под звездами Монте-Карло

Тень от дома накрыла узкую улочку, но свет от одинокого фонаря падал как раз на то место, где он остановился, в паре шагов от нее. Камила замерла, опираясь о теплый капот «Ауди». Воздух, еще секунду назад наполненный лишь шепотом ночи и далеким шумом моря, вдруг сгустился, стал почти осязаемым. Она видела его теперь ясно. Он был выше, чем казалось из машины. Плечи под простой черной футболкой — широкие, атлетичные, выдающие силу, привыкшую к контролю. Лицо… Лицо было не просто приятным. Оно было запоминающимся. Резкие, но гармоничные скулы, сильный подбородок с ямочкой, темные, чуть вьющиеся у висков волосы. И глаза. Он смотрел на нее прямо, оценивающе, но без наглости. Смотрел, как на достойного соперника… или на неожиданную, интригующую находку. — Бонсуар, — его голос был ниже, чем она ожидала, слегка хрипловатый, как будто простуженный ветром и скоростью. В нем звучал легкий, едва уловимый акцент. Монегаск? Француз? — Извините, если… напугал. — Он сделал небольшой шаг вперед. От него потянуло теплом, легким запахом кожи салона Ferrari и чем-то еще, неуловимо свежим, как морской бриз с ноткой цитруса. — Просто… вы водите отлично. Для… — он слегка кивнул в сторону ее «Ауди», — для такой тачки. Комплимент прозвучал искренне, без пафоса. Камила почувствовала, как предательская волна тепла поднимается к щекам. Адреналин гонки еще не улегся, и теперь к нему примешивалось что-то новое, щекотливое и тревожное. — Спасибо, — она заставила себя ответить ровным тоном, хотя голос чуть дрогнул. — Вы тоже… неплохо управляетесь со своим красным зверем. Хотя подрезать на Портье — это жестоко. Он рассмеялся. Звонко, открыто. Звук был приятным, заразительным, и Камила невольно улыбнулась в ответ. — Жестоко? — Он поднял бровь, в его глазах играли искорки азарта. — Это был честный обгон! Я же включил поворотник. В мыслях. — Он слегка наклонил голову, изучая ее лицо. — Вы местная? Не припоминаю, чтобы видел вас раньше. А такие… — он сделал паузу, выбирая слово, — такие отчаянные водители обычно на слуху. «Отчаянная». От этого слова стало чуть теплее. После месяцев ощущения себя неудачницей и изгоем это прозвучало как… комплимент. Неожиданный. — Туристка, — ответила Камила, чуть более мягко. — Вернее, изгнанница. На неопределенный срок. — Слова сорвались неожиданно для нее самой. Почему она это сказала? Перед незнакомцем? Его взгляд мгновенно изменился. Игривость уступила место мгновенной, искренней заинтересованности. И… пониманию? Как будто он уловил тень боли за ее шутливым тоном. — Изгнанница, — он повторил за ней, кивнув, как будто это было самое естественное состояние в мире. — Знакомое чувство. Иногда кажется, что трасса — единственное место, где можно от него спрятаться. Правда? Она лишь кивнула, не в силах найти слова. Его слова попали прямо в цель. Именно это она и пыталась сделать — спрятаться в скорости, в реве мотора, в ночи. — Меня зовут Шарль, — сказал он просто, снова делая шаг ближе. Теперь между ними оставалось меньше метра. Она видела тонкую сетку морщинок у его глаз — от смеха или от постоянного прищура под солнцем? Видела, как напряглись мышцы его предплечья, когда он чуть сжал кулак, засунув руки в карманы джинсов. В его позе не было угрозы, только открытость и какое-то… терпеливое ожидание. — Камила, — выдохнула она, чувствуя, как странно дрогнуло что-то внутри при звуке его имени. Простое имя. Но произнесенное им, оно казалось важным. — Камила, — он повторил, как будто пробуя на вкус. Улыбка тронула его губы. — Красивое имя. Сильное. Подходит вам. — Он помолчал, его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на глазах. — Я… эгоистично надеюсь, что срок вашего изгнания еще не подошел к концу? Она покачала головой, не отрывая от него взгляда: — Сорок два дня. Впереди целая вечность одиночества и пляжного безделья. — Одиночество — переоцененная вещь, — парировал он с легкой усмешкой. — А безделье… его можно скрасить. Например, завтраком. — Он произнес это так естественно, как будто предлагал стакан воды. — В знак примирения после нашей… гонки. И в качестве компенсации за жестокий обгон на Портье. Знаете «Ла Мере»? У гавани? Камила слышала об этом кафе — милом, не пафосном месте, которое хвалили в отзывах. Идеально для… незнакомца. Мысли путались. Он был красив, обаятелен, опасен своей непохожестью на все, что она знала. Но именно это и манило. После сегодняшней ночи, после этой безумной гонки и этого взгляда сквозь стекло, возвращаться в пустую студию казалось невозможным. — Знаю, — сказала она, и ее губы сами растянулись в улыбке. Широкой, настоящей, первой за долгие недели. — А во сколько этот дипломатический завтрак назначен, месье Шарль? — «Месье Шарль» звучит слишком официально для человека, который только что играл с вами в шашки на ночной трассе, — он рассмеялся снова, и этот звук согрел ее. — Допустим… девять? Даст вам время выспаться после ночных приключений. — Он вынул из кармана джинсов не телефон, а простой бумажник, достал оттуда визитку. Чисто-белая, без имен, только номер телефона, напечатанный четким, жирным шрифтом. — На всякий случай. Если передумаете или… заблудитесь. Он протянул визитку. Их пальцы едва коснулись, когда она брала карточку. Мимолетное прикосновение — но от него по руке пробежал электрический разряд. Она быстро отвела взгляд, сжимая визитку в ладони, чувствуя, как бумага впитывает тепло ее кожи. — Девять — отлично, — проговорила она, надеясь, что голос не выдаст внезапного смятения. — Но только если вы пообещаете не пытаться обогнать меня по пути к столику. Аппетит может пострадать. Он засмеялся громче, его глаза сверкнули. — Обещаю. Но только за завтраком. На обратном пути оставляю за собой право на ответный маневр. — Он сделал шаг назад, к своей Ferrari. — Спокойной ночи, Камила. Пусть сны будут быстрыми. — Он сел за руль, завел мотор. Рык двигателя нарушил ночную тишину, но теперь он звучал иначе — не угрожающе, а как напоминание о только что случившемся чуде. Камила стояла и смотрела, как красная машина медленно отъезжает, поворачивает за угол и исчезает. Она глубоко вздохнула, вдыхая ночной воздух, теперь казавшийся сладким и полным обещаний. Завтрак. С незнакомцем по имени Шарль. Безумие? Возможно. Но после сегодняшней ночи обычная жизнь казалась единственным безумием. Она повернулась и направилась к подъезду. Нащупала ключ, открыла тяжелую дверь. И вдруг, перед тем как войти, обернулась. К пустой улице? К надежде? Она подняла руку и помахала. В пустоту. Глупо. Совершенно глупо. И тогда, из темноты боковой улочки, куда свернула Ferrari, в ответ мелькнули и погасли короткие, дружелюбные огни аварийки. Один раз. Два. Как прощальный кивок. Как молчаливое: «Услышал. До завтра». Камила засмеялась тихо, счастливо, впервые за долгое время. Сердце, еще не успевшее успокоиться после гонки, снова забилось чаще. Она зашла в подъезд, поднялась по лестнице в свою студию. Включила свет. Маленькая, пустая комната встретила ее молчанием. Но оно больше не давило. Она подошла к окну, откинула легкую занавеску. Улица внизу была пуста. Но где-то там был он. Шарль. Его улыбка, его смех, его обещание завтрака. Она прижала к груди визитку, на которой был только номер. Просто номер. Но для нее он был билетом в новую, только что начавшуюся главу ее изгнания. Главу, которая внезапно перестала пугать. Которая заставляла ждать утра.