Тень, которую я придумал сам.

Глава вторая

С чего всё началось.

      После встречи с Реем Хван решился пройти до рынка, на котором частенько покупал всё необходимое для своего «художества», как порой называла его картины тётя Люси, соседка по его дому. Брюнет остановился возле одной торговой лавки, в которой был постоянным клиентом, но вместо приятной молодой девушки оттуда высунула лицо старшая бабка.       Назвать старушку мягче Мелендез никак не мог, поскольку наружность той была до ужаса омерзительной и неприглядной не то что для взора художника. Но и для любого простого обывателя. — Здравствуйте, — как можно вежливее поздоровался темноглазый парень и выдавил такую же улыбку. — Здравствуй, — что-то в глазах этой бабули мелькнуло, и это что-то явно насторожило Хвана.

«Глаза — будто кошке в глаза смотрю».

— Что Вы хотели, сэр? — как бы та не старалась смягчить напряжение, оно лишь увеличилось. — Я бы хотел приобрести краски у Вас, они здесь очень хорошие, отличаются от других продавцов чем-то или всего лишь будто отличаются. — Хван потёр ладонью затылок и смущённо улыбнулся старушке. — Ох, как знать, вполне себе возможно, что и отличаются. Вы художник? Какие краски Вам нужны, сэр? — казалось, что старуха специально продолжает и всегда начинает конец псевдовежливой речи как и назло подчёркнутым словом «сэр». — Я начинающий художник, а красок, пожалуй, и светлых, и тёмных. — Брюнет пожал плечами и достал из кармана пальто бумажник.

«Видел бы Рей, как я ношу бумажник, и нарочно притворно схватившись за сердце начал бы читать лекцию о таких лапухах, как я, и карманниках».

— Мой муж в молодости тоже увлекался писанием разных картин, но, к сожалению, быстро умер. — произнесла женщина, доставая краски и кладя их на прилавок. — Сколько с меня? — сглотнув, произнёс Хван и посмотрел на набор тюбиков, состоящего из двадцати четырёх цветов. — Всего лишь двадцать долларов всего — это же не потеря жизни в ценой двадцать лет. — Губы старушки растянулись в противной улыбке, а глаза странно загорелись, глядя на брюнета. — Отстаньте от парня! — раздался чей-то решительный голос.       Обернувшись, Хван увидел кудрявую рыжеволосую девушку с зелёными глазами, на её лице и носе красовались «поцелуи солнца», а пухлые губы были враждебно поджаты. Девушка тряхнула головой, и рыжий локон открыл то, что, по всей видимости, незнакомка прятала.

Два отчетливых шрама, словно от лапы какого-то хищника.

Один начинался чуть выше правой брови и почти до самого уха. Второй же был тоже со стороны правого глаза, только находился чуть ниже и начинался почти от бока прямого носа и рядом с внутреннего уголка глаза.       Незнакомка, заметив, куда устремлен взгляд брюнета, быстро вернула непослушный локон на место. — Такая неуверенная, а ещё куда-то лезет. — Буркнула старуха и сплюнула куда-то вниз прилавка. — Прекратите, держите двадцать долларов и замолчите! — Прикрикнул Мелендез и, впихнув старухе купюры, схватил краски и остальные вещи, отправился прямиком к рыжеволосой. — Правильно, что прячет его. Он делает из неё уродку! — Крикнула им вслед женщина. — Урадка точно не она из вас обеих, а вы. — Процедил Хван и буркнул, глядя на девушку: — Идем отсюда. Когда они уже ушли на достаточное расстояние от торговки, парень остановился и возмущённо произнёс: — Никогда и ничего больше не буду покупать в их лавке! — Ты думаешь, её слова меня задели? — На лице рыжеволосой мелькнула дерзкая ухмылка, а в зелёных глазах мелькнул игривый огонёк. Мелендез с интересом подумал: такой огонь в глазах присущ всем зеленоглазым или ему везёт на таких особенных? — Не думаю… Вернее, по тебе не видно… что они хоть на каплю тебя задели. Ну или ты умело это скрываешь. — Ответил брюнет и нервно почесал правую бровь. — Ты кто вообще, нафиг, такой? — В голосе незнакомки слышались недоумение и непонимание. — Я художник Хван… Ну то есть… Я художник Хван Мелендез… — Произнёс темноглазый и, поджав губы, прикрыл глаза. — Я Ивета Торнтон… Охотница на… — Новообретенная знакомая замолчала, словно прикусила язык, но буквально через секунду продолжила. — Охочусь всмысле на диких уток и животных. — Это потому у тебя такие шрамы? Черт, прости, я до ужаса бестактен, не моё дело. — Нервничая, брюнет начал махать руками в разные стороны. — Не нервничай, Хван, ты задал обычный «бытовой вопрос», который я слышу почти каждый день. — Ивета прикусила нижнюю губу и отвела свои яркие глаза. Как бы девушка ни храбрилась, было видно, что вопрос со шрамом тревожит её. — Ты извини, мне… — Рыжеволосая не закончила, как художник понял её без слов. — Да-да, конечно, я понимаю, нужно идти. Но я надеюсь, мы ещё когда-нибудь встретимся с тобой, мисс Торнтон. — Произнёс Хван и мягко посмотрел на девушку. — Я тоже буду надеяться на такой исход, мистер Мелендез. — Зеленоглазая ободряюще улыбнулась брюнету и исчезла так же быстро, как и появилась. Хван пришёл домой и, вновь расположившись за мольбертом, только теперь на веранде своего дома, вновь глядел на пустой холст и понемногу отпивал горячий чай, что отдавал лесными ягодами. — Я никогда не рисовал людей… — сам себе произнёс художник. Нет, конечно, парень рисовал людей, их лица, силуэты вблизи и вдали, но… Но он никогда не делал этого в своей карьере, словно избегал их. Хмыкнув самому себе, Хван взял карандаш, поближе положил к себе новые краски и принялся творить. Сначала на пустом холсте появился общий набросок, затем показался общий девичий силуэт, парень наметил, как должны быть волосы у будущей девицы, расположил глаза, ротик, носик, а после начал доработку деталей. Мелендез и не заметил, как от красок отскакивают тёмные тени, а кончик кисточки искрит и делает линии портрета более человечными. Спустя несколько долгих часов на него смотрела статная, молодая, длинноволосая брюнетка, её волосы были волнистыми, аккуратный носик украшали веснушки, а серые глаза, словно хлёст железа и отражения тумана, были под стать красавице. На её лице ничего не привлекало внимания больше, глазки и пухлые губки были словно воплощение красоты. Брюнет, поняв, что время давно перевалило за полночь, зевнул и, не закрыв вход на веранду, рухнул прямо на диван в гостиной.