Обманувшие судьбу

В голове не могла собраться ни одна внятная мысль. Боль по всему телу отвлекала от всякого рода размышлений. "Который сейчас час.. " - на секунду задумался Мастер. А впрочем разницы не было. Для него уже не существовало ни дня, ни ночи, ни времени года, единственное, что оставалось - это унылый и однообразный распорядок в клинике. Ему казалось, он попал в день сурка. Сегодня его лечащий врач, профессор Стравинский, назначил ему чуть меньше процедур, чем за последние пару дней, это значило, что у Мастера есть чуть больше времени для написания романа, прежде чем его поджаренный электричеством мозг окончательно потеряет связь с реальностью. Роман..... Роман... что же он значил... что-то важное, что-то дорогое сердцу Мастера, но он больше не помнил что. Ведь не зря же он в любую свободную минуту, когда ему не назначалось процедур, медленно поднимался с жесткого матраса и плёлся до стола, на котором лежало множество листов с рукописями, он садился и писал. Писал и на какое-то время забывал об ужасной головной боли и о трясущихся руках, он писал, зная, что этот роман, единственное, что держит его на этом свете. Он писал о древних временах, о прокураторе Иудеи, о своей прекрасной Музе, о всемогущем Князе Тьмы, собственно обо всем том, что и привело писателя в эти стены. А еще, сидя над рукописью, у него было странное ощущение, легкий дискомфорт, от чувства, что за ним словно кто-то наблюдает, внимательно смотрит за движениями его рук, стоит за спиной и может, читает исписанные кривым почерком листы. Тогда у Мастера где-то в глубине сознания всплывали мысли о том, кто это, но этого было слишком мало для осознания. Он не мог точно сказать, действительно ли кто-то мог наблюдать за ним, или это уже начинались галлюцинации от каждодневных процедур, состоящих по большей части из разрядов электрических волн, пронизывающих его тело... прогрессивное лечение. Этот герой ушел в бездну, ушел безвозвратно, прощенный в ночь на воскресенье сын короля-звездочета, жестокий пятый прокуратор Иудеи, всадник Понтий Пилат. Мастер поставил точку на исписанном листе. Мастер и Маргарита в его произведении были вместе, были счастливы, но на то это и роман, в жизни такое невозможно. Писатель поднял глаза в сторону решетчатой двери, ведущей на балкон, сквозь металлические прутья пробивался лунный свет, единственное, что позволяло ему писать и видеть предметы в его небольшой камере. Может быть Маргарита сейчас тоже смотрит на небо.. на Луну... Мастера начала захлёстывать непреодолимая тоска, тоска по его уютному подвальчику, по огромному черному коту. Он снова почувствовал на затылке чей-то внимательный и пронизывающий взгляд. Это было странно, это чувство приходило к нему, только когда он писал. - Mein Lieber Meister Вы слишком много думаете. Тихий голос с немецким акцентом заговорил из-за спины. Мастер возможно раньше бы испугался, может быть удивился, но сейчас он просто не способен на столь сильные эмоциональные волнения, поэтому он остался неподвижен. - Что же они сделали с вашей талантливой головой. - Продолжил голос. Он успокаивал, шум в голове стихал, давая возможность собраться с мыслями. Чьи-то крепкие руки легли на плечи писателя. - Неужели вы совсем меня забыли mein Lieber? - совсем рядом с ухом послышался шутливый тон. Мастер позволил себе повернуть голову. Перед собой он увидел лицо Дьявола из своего романа, так хотелось верить, что он правда здесь, что это не очередная галлюцинация психически больного. Их взгляды встретились, писатель посмотрел в бездонные разноцветные глаза Воланда, кажется только сейчас в полной мере осознавая где он, и кто сейчас стоит рядом с ним. - Мессир - хриплым голосом произнес Мастер. - Собственной персоной - улыбнувшись во весь рот произнес Воланд - я уж думал вы меня совсем позабыли - в весёлой интонации слышалось облегчение. Писатель не отрывал взгляда от лица профессора, мраморная кожа, идеально уложенные назад волосы, любопытный блеск в глазах, он совсем не изменился с их первой встречи, только во взгляде кроме интереса появилось что-то еще, чего писатель объяснить не мог, и что притягивало его к Воланду. - Мессир, вы пришли за романом, он наконец готов - Мастер вспомнил о событиях того вечера, о ломящихся в дверь людях, о рукописи в руках, о том, как он с мольбой и страхом смотрел в глаза профессора, безмолвно прося о помощи. Вспомнил о допросе и о грозном следователе, картина его жизни до клиники начала проясняться. - Не предавайтесь мыслям, причиняющим вам боль - с сочувствием произнес Воланд - Ваш роман безусловно ценен, однако же он не единственное, что меня сюда привело. Мастер смотрел в легком недоумении, он полагал, не без некоторого разочарования и грусти, что его роман, это все, что было нужно мессиру от писателя. - Чего же еще Вы желаете? - Тихо поинтересовался Мастер, для написания еще одного произведения у него нет ни сил, ни вдохновения. - Какой же Вы недогадливый, не чего, а кого. Вас конечно, mein Kostbares. - Воланд произнес это так легко, словно это была очевидная всем истина, о которой знали все, кроме самого Мастера. Он ласково смотрел на утомленного писателя. Казалось бы, такой обычный человек, каких в мире миллионы, но именно этот привлек когда-то взор самого Сатаны. Почему же ему теперь так не хотелось оставлять писателя здесь, в клинике, в Москве. Мастеру же не верилось в его слова. Конечно он замечал на себе долгий, изучающий взгляд профессора, в те счастливые и беззаботные дни, когда они сидели в старенькой беседке писателя, и Мастер читал новую главу для своего нового знакомого. Или когда они пошли на это омерзительное в своем лицемерии мероприятие у Лиходеева. Воланд частенько нарушал его личное пространство, то приваливаясь на Мастера плечом, то хватая ничего не подозревающего писателя за руку, чтобы показать, что-то, что привлекло его внимание. Мастеру всегда было так хорошо проводить с ним время, с тем, кто его действительно понимал, прямо как Маргарита. Мысль об этой чарующей музе сейчас не вызвала никакого трепета или тоски, Мастер был поглощен глазами напротив. - Вы ведь знаете, друг мой, что эта комната до конца моей жизни будет моим единственным пристанищем, мне никуда не деться отсюда. - Сердце Мастера больно сжалось в груди, одно дело понимать эти простые вещи, и совсем другое было произнести вслух, признать это. - Вам не стоит так огорчаться, - Воланд положил свою горячую ладонь на щеку писателя и медленным движением провел по легкой щетине. - Не забывайте, что перед вами не простой человек, а точнее уж и не человек вовсе. Я мог бы забрать вас хоть сегодня.. Однако еще не время, - произнес Воланд не без сожаления в голосе. - Мы с вами сегодня же отправимся в то место, на которое вы укажите. Хотите снова жить в своем доме? Или может отправимся к морю? Вы ведь никогда не видели моря. - Он не мог более выносить страданий его любимого писателя. Бессмертное существо, повидавшее и Рай и Ад, не потеряло способности испытывать чувства. Мастер должен был доживать свою жизнь в этих стенах, но Воланд не мог этого допустить. - Разве такое возможно? - тихо сказал Мастер, его глаза заблестели от слез, но он смог взять себя в руки. - Часто ли Сатана предлагает столь щедрые подарки? - с легкой улыбкой произнес писатель. - Ни разу до сегодняшней ночи. - серьёзно ответил Воланд. Он наконец посмотрел на стол. На деревянной поверхности покоялось целое произведение, наконец законченное. Ему нетерпелось прочесть. - Я безусловно дам вам время на принятие решения, а пока, позвольте мне прочесть вам роман. - Пожалуйста, он ваш. - Мастер смотрел на довольный прищур красивых глаз. Воланд обхватил листы рукой и, сделав всего пару шагов, упал на кровать. - И вы спали на этом столько времени? - профессор взглянул на писателя раздосадованно. - Боюсь выбора у меня было немного. - с легкой улыбкой ответил Мастер и поднялся со стула. Он подошел к кровати и устроился на половине, не занятой Воландом, увлеченно читающим с того места, где он остановился в прошлый раз. Писатель наслаждался минутами покоя. - Браво, браво, mein Lieber!! Это в высшей степени wunderschoen! - Воланд возбужденно подорвался с кровати и начал расхаживать по комнате, периодически читая, особенно ему понравившиеся, отрывки из романа. Писатель же, потеряв прочную опору в виде теплого тела мессира, сначала чуть было не завалился на бок, а после сонно открыл глаза и осмотрелся. Утомленный, он похоже просто уснул. - Я рад, что вам понравилось. - слегка с опозданием, хрипловатым голосом ответил Мастер. Ему казалось, он проспал несколько часов, однако за решетчатой дверью по прежнему была глубокая темная ночь. - Вы превзошли все мои ожидания, mein Meister! - Воланд, с горящими от радости глазами, словно ребенок, получивший на Новый Год долгожданный подарок от дедушки Мороза, подбежал к Мастеру и сел на край кровати. - Давайте подышим свежим воздухом. - С этими словами он поднялся, отворил дверь, ведущую на балкон, и шагнул под холодный лунный свет. Мастер, еще не совсем быстро соображая после сна, последовал за ним. Он никогда не был здесь. С балкона не было видно чего-то вдохновлящего или привлекательного, однако это была хоть какая-то смена пейзажа. - Вы обдумали мои слова? - Голос Воланда из-за спины, совсем близко. И вот рука ложится на плечо, на другое же плечо пристраивается голова мессира. Дыхание щекочет шею. А у Мастера слегка перестают слушаться ноги. Он не ожидал такого предательства от собственного тела. - Вы сказали, что можете забрать меня с собой хоть сегодня... - Да, но попрошу заметить, что все-таки ваше время еще не пришло. - Воланд начал понимать к чему клонит писатель. Конечно.. Конечно, его необыкновенный и иногда такой безрассудный Мастер не выберет жизнь. - Знаете мой друг, я столько всего видел за свою короткую жизнь, не думаю, что она сможет меня еще чем-нибудь удивить после знакомства с Дьяволом. - Мастер весело посмотрел на Воланда. Он о чем-то размышлял, что-то взвешивал в своей голове. Воланд, до этого покойно лежавший у него на плече, вдруг напрягся. И совсем чуть-чуть отодвинулся от Мастера. - Что бы вы не желали осуществить, прошу вас перед этим тщательно все обдумать. - Воланд надеялся, что вздорная мысль писателя вскоре пропадет. В это время Мастер быстро, но без суеты или паники, залез на парапет. Он осторожным движением повернулся лицом к Воланду, который, кажется впервые выглядел растерянным. - Meister... Воланд сделал шаг и оказался на парапете подле писателя. Он смотрел на него с недовольством и тщательно скрываемым страхом. - Что вы задумали, позвольте узнать? - Мессир схватил писателя за больничную рубашку и подвинул ближе к себе. Губы Мастера тронула легкая улыбка. - Но если тянется душа ко Тьме... - Вы даже не представляете о чем говорите. - перебил его Воланд. Такая тихая ночь, так красиво на небе блестят звезды. Кажется года два назад писатель и близко не предполагал, в каком положении он окажется совсем скоро. Он планировал новые пьесы, сочинял.. Но человек смертен, и смертен он внезапно. Мастер прикрыл глаза. Он почувствовал на своей руке осторожное касание, а на губах - чужое дыхание. В следующее мгновение его поцеловали, нежно, неторопливо. Мастер замер в удивлении, однако это продлилось не долго, он прижался к Воланду, обвил рукой его талию, и приоткрыл шире рот, давая мессиру больше возможностей. Воланд углубил поцелуй, прикусил нижнюю губу и сразу же зализал ранку, чем вызвал тихий вздох писателя. Невозможно длинный язык профессора скользнул в рот Мастера, прошелся по чувствительному небу, буквально вылизывая рот писателя, из-за чего Мастер совсем тихо простонал и крепче схватился за Воланда. Языки сплелись в французском поцелуе. Мастер прошелся языком по раскрытым губам. Слишком хорошо.Чувство блаженства слегка кружило голову. Воланд снова укусил нижнюю губу Мастера и неохотно отстранился, замирая в паре миллиметров от лица писателя. Мастер, часто дыша, смотрел поплывшим взглядом в лицо Воланда, которому к слову, так же не удалось сохранить спокойное выражение лица. Профессор, высунув язык, слизал капельку крови, выступившую на губе Мастера. И с удовлетворенным выражением лица отстранился от губ писателя. Мастер пошатнулся и наклонился в сторону, туда, где внизу не было бетонного пола балкона. Воланд еще крепче схватился за его рубашку, другой рукой удерживая писателя за руку от непоправимого шага. В его глазах было что-то похожее на отчаяние, мольбу. - Meister, подумайте только, где бы вы могли сейчас быть. - Все идет неправильно, не так, как должно. Это без последствий не останется. - Я мог бы быть с вами. - Вы и сейчас со мной mein Liebster - А мог бы быть каждый день, каждую ночь. - Мастер принял решение, осталось только узнать, дозволено ли ему выбирать. Воланд принял неожиданно спокойный вид, он смирился с решением писателя. Идти против воли Мастера он был не в силах. Руки медленно начали разжиматься. - До встречи mein Seele - произнес писатель, и через секунду его безвольное тело стремительно полетело вниз. Мастер не успел подумать, не успел испугаться или пожалеть о своем решении. Он видел розовеющее небо и бледнеющие от солнечного света звезды. Еще мгновение, и глухой удар о влажную от утренней росы траву. Воланд не наблюдал за падением. Этого он уж точно не желал видеть. Он отошел от края и быстрым, широким шагом направился к выходу. Нужно было закончить все необходимые приготовления в срок. Все-таки решение Мастера было поспешным, однако это не значит, что ошибочным. В тот же день город заволокли грозные черные тучи, мгновенно пошел проливной дождь, а за ним глухие раскаты грома. Старая проводка в клинике доктора Стравинского не выдержала возложенных на нее надежд, и сразу на нескольких этажах здания произошли короткие замыкания, которые привели к возгоранию. Из-за плохой погоды пожарные подразделения добрались до места пожара не так быстро, а приехав увидели полностью полыхающее здание. Из чудом выживших была одна немолодая медсестра и несколько пациентов. Тело одного пациента так и не было найдено.

***

Воланд вышел из тени комнаты и направился к широкой кровати. - Мессир, я выполнила все Ваши указания. Девушка стояла возле кровати. - Вас можно поздравить. - продолжила Гелла с довольным выражением лица. Воланд, до этого полностью поглощенный видом лежащего на его постели человека, решил обратить свое внимание на вампиршу. - С чем же? Мое потакание этому глупому человеку могло его же и погубить. - Увидев целого и здорового Мастера, Воланд почувствовал невероятное облегчение и даже радость, но Гелле об этом говорить он не собирался. - Вы поступили так, как посчитали верным, это было Ваше решение, которое в итоге привело к желаемому результату. - Спасибо Гелла, я не сомневался, что ты справишься с этим - Воланд был благодарен за блистательную работу с Живой и Мертвой водой, и за заботу о его писателе. Все-таки она была хороша в своей области. Вампирша легко улыбнулась, посмотрела на Мессира с хитрым прищуром ярких глаз и направилась к выходу из комнаты. - Merci, mon Seigneur . Однако не забывайте, что совсем недавно он был человеком, не сотворите глупость - и она скрылась за дверью. Несмотря на правоту девушки, Воланд подумал о том, что он разбаловал Геллу и следовало бы ее наказать за дерзость.

***

Мастер зашевелился на кровати и приоткрыл глаза. Воспоминания о собственном падении подсказали ему, что он никак не может лежать сейчас.. на кровати? Он не ощутил на своей коже неприятной ткани его больничной одежды. Он что полностью голый? Писатель окончательно проснулся. - Willkommen mein Lieber , выспались? Мастер, повернув голову, увидел Воланда, сидящего на второй половине кровати. Тот держал в руке книгу в странном кожаном переплете, Дьявол приветливо улыбнулся писателю. - Sugar zu vien.. У нас все получилось, ведь так? - Мастер был наконец спокоен. Он во владениях Воланда очевидно, значит он в безопасности. - Никто до вас не решался назвать место, в котором законы устанавливает сам Сатана, безопасным. - Воланд не мог насмотреться на этого удивительного человека, он переживал, что метаморфозы произошедшие с ним и сделавшие его уже не простым смертным, могут затронуть хрупкую душу и разум Мастера, изменить их, но пока что изменений не наблюдалось. Писатель сел в кровати, следя за тем, чтобы одеяло, которым его заботливо укрыли, прикрывало все, что должно быть прикрытым на данный момент. Он протянул руку, положил ее на шею Воланда и притянул к себе для долгого и сладкого поцелуя. Он поочерёдно сминал губы Воланда, нетерпеливо врывался языком в его рот, находя раздвоенный язык Сатаны, и сплетаясь с ним. Вызвав тихий вздох Воланда, который зарылся пальцами в отросшие волосы своего спутника, слегка сжимая, располагая более удобно голову Мастера. - Кажется я отвлек вас. Занимательное чтиво? - Писатель, не без самодовольства, отстранился от лица Воланда и с любопытством посмотрел на книгу, лежащую на бедре Сатаны. - Боюсь, что я забыл даже содержимое данной книги - Воланд взял предмет в руку, переплет вспыхнул, и через пару секунд книга вся была предана огню, не оставив после себя ничего. - Сейчас самое занимательное для меня - это вы, meine Liebe - от низкого голоса с красивом немецким акцентом у Мастера пробежали мурашки по всему телу. Воланд притянул писателя за подбородок и продолжил целовать. Он потянул слабеющее тело Мастера на себя, думая усадить его на свои бедра. Писатель замялся. Конечно ему и раньше приходилось представать перед своими любовниками обнаженным, однако мы ведь говорим не о простом любовнике, а о Воланде, его хотелось впечатлить или хотя бы не разочаровать. Все же он повиновался сильным рукам Сатаны и устроился у него на бедрах. Воланд без стеснения пробежался по нему взглядом, улыбнувшись уголком губ, он был доволен увиденным. Мастер прильнул к шее Мессира и начал покрывать ее поцелуями, слегка прикусывая и тут же зализывая кожу. Воланд, довольный инициативой, открыл бо́льший доступ к своему телу. Он положил руки на поясницу писателя, слегка царапая. Мастер, стараясь не упускать ни одной родинки, наткнулся на препятствие в виде воротника рубашки Воланда. - Мессир, позвольте, вы меня всего осмотрели, дайте и мне полюбоваться вами. - Was Sie wollen - щелчок пальцев и Мастер чувствует под собой горячую кожу бедер Воланда. Он конечно представлял, что Сатана, Отец порока, должен выглядеть более чем превосходно, однако увидеть в реальности... Мастер провел пальцами по рельефу рук, по груди, по подтянутому торсу, Воланд был словно ожившая скульптура какого-нибудь Поликлета. Он очаровывал. - Нравится то, что вы видите? - с ухмылкой поинтересовался Дьявол. - Du bist wunderschön - немного смущенно ответил Мастер. Воланд, ожидавший подобного ответа, придвинулся к писателю и оставил аллеющую метку на его шее, чем вызвал тихий стон Мастера. - Вы хотите почувствовать в полной мере мою заинтересованность в вас? - поинтересовался Сатана, ему действительно был важен ответ. - Да, пожалуйста - у Мастера заканчивалось терпение, он плавился в любимых руках, ему хотелось почувствовать большее. Он соприкался твердым членом с не менее возбужденным членом Воланда, что не облегчало его положения, а лишь усиливало и без того становящееся болезненным возбуждение. Воланд, прикусив губу Мастера, втянул его в новый поцелуй. Писатель почувствовал у своего входа влажный палец, в какой момент на нем успела появиться смазка, он предпочел не думать. Воланд плавно вошел на всю длину, одновременно с этим обхватив второй рукой оба ствола. Мастер издал тихий стон, возбуждение прошлось по всему телу. Мессир прервал поцелуй, его губы были красными и немного припухшими. Щеки Мастера покрывал румянец, распространявшийся на шею, он любовался развратной картиной перед собой. Сатана начал медленно водить рукой по всей длине, иногда обводя большим пальцем головку или проводя по дырочке уретры. Он вошёл уже двумя пальцами, согнул их внутри, Мастер вздрогнул, и простонал в голос. Сатана, явно довольный произведенным эффектом, ускорившись, продолжил иметь писателя пальцами, прокручивая их внутри, разводя в стороны наподобие ножниц, иногда задевая чувствительный комок нервов. Мастер сильнее сжимал плечи Воланда, всхлипывал и совершенно не стесняясь постанывал на ухо мессиру. Воланда безумно возбуждали звуки, издаваемые Мастером, и он начинал сомневать в прочности своей выдержки. - Мессир...- еле двигающимся языком позвал писатель, он оторвался от плеча и пьяным взглядом посмотрел в глаза Воланда - Возьмите меня наконец. Сатану в данном случае уговаривать было не нужно. Он хищно посмотрел на своего Мастера и вытащил пальцы из жаждущего тела. Писатель приподнялся на коленях и, направляемый руками Воланда, лежащими у него на талии, плавно начал опускаться на орган Сатаны. Воланд запрокинул голову на изголовье кровати, позволяя Мастеру выбрать желаемый ритм. Писатель плавно двигался на члене Воланда. Похоть брала верх над его разумом. Он, более не стесняясь ничего и никого, несдержанно громко стонал. Мастер, двигавшийся сначала плавно, теперь размашистыми движениями скакал на члене Воланда. Сатана подмахивал бедрами на каждое движение, проводил руками по бокам писателя, царапая кожу, гладил чувствительные соски. Такой Мастер, несдержанный, бравший свое, невероятно нравился Воланду. Писатель тяжело дышал, щеки пылали, опускаясь, он каждый раз четко попадал по чувствительному комочку нервов, из-за чего выгибался, запрокидывая иногда голову. Сатана чувствовал, что Мастер уже на грани, он дрожал, веки его были полуприкрыты. Воланд обхватил влажный член Мастера, сделал несколько незамысловатых движений, взял в руку потяжелевшие яички. - Дьявол - простонал Мастер, прежде чем излиться в ласкающую его руку. - Он самый - усмехнулся Воланд, затем издал гортанный стон, сменая бока писателя, до упора входя в него, кончая. Мастер, все еще слегка дрожащий, увлек Воланда в нежный поцелуй. Сатана принялся гладить спину, плечи писателя, все, до чего мог дотянуться. Он приподнял Мастера за талию, осторожно выходя из расслабленного тела. Щелчок пальцев, и все следы недавней страсти исчезли. Пожалуй такой Ад Мастера вполне устраивает, и он с радостью проведет здесь не одну вечность.