Клятва дракона

— Будь осторожнее, Келус.

— Дань Хэн, давай покончим с этим в два счёта.

*** Келус вздохнул. Потряс головой, отгоняя рой слишком назойливых мыслей, и вышел, оставив Фаенона одного, как тот и сказал. «Видимо... ему так нужно?» — размышлял он об этом недолго. Взгляд зацепился за небо, окрашенное багряным, красным, будто предвещая о разрушении. Конец "вечного дня" над Охемой, который из трёхсот лет превратился в "до конца столетий". Благая ложь рассыпалась вместе с хитрой ухмылкой полубогини Коварства, словно хрупкое стекло. Растворилась пеплом над домами и осталась неизвестной для других горечью. Приближался конец этой эры. — Келус, держись ближе, — слова вырвали парня из омута дум. Он откинул взором золотых глаз двух стражников, — Нам нужно найти господина Дань Хэна. — где-то под ребрами резко кольнуло иглой, прямо как острым кинжалом в слабое место. Мнемозина с увереностью заверяет, что будет сделано все, чтобы провести их. Сосуд для Стелларона лишь коротко кивает, действительно стараясь прислушаться к словам. Фаенон всё-таки даже о таком задумывался... Его же письмо было аккуратно сложено и спрятано в кармане первопроходца. *** Достаточно быстро они добирались до того места, где Келус с Фаеноном успели попрощаться с Дань Хэном. — Вот и господин Дань Хэн! — негромко объявил Зеф, настороженно оглядывая когда-то ярко украшенное помещение. Но дальше "енот" не пытался вникать. Не разбирая дороги, ноги сами понеслись в сторону Пожирателя Луны, следуя лишь зову сердца, и Келус чуть ли не с разбегу сжал его в цепких объятиях. — Келус?! — родной голос заставил парня прижаться ещё крепче, словно ища подтверждение реальности, — Что ты здесь делаешь? — тише. Однако, на жест ответили, мягко положив одну руку на лопатку, а другой придерживая за талию в безмолвном утешении, — А где Фаенон? — Нам нужно уходить... — тихо промямлили в ответ, уткнувшись в районе ключиц и шеи. Мнемозина и Зеф временно оставили поспешное отбытие в так называемое безопасное место, что им приказал господин Фаенон. Стражница слегка нервно кашлянула, и оба почтенно переключили внимание на застывшего Похитителя пламени, ненадолго оставив... Безымянных. Бывший видьядхара был им безмерно благодарен — не выдержал бы съедающее до самых кончиков ушей смущение. Казалось, Келуса вовсе не волновала ни стража, что удивилась от этого поступка, ни происходящее. Дракон предпочел не напоминать об их ситуации и вообще о том, где они находятся. До боли странное ощущение тоски поселилось в глубине души, будто говорящее о чём-то таком, от чего сердце сжималось и билось в отчаянном ритме, что-то было неладное. Первопроходец так пылко впился в чужие — уже давно родные, — уста, зарываясь рукой в длинные чернильные волосы и проходясь пальцами по ним. Мир вокруг стал казаться таким... далёким, оставив им только обжигающее тепло. А Безымянный даже думать перестал о звоне в ушах и пульсе сердца, ответил, сминая потрескавшиеся губы. Руки перестали гулять по волосам, окончательно обвив шею и сцепляя пальцы в замок. Поцелуй был недолгим, совсем тоскующим, но, несмотря на испепеляющее желание и искры в глазах, здравость разума настигла обоих горечью на языке. Это не то место, где можно было бы так беспечно целоваться. Первым пришлось оторваться Дань Хэну, что ещё не забыл об их спутниках. — Пару мгновений назад он будто застыл... — он показательно кашлянул, чем привлёк внимание стражников, — и совсем не двигался. Словно... какое-то знамение... — Давай выбираться отсюда, — хмыкнул Безымянный, отойдя на небольшое расстояние, и взглянул на то, как по-собственнически его руку аккуратно схватили и обратно вернули на место, приблизив к дракону, что так старательно изображал спокойствие, хотя на скулах выступил румянец. — Ты... прав, нам лучше уйти. — Не знаю, какой полубог нам помогает... — стражник бросил короткий взгляд на мечника в чёрном, — Но прошу, следуйте за нами! Комментировать ситуацию больше не стали и молча направились к вратам госпожи Тринноны, которые находились прямо за Охемой.

— Верьте в решимость Фаенона спасти Охему.

*** Они вышли из купален и стремительно двигались прочь. Однако, первопроходцев не покидали сомнения. Путь Освоения, по которому всегда шли Безымянные, включал в себя исследования, захватывающие приключения, экспедиции и, само собой, освоение, — но разве можно было называться Безымянным, бросив своих друзей и союзников на произвол судьбы? Похититель пламени больше не преследовал их… Может, и правда кто-то из богов вмешался. — Просто так уйти… — первопроходец склонил голову, задумчиво покусывая губу и крепче сжимая чужую ладонь, — Я точно буду сожалеть. — Их взгляды пересеклись. Воздух казался всё тяжелее, и напряжение становилось всё более ощутимым. — Я чувствую то же самое. Кто-то должен остаться и помочь Фаенону завершить наступление эры воскресающей земли. — Дань Хэн. Я не оставлю тебя здесь. — сосуд для Стелларона сводит брови к переносице, в ответ лишь губы смыкаются в тонкую линию. — …Свяжемся с экспрессом и решим, что делать дальше. У нас мало информации. — У меня есть предложение… — голос звучит совсем близко, отчего первопроходца инстинктивно отодвигают назад, пряча за спиной. Бита была уже наготове, а бирюзовые глаза недобро сверкали драконьим пламенем. — …Кто здесь?! — Я хочу передать сообщение двум Безымянным. — Перед ними отчётливо виднеется проекция господина Скрюллума. Неожиданно. — Всё в порядке. Это не враг. — Стража, однако, такое ни капли не успокоило — конечно, учитывая происходящее, верить такому гостю из ниоткуда… довольно трудно, ещё и необычному, — и они продолжали глядеть с нескрываемым недоверием. Может и враждебностью. — Рад, что подоспел вовремя и не позволил существу в чёрном навредить вам ещё больше. — Кивок в сторону купален. — Как приятно видеть знакомое лицо. — Голова, а затем и весь парень выглянул из-за спины. — Нам с госпожой Гертой повезло, что мы нашли вас, господин Келус. — Антикитеранец… Как теор Ликург? — покосился Зеф на силуэт эрудроида. — Будьте осторожны! — На просьбу обсудить кое-что наедине они кивнули и удалились. Времени было мало, поэтому Скрюллум старался быть предельно кратким и ясным. — …Амфореус, — мир, созданный из данных и воспоминаний, экспериментальный полигон одного Эона. И теперь в этот изолированный объект стремительно вторгается третий Путь — Разрушение. — Разрушение… — Пожиратель луны становился мрачнее с каждым словом, и юноша нутром чувствовал напряжение возлюбленного. — Вывод: если Амфореус продолжит развиваться в том же направлении... Лорд Опустошитель в итоге вырвется из бурлящих потоков. Катастрофы будут иметь необратимые последствия, потому что его цель… Эон Эрудиции. — … — Оставим детали: один из вас, Безымянных, должен остаться на Амфореусе, стать информатором и предотвратить распространение ярости Разрушения по вселенной. Пока нам не удалось раскрыть, по какому принципу вам удалось сюда попасть, хотя этот мир защищён чем-то наподобие брандмауэра, и течение времени здесь отличается от реального. Нужно время. Будет отлично, если кто-то из Безымянных пожелает остаться и стать свидетелем судьбы этого мира или, если нужно, подтолкнуть его к развитию. — Я сделаю это. — Юноша никогда не был так уверен в своих действиях. Сказать что-либо ещё не дают, одаривая самым красноречивым взглядом, выражающим недовольство. Но Дань Хэн так старался, чтобы его парень реже влипал в неприятности и был цел, что Келус фыркает и ждёт окончания диалога. — …Господин Скрюллум, я верю вам, но как мы можем гарантировать безопасность того, кто останется? — Прошу, взгляните на это… — Им протягивают «когновременной якорь». — Считайте, что это своего рода "пространственный якорь в мире Эрудиции". Пока он у вас, ваша индивидуальная структура данных будет защищена от воздействия цифровых цунами. Далее его слова были будто зашифрованы и доносились отрывиками, словно что-то мешало. Он говорил, но слова было не разобрать. Помехи становились чаще. — Соединение… прерывается. Два… последних… сообщения. Первое: эрудроид по имени… Ликург… возможно, является главным виновником происходящего. Второе: Герта… нашла подсказку… Госпожа Март… уже… бывала на… Амфореусе. Сигнал прервался так же резко. Парней будто окатило холодной водой. — Дань Хэн, я всё же уверен… — Он поворачивается в сторону напарника, желая разобраться с ситуацией. — Я не позволю тебе, Келус. — Его одаривают негодующим взором бирюзовых очей и фактическим шипением дракона. — Я не могу оставить друзей, когда им нужна помощь! Это не соответствует Пути Освоения. — хмурится. — …Я не хочу тебя терять. — Слова звучат даже тише, чем обычно, и совсем неуверенно, прерывая весь словесный поток. Безымянный закусывает губу, силясь не сказать лишнего и не обременить обоих пылающей обидой из-за ссоры. Они договаривались решать проблемы вместе, а не одному тащить всю ношу и мучаться кошмарами по ночам, копошась на кровати. — Хорошо, давай поступим по-нашему. — Юноша аккуратно берёт ладони в свои, сплетая в привычном жесте, — Для начала ты должен пообещать. — Хорошо, Келус, но… — Мы ещё встретимся, я знаю. Ты должен поклясться мне, что дождёшься меня. Не умрёшь. И не будешь терять надежды, ведь я обязательно вернусь. Сколько бы ни потребовалось. — Дождусь. — Губы содрогаются в подобии улыбки, и дракон убирает руку из сплетённых ладоней, кладя её на щеку. — Уверен, ты сильно соскучишься по мне и… В этот раз Дань Хэн, не дослушивая, вновь трепетно коснулся манящих и столь желанных губ уже в прощальном жесте. Окончательно освободив руки, бывший видьядхара рывком притягивает за воротник ближе. Суета вокруг в данную минуту мало волновала — только их сбившееся дыхание. Нежный, полный едкой боли, последний поцелуй. Им не привыкать расставаться на время. Даже если это будет повторяться тысячи раз. — Ты самый безбашенный человек из всех, кого я знал. — Уткнувшись лбом в лоб, он почувствовал, как его тепло проникает в самое сердце, изгоняя все сомнения. Слова «мы справимся» так и висят несказанными в воздухе. — Хах, ты напоминал мне ледяную глыбу. — Его смех рассыпался золотыми искрами, согревая, как первые лучи солнца. — Но я так и не услышал, милый. — Клянусь драконьей клятвой, что мы встретимся, — Иногда Пожирателю луны казалось, что тот излучал тепло и свет, обволакивая своим сиянием. Келус был личным светилом для Дань Хэна. — Ловлю на слове, дракон.

Встретиться вновь им удасться ещё очень не скоро.

*** Шаги отдаются эхом. Вихрь сотворения… сильно изменился. Разрушение добралось и до этого места. — …Ты как? — Мемо касается розовой пушистой лапкой. — Тебя что-то беспокоит. — … — Келус..? — Надеюсь, Дань Хэн не пострадает на обратном пути, — прошептал он. — Думаю, он очень переживает за тебя! — она активно закивала. — Но я позабочусь о тебе! Если тот механический господин сказал правду… я останусь рядом с тобой до самого конца. От её слов Первопроходец слабо улыбается. За время, что они провели на Амфореусе, он успел привязаться к маленькому ушастому компаньону. Страх медленно отступает, оставаясь лишь в подрагивающих руках и сжимающихся кулаках. Пора застать начало эры воскресающей земли. — Пора вернуть последнее ядро пламени! — уверено машет Мемо, и они приближаются к центру. Фаенон оказывается у самого Вихря, стоя спиной к ним. Ликург не обращает на них внимания, продолжая обращаться к Спасителю. — Смотри, там… они… — тихо шепнуло летающее существо. — Я помню предостережение. Келус закатил глаза, но внимательно слушал Ликурга, мысленно подмечая каждое слово и движение эрудита. Доверия тот вызывал всё меньше и меньше. — И если впереди простирается хаос, я разорву его на части… А затем впущу первые лучи яркого света, — Спаситель был твёрд в своих словах и выражениях, закалённый путём златиуса. — Фаенон, — нарочито громко оповестили о своем приветствии, ловя неопределенный взгляд в ответ. — …Это и правда ты? — Спаситель оглядывается, устало, но с толикой радости в глазах, смешанной с недоумением. На его плечо ложится рука в перчатке без пальцев, слабо сжимая, и кивает в сторону теора. — У вас оставался последний шанс сдать назад, но вы не отступили… — являлось ли это действительно удивлением или лишь наигранными словами, парень не задумывался. — Достойно Первопроходца. — Такова моя миссия. Что ж, Келус не собирается сдаваться. Фаенон готов сделать все, что в его силах. Где-то на периферии сознания мелькал липкий страх.

Путешествие обещает быть долгим, Спаситель и Безымянный.

*** Время... будто замедлило свой ход. Освободитель Пустошей обессиленно уронил голову на руки, но, скрипя зубами, продолжал молчать, не позволяя себе издать ни звука. Даже когда он был один, он не мог позволить себе плакать. Он отгонял мысли о безвыходности ситуации и о том, что надежды может и не быть. Он ведь обещал? Клялся дождаться, сколько бы это ни продолжалось… Именно поэтому он глядел вдаль — на Кефала, что держал на своих крепких плечах холодное, не греющее солнце, — в томительной тоске искусывая губы до крови. Не думал о циклах, о времени, о липком чувстве беспокойства, что въедалось в самое сердце, — лишь ждал. Возможно… Март была права, она ведь всегда была более чуткой, эмпатичной, чем он сам, — это была безвозвратная любовь, однако, взаимная. Чувство, которое не требовало отклика, моментального ответа со стороны другого человека, просто было. Раньше он не позволял себе привязываться — слишком больно обжегся и всё равно пришлось расхлебывать ошибки прошлого перерождения. Но как не привыкнуть к жизнерадостному юноше, из-за которого просто невозможно было остаться равнодушным? Да и было ли это возможно? Именно этот сосуд для Стелларона, у которого явно отсутствовало чувство самосохранения и, кажется, стыда, долгожитель хотел заслонить от любой опасности. Желал защищать, словно дракон самое ценное сокровище. Принять его таким, какой он есть, оказалось трудностью… для Дань Хэна. Келус быстрее принял его со всеми изъянами, проблемами и тайнами, медленно и верно отыскивая путь в душу, готовый оставаться рядом даже в самые трудные для дракона времена. Он видел преграды, но стоически продолжал идти к своей цели. Помчаться на Лофу, откуда он был изгнан? — сообщения оставались без ответа. Отправиться в итоге на Пенаконию следом? — в те моменты Безымянный, казалось, отбрасывал здравость и рациональность, объясняя свои действия исключительно беспокойством, что было слабо выражено на привычно невозмутимом лице. Иногда Дань Хэн чувствовал себя глупым влюблённым парнем, что шёл на поводу у чувств — таких несвойственных, но рядом с Келусом абсолютно нормальных и комфортных.. Легкая усмешка тронула его губы. Неужели на хмурого и рассудительного Бывшего видьядхара так влияло безрассудное поведение Келуса? Они встретятся. Страж, созданный силой Постоянства, будет ждать столько, сколько потребуется. Даже если придется провести здесь бесчисленные циклы. Он не намерен терять Первопроходца снова — тот не умрёт. Не в этот раз. Так ведь? Лучи солнца осторожно касаются бледного лица. Оружие, что было точно воткнуто в землю, зарастало лозой, что цепко окутывало холодный металл. День сменяется ночью. Время продолжит течь, как буйная река, из цикла в цикл. Дань Хэн хотел испытать любовь во всей её яркой красе и подарить в ответ: до дрожи в коленях, когда сердца сливаются в едином ритме, до нежных укусов на губах и плечах, до волнительного предвкушения. До утешения, которое приносит одно лишь присутствие любимого человека рядом или в его тёплых объятиях. Он жаждал прочувствовать любовь до самых глубин, до тех моментов, когда каждое прикосновение вызывает бурю эмоций, а ожидание встречи кажется вечностью.

Келус стал особенным для него как внезапно, что Пожиратель луны и не смог понять — Дань Хэн стал находить покой и умиротворение, просто находясь рядом с возлюбленным.

Ловушка протянется на сотни лет ожидания и безмолвия, словно.. они оба стали частью треклятого Амфореуса.

*** — Дань Хэн, я вернулся! — провозгласит Безымянный с торжествующей улыбкой. Такое появление Келуса будет словно резкий удар молнии вперемешку с раскатами грома. Названный наконец-то облегченно вздохнет, прикроет глаза, и, с переполняющим сердце теплом, ответит возлюбленному, сжимая его в своих объятиях. Может, сначала он будет недоверчиво глядеть, пытаясь разобрать черты лица. Но нет, это точно будут не слёзы. Просто рассветная тишина делает глаза напротив слишком выразительными. Мысль о том, что это ещё не конец и трудности не исчезнут сами по себе, — немного отложат, буквально на мгновение. Они ведь пройдут этот путь вместе, так чего ещё переживать? Безымянные всегда идут до конца.

“..У Келуса никогда не было и намека на инстинкт самосохранения, а Дань Хэн взял на себя роль оберегать возлюбленного, учась у того быть любимым и любить в общем. И обоих это устраивало„ — слова записанные чьим-то аккуратным и относительно красивым почерком.

«Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать».