровати Ренейн и коснулась ее темных волос. — Слушай, у меня есть другая идея, — Ленц вернулась к собственной тумбочке, начав в ней копошиться. — У меня где-то здесь была заколка. Я ей не пользуюсь, потому что мои волосы коротковаты и она их не держит, а для твоих – в самый раз! — и засунув руку глубже, девушка радостно вскрикнула. — Нашла!       Подойдя к Вайс, Криста вытянула раскрытую ладонь, на которой лежала крупная узорчатая заколка-крабик с железными вставками. Очень даже симпатичная и почти не привлекающая к себе внимания.       — Давай я попробую зацепить твои волосы, — Ленц мягко улыбнулась и встала у Рени за спиной, начав пальцами осторожно прочесывать гладкие волосы. — Ух ты, такие мягкие!       — Интересно, лысина Пиксиса такая же мягкая? — задумчиво произнесла Саша.       — Что? — Рени посмотрела на Браус, а потом на Имир. И… засмеялась. Громко, от всей души, как не смеялась еще ни разу за последние 4 года.       — А что смешного то? — непонимающе сотрясалась Саша. — Вы же жили вместе, значит пользовались одними средствами!       — Знаешь, — Имир согнулась, крепко схватившись за живот, и едва ли могла сдерживать рвущийся наружу хохот. — Рени была права – ты странная, Саша, — слезы брызнули из глаз.       И снова звонкий смех.

***

      Ближайшие несколько дней адские тренировки от Шадиса изнуряли тело Рени до предела. К вечеру она едва могла стоять на ногах, добираясь до казармы с поддержкой Кристы, которая позволяла ей опереться на себя. Правда, Ленц была настолько хрупкой и невысокой, что с трудом выдерживала вес Вайс. Поэтому Имир нередко перехватывала инициативу, помогая подруге донести уставшее тело Рени до входа в комнаты. Тест на УМП, кстати говоря, Вайс все-таки смогла сдать. Правда, за пару ночей до этого Браус старательно пыталась научить ее держать баланс на старом тренировочном оборудовании, которое они нашли за казармами. Хотя, пытаясь ровно повиснуть, Рени быстро поняла, что Саша до отвратительного не умеет объяснять. Следуя ее путаным разъяснениям, девушка часто оказывалась вниз головой или и вовсе отбивала себе спину.       И несмотря на все страдания и мучения Рени, за которыми ежедневно наблюдал весь корпус, шум вокруг ее персоны не стих даже спустя две недели. Правда, теперь перешептывания в основном сводились к обсуждению ее поражений в спаррингах и связи с Пиксисом. Старый командор, кстати, уже успел отправить ей два письма, в которых справлялся о ее здравии и каждый раз напоминал, что она всегда может вернуться. Хотя, чего уж греха таить, после первой недели Вайс и сама задумывалась об этом, глядя на свое синюшное тело. Неудивительно, что и мысли, когда-то гниющие в ее душе в доме Дота, стали появляться все реже. Душевная боль постепенно сменялась физической, и этот процесс, как ни странно, влиял на нее даже позитивно. Чувства, некогда отложенные на пыльную полку, медленно возвращались, заставляя Рени чаще улыбаться. И чаще злиться.       Жаль только, что поводов для злости было больше. Особенно по отношению к Кису Шадису, который каждое утро встречал ее с недовольной рожей и фразой:       — Готова бежать, дохлая морда?       Норматив в сто кругов, смеет заметить Рени, она выполнила еще пару дней назад, но старому инструктору было абсолютно плевать. Он продолжал гонять ее по полю, попутно сыпля оскорблениями и рассуждениями о том, какая же она бесполезная и жалкая. Да, Шадис злил ее до ужаса. Теперь заткнуть его поганый рот стало делом принципа. Как и рот Жана, который все продолжал прыскать едкие комментарии о ее «блатном месте в корпусе».

«Лошадиная морда, чтоб его!».

      Ну, так его называет Эрен Йегер. С ним и Микасой Аккерман их познакомил Армин. Интересные ребята, но держатся они в основном втроем, поэтому Рени не так уж часто с ними разговаривает. Забавно, что лишь Армин находит повод перекинуться с ней парой фраз. Он вообще довольно дружелюбный парень, но очень стеснительный. Да и что с него взять? Всем кадетам здесь не больше 14–16 лет, так что неудивительно, что ведут они себя все еще как дети. Даже порой чересчур.       — Саша, Конни! — начал горлопанить Кис. — Я вам обоим сейчас уши оторву! — мужчина направился в сторону кадетов злобной походкой, наблюдая, как те двое корчили странные позы и дурачились на тренировочном поле.       — Один, — начала отсчет Имир. — Два, три, — и девушка злобно прыснула смехом, когда Шадис и правда начал с силой тягать Браус и Спрингера за уши в разные стороны. — Одно и то же каждый день. Ничему их жизнь не учит. Тебя, кстати, тоже. Еще не собираешься на поля?       — Нет, — строго отчеканила Рени и отвела назад плечи, продолжая мириться с болью в своем теле. К подколам и грубым шуткам Имир Вайс уже успела попривыкнуть, принимая их как плату за свое появление. В конце концов, завтра исполнится всего три недели с момента ее прибытия в корпус. Возможно, из-за возраста девочки довольно быстро приняли ее, хотя принять — не значит простить и отпустить. Особенно для таких, как Имир, с ее сложным и, Рени бы даже сказала, дурным характером.       — Всем встать в строй! — закричали помощники. — Выстроиться в шеренги и готовиться поприветствовать главнокомандующего Разведывательного корпуса!       Толпа двинулась к центру поля, и Ренейн последовала примеру кадетов. Они вытянулись в линии, и наступила тишина, нарушаемая лишь перешептываниями. Вайс обернулась на Кристу, стоявшую по правую сторону от нее, и та взглянула на Рени в ответ.       — Ты же знаешь, кто руководит Разведывательным корпусом? — спросила девушка, и Рени отрицательно замотала головой.       — Пусть я и племянница Пиксиса, но в военные дела он меня никогда не посвящал, — ее тон был тише и ниже обычного. — Да и я не проявляла особого интереса, если честно. Тогда я и понятия не имела, что окажусь в тренировочном лагере и буду готовиться стать солдатом.       — Эрвин Смит, — прошептал из-за спины Армин, и девушка оглянулась назад. — Он главнокомандующий Разведывательного корпуса. Его правая и левая рука это Хаджи Зое и капрал Леви Аккерман.       — Капрал? — голос Рени прорезался и эхом исчез в звуке копыт лошадей, приближавшихся к полю. Она удивленно взглянула вперед, откуда доносился шум, и, как тогда, стального оттенка глаза смотрели сквозь нее. Точнее, вообще не смотрели, лишь едва пробегаясь по макушкам.       Двое мужчин — те самые, которых Вайс встретила в штабе Гарнизона три недели назад — слезли с лошадей, а вслед за ними то же самое сделала женщина в очках. И как только прибывшие остановились перед толпой кадетов, солдаты сразу же стукнули сапогами, подняв пыль, и прижали кулаки к сердцам.

      «Мне бы с капралом не было бы страшно».

      Голос Майи острым лезвием пронзил голову Рени, и девушка поморщилась, ощущая нарастающую пульсацию в висках. В последнее время она совсем перестала вести систематические записи в своем дневнике. Как-то времени не было, знаете ли, да и едва ее голова касалась подушки, как она тут же засыпала. А стоило бы, ведь воспоминания и так давались ей с трудом, а теперь их спутником стала ноющая, тупая боль. Впрочем, скорее всего, она просто вымоталась. Рени уставилась на мужчину, от одного вида которого по ее коже побежал табун мурашек, и, кажется, ничего хорошего это не предвещало. И пока ее лицо выражало лишь недоверие и опаску, другие кадеты смотрели на капрала как на пример для подражания. По крайней мере, у Эрена, стоявшего в первом ряду, аж глаза заблестели.       — Он сильнейший боец человечества, — прошептала Криста. — На счету капрала больше всего убийств титанов. Он и его отряд — одни из лучших солдат Разведкорпуса.       — Ага, просто машина для шинковки, — четко подметила Имир, стоя вслед за Сашей по левую сторону от Рени. — Как думаете, он еду также быстро шинкует, как и титанов?       — Кто-то сказал еда? — Саша выпрямилась.       — А этой все лишь бы пожрать, — Имир устало прикрыла глаза. — Вот же точно картофельная девка!       — Интересно, а зачем они здесь? — также шепотом начал Конни, и вид его раскрасневшихся и опухших ушей вызвал улыбку на лице Рени.       — Не знаю, но точно не чаи гонять, — ответил ему Армин. — Может приехали посмотреть на нашу подготовку? Год остался, и среди нас найдутся те, кто захотят пойти в Разведкорпус. Логично попытаться заранее оценить нашу пригодность для этого, пусть и попадание в корпус зависит лишь от индивидуального выбора каждого кадета.       — Не хотела бы я пойти к ним, — бросила Ренейн, продолжая пристально сверлить взглядом спину Леви из под ресниц своих голубых глаз.       — А что? Капрал не приглянулся? — тихо хохотнула Имир, проследив за объектом наблюдения Вайс.       — У меня от него мурашки по коже, — заключила девушка.       — Не у тебя одной, — Криста стояла, едва подрагивая плечами. — Вокруг него какая-то жуткая аура.       — Именно, — Вайс утвердительно кивнула. — Я сталкивалась с ним в штабе Гарнизона однажды. Он смотрел прям сквозь меня, будто я пустота или мало волнующая его пыль на сапогах. Хотя, я, возможно, немного приукрашиваю, но такой обезличенный взгляд я видела впервые.       — Ну, такой взгляд заслуживает человек, который потерял кучу товарищей в схватках с титанами, — Имир пожала плечами, продолжая старательно держать прямую стойку. — Среди военных его называют самым настоящим демоном.       — И весь Разведкорпус какие-то самоубийцы, если честно, — продолжила тихо Рени. — Кто в здравом уме захочет снова столкнуться с титанами? Ни поэтому ли большинство кадетов хотят уйти служить в полицию или гарнизон, чтобы быть подальше от титанов? Я бы… никогда не хотела бы больше с ними сталкиваться.       Кис подошел к Эрвину Смиту и поприветствовал его, начав в полтона что-то обсуждать. В это время, стоя у лошадей, Ханджи с животным интересом рассматривала лица кадетов. И странная улыбка, та самая, наполненная нездоровым энтузиазмом, поползла по ее лицу.       — У тебя куча поклонников, Леви, — тихо шепнула Зое мужчине, что обернулся к лошади и поправил седло. — Смотрят на тебя так, будто ты их кумир. Может дашь пару автографов?       — Давай ты сама, — холодно ответил мужчина, резким движением отдергивая кожаные ремни вниз.       — С самого утра и не в духе, — насупив губы, пробубнила женщина-солдат. — Твой злобный вид отпугивает наших потенциальных кадетов. Улыбнись хотя бы ради приличия!       — Если отпугивает, то скатертью им дорожка, — Аккерман выпрямился в спине, шире разводя плечи. — Такие только и успеют, что обоссаться перед титанами, а мне потом убирать это дерьмо, — Леви обернулся на толпу. — Сопляки.       — Ой, да брось ты, — отмахнулась Ханджи. — Мы были такими же.       — Не припомню я, чтобы ходил под себя при встрече с титанами, — сухо ответил Леви и обернулся на подругу.       — Да-да, — Зое широко улыбнулась. — Ну давай, лицо попроще и улыбку пошире. Будь дружелюбнее.       — Очкастая, — он метнул на нее злобный взгляд. — Руки убери, — и женщина замерла, едва вытянув локти по направлению к лицу мужчины. — Совсем что ли одичала без своих подопытных? Вот стоит целый корпус, — он небрежно дернул острым подбородком в сторону. — Наслаждайся.       Капрал убрал руки за спину, выгибаясь всем телом, и устремил взгляд на кадетов, что зыркали на него, как на экспонат за витриной магазина. Он вообще не любитель подобных сборищ, потому и ни на одном выпуске кадетов не присутствовал. Даже покидать стены под возгласы и восторженные глаза жителей, не доставляет ему удовольствия, а лишь вызывает желание помыться. Противное чувство, признаться. Изнуряющее даже. Леви устало покрутил головой, расслабляя напряженные мышцы шеи.       — Я, кстати, слышала, что племянница Пиксиса тоже в этом корпусе, — задумчиво пролепетала Зое.       — У Пиксиса есть племянница? — Леви взглянул на девушку из под темной челки. — Впервые слышу.       — Да, я тоже не знала до недавнего времени, — ответила Ханджи и поправила очки. — Главнокомандующий Гарнизона весьма скрытный человек, но слухи расходятся быстро. Хотя, непонятно почему это всплыло сейчас, а не в день зачисления в корпус. Говорят, он самолично просил Шадиса за свою племянницу.       — Привилегированная, значит, — едко плюнул Леви. — Не думал, что Дот Пиксис из тех, кто пользуется своим военным положением, чтобы запихнуть задницу племянницы в корпус.       — Ну, связи позволяют, — усмехнулась Зое. — Он со всеми на короткой ноге, даже в шахматы с верхами играет. Сомневаюсь, что для него это уж такая проблема. Но будь я на его месте, то точно бы не стала отправлять свою племянницу сюда к Кису. Раз отправил, значит страхуется, дабы не ставить под сомнение ее место в солдатах.       — Да куда уж там, — Леви обернулся на Шадиса, а потом снова на толпу кадетов. — Блатные вечная проблема, — и он откинул челку в сторону. — Головная боль, да и только.       И их взгляды столкнулись.       Рени плотно поджала губы, а пульсация в висках под холодными, отрешенными и светлыми глазами усилилась пуще прежнего. Голос Майи рикошетил от стенок подсознания, заставляя тупую боль пронизывать голову. Девушка усиленно заморгала, и озноб пробежал по спине. Она опустила глаза, буквально заставив себя разорвать неожиданно возникший зрительный контакт с капралом, и шумно выдохнула.       — Все в порядке? — шепотом поинтересовалась Криста, и беспокойство проскользнуло на ее маленьком лице.       — Голова разболелась, — тихо ответила девушка, сводя брови к переносице.