Ache

Сцена первая. Бангкок, обычно наполненный безграничной энергией, сегодня кажется непривычно тихим. И дело не в звуках, а в особой атмосфере. Воздух, тяжелый, насыщенный влажностью, обволакивает кожу Бума, спускаясь по затылку и проникая за воротник. От жары уличные фонари кажутся размытыми. Вдали проносится мотоцикл, свет его фар исчезает во тьме. Бум останавливается на обочине, наблюдая, как город вокруг него погружен в размеренный темп: машины, мотоциклы, проскальзывающие в их потоке, приглушенные голоса на языке, который внезапно кажется ему незнакомым. Двенадцать лет он провел в индустрии, упорно работая, сталкиваясь с трудностями, видя, как более молодые и красивые конкуренты опережают его. А потом появился TopForm – прорыв, словно чудо. Его имя звучало везде, на мгновение он стал значимым. И вскоре все исчезло. Не потому, что он потерпел неудачу, а потому, что люди, не державшие в руках сценарий и не стоявшие под изнуряющим освещением, решили, что его история перестала быть выгодной. Бум закрывает глаза, чувствуя в воздухе смесь запахов пота, солярки и чего-то сладкого – возможно, перезревший забытый манго. Он упирается ладонями в металлическое ограждение, но это не помогает. Горечь разочарования проникла глубже, чем просто под кожу. Он должен был злиться. И он злился. Но теперь? Теперь он... устал. Все его усилия, бессонные ночи, пропущенные моменты жизни, жертвы, принесенные ради этого, – всё было разрушено из-за нескончаемых разногласий по поводу контрактов и вопросов, связанных с пиар-компанией. Он должен был знать. Эта индустрия никогда не щадит: она возносит тебя, чтобы потом нанести удар. Бум прикрывает глаза, слушая звуки города: движение транспорта, отголоски смеха, звон посуды, доносящийся от лавочек ночных торговцев. Дело не только в шоу. Даже не в мимолетной славе, которая ощущалась как украденное и быстро съеденное угощение. Дело в нем. Смарт. Имя всплывает само собой, как часто бывает, когда усталость берет вверх и не оставляет сил сопротивляться. Смарт с его широкой, застенчивой улыбкой. Его руки казались слишком длинными для рукавов, а глаза в каждой сцене искали на лице Бума что-то, пытаясь прочесть нечто, скрытое глубоко внутри. Он не знал, что делает, но пытался. Он доверился. И Бум... Боже, Бум позволил себе поддаться. Он убеждал себя, что это просто химия, всего лишь работа. Но где-то между бессонными съемками, тихими поездками и смехом над невкусной едой на площадке это переросло в нечто больше. Он позволил Смарту стать частью своей жизни. Он не винит его. Правда. Даже когда все рухнуло. Даже когда агентства перестали отвечать, а заявления начали кружить как коршуны. Но тишина? Тишина ощущается как предательство, которого они оба не хотели. Бум глубоко и измученно вздыхает. Мимо с грохотом проезжает тук-тук, разнося по округе банальную песню о разбитом сердце. Он не двигается, не поднимает руку, чтобы его подвезли. Он просто стоит здесь, вспотевший и вымотанный, глядя в пустоту, пока ночь полностью его окутывает. Он бы все отдал, чтобы вернуться, не ради славы или шоу... Просто в одну из тихих ночей на съемочной площадке, когда взгляд Смарта дарил ему чувство безопасности, словно он действительно важен. Сейчас осталась лишь давящая тишина. Эта огромная пропасть между ними. И Бум понятия не имеет, как ее преодолеть.