Ты падаешь мне в ладони, как солнечный зайчик.

Силы постепенно вернулись, голова продолжала болеть, а желудок болезненно сжимался. Видимо, ему тоже не понравился итог вечера. Стена холодила затылок, а в лопатки упиралась шероховатая поверхность. Наблюдая одним глазом за начинавшейся ссорой между мужчинами, она делает вывод, что они все здесь отбитые. С психотравмами, которых хватит на столетия вперёд. И шилом в заднице. — Эээ, ну-ка, отставить, — кольнув нитью Уокера в бок, когда он прижал Боба за грудки к стене. На помощь пришла Елена, разнимая их. Со стоном вставая, Эл проклинает весь белый свет, хочется смачно выругаться, а ещё мороженого. Карамельного. Тоскливый выдох сопровождается мрачным бубнежом. Осматривая помещение, в голову закрадываются мысли снести тут всё к чертям. И выбраться смогут, и проблем меньше с поиском выхода. Да, и сил тоже нужно много. Но благодаря героизму теперь их мало. Здравый смысл не внушал оптимизма, скорее наоборот. Не простояв и минуты, голова начинает кружиться, плавно опустившись назад, от безысходности Дэлли прикрывает веки. Не так она себе представляла новую жизнь. — Иди посиди с этой мисс неудачей, а мы пока выход поищем, — подталкивая в плечо Боба, Елена осматривает рыжеволосую взглядом, и, видимо, увиденное её более-менее устроило, судя по мелкому кивку головы. — Так значит, ты Боб, — стоило только ему подойти, стучит ладонью по полу, приглашая сесть. — А? А да, да, Боб, — он нервно улыбается. Но послушно садится, подобрав к себе ноги и теребя рукав от больничной пижамы. Какой-то он дёрганый. Он дёрганый? Да мы все тут дёрганые. Клуб анонимных дёргашей. Подсказывает голос разума. Усмехнувшись от смешного сравнения, она переплетает растрепавшийся пучок. — Я Дэлли, — доставая телефон, с досадой отмечает разбившийся экран. — С двумя «л». Попытавшись включить мобильник, но к сожалению, ничего не выходит. Засунув его обратно, откидывает голову назад, облокачиваясь на бетонную стену. — Я… Я Боб. Зачем-то повторяет вновь. Элли это только умиляет. Её в принципе многое в жизни умиляет. — Да расслабься ты, я тебя не съем. Хотя есть хочется. В подтверждение живот снова болезненно ноет. — Я всегда такой, — снова нервная улыбка и довольно резкий кивок головы. — То, что ты там видел, останется только между нами. Договорились? — переходя на шёпот, не перестаёт улыбаться. О таких подробностях её биографии знает только Мэрибель. Дэлли ненавидит тот период своей жизни, а рассказывать о нём ещё больше. Сегодня день однозначно не задался. Непреодолимое желание всё бросить и вернуться в кафе Чейси. Боб поспешно кивает и ободряюще улыбается. О чёрт, она знает этот взгляд. Сочувствие. Ещё не лучше. Нужно перевести тему. Но ничего лучше не придумая, Ди влазит туда, куда её не просили. — Не слушай Елену, никогда не держи в себе то, что может потом пойти против тебя, эмоции на то и созданы, чтобы их проживать, — наблюдая за хождением Беловой в другом конце помещения, Эл хмурится. Не услышав никакой реакции, переводит взгляд на растерянного парня. — Эй, ты давай это… не раскисай, — коснувшись мужской ладони кончиками пальцев, посылая несильную нить. На ладони Боба образовывается харёк из переплетения золотых искр. Парень смотрит на диковинку, не моргая. С детской наивностью и удивлением. — Детей обычно такое успокаивает, — улыбаясь реакции Боба, тяжело вздыхает. — Выход готов, — кричит Уокер, стоя рядом с пробитой стеной у лифта. — Отлично, помоги встать, — протягивает руку подскочившему парню. — Да-да, сейчас, — тот обхватывает предплечье и запястья, стараясь не касаться оголённых участков кожи. — Выдыхай, ты сплошной комок нервов, меня сейчас снесёт, — хрипло смеясь, держится за руку парня. Он непонимающе моргает, а затем краснеет. А он милый. **** Она не хочет вспоминать, как они выбрались из шахты лифта. Ещё чуть-чуть, и она словит дзен. С неё льётся пот, а ещё грязь. Она будет неделю отмываться. Они пережили этот долбанный мусоросжигатель, даже чёртов лифт, в котором благодаря Уокеру чуть не померли. Но почему, чёрт возьми, не зажигается свет по плану Елены? Слышится топот ног с лязганьем обмундирования. Выдыхая, она придерживает Джона, который так и стремится в бой. — После того, как я скажу, — красноречиво посмотрев на мужчину, сглатывает ком в горле. Вырисовывая круг, оплетая мерцающий узор, искры кружатся вокруг кисти, мерцая и переливаясь. Пальцы плавно передвигаются в воздухе, волнообразно двигаясь. — Потанцуем, — улыбка растягивает женские губы. Выныривая из-за угла вместе с Уокером, она образовывает купол, преграждая пулям путь. Прикрывая глаза, ведёт носком стопы полукруг, а затем наклоняется назад, образовавшийся в руках огненный шар кидает в военных. Слышатся крики и звуки выстрелов. Сплетая воздух и землю, мелкие камушки дребезжат, вплетаясь в нити. Всё перемешивается. Резко разворачиваясь, она оплетает нитями вояку, подкидывая тело вверх, ударяя об потолок, а потом откидывая волной. Камни врезаются в человеческую плоть, разрезая её. Она не считала, сколько пришлось убить. Пятерых или семерых — это становится неважно, когда инстинкт самосохранения кричит тебе: защищайся. Пот стекал со лба, дыхание учащалось, как и биение сердца. Руки мелко подрагивают, она борется на последних крупицах источника. Не успев среагировать, бедро пронзает острая боль, открывая рот в безмолвном крике, сжимает зубы до скрежета. Да, она их в порошок сотрёт. Гнев разрастается внутри, переплетаясь с нитями. Рыча, выпуская порыв, нити переплетаются со стихиями разом, давая волну, сбивая людей. Вонзаясь в их тела и разрезая их на куски. Тело пытается регенерировать, но пуля внутри не позволяет. Уокер маячит где-то на периферии поля зрения, обезвреживая военных, крича ей что-то об осторожности. Дэлли вдыхает запах пота, крови, пороха и страха. Искры плетутся плотнее, создавая в её руках жгуты золотого цвета; они стелятся по полу, между ног мужчин. Вдох, выдох, сжатие рук в кулаки, огонь наполняет пространство, сжигая экипировку, доставая до человеческой плоти. Отвратный запах забивает ноздри; она поджарила их. Гнев был её самой сильной стороной. Уокеру повезло, что он был позади, и его не задело. Нити рассеиваются, слабость наполняет, кажется, каждую частичку тела. Перед глазами темнота. ****** — Это мы! — крича сквозь автоматную очередь, Джон выныривает из угла, придерживая Дэлли. Они смогли скрыться от второй волны солдат, когда Джон приводил Эл в чувства. По крайней мере, пытался. Бедро наспех перевязано, ткань пропитана кровью. Её доверили в руки Боба, чтобы не мешалась под ногами. Его рука окольцевала её талию, другая придерживала руку на своём плече. Дальше было всё как в тумане. Ногу затянули ещё одним слоем ткани и теперь сильнее. На Дэлли накинули чью-то форму и понесли под руки. Вот они в машине, и напротив сидит Боб, прикрыв глаза всего на секунду; её тормошит Эйва. — Где Боб? — темноволосая часто дышит и нервно оглядывается. Твою мать. Двери фургона открыты нараспашку, а снаружи слышится звук автоматной очереди. Чёрт возьми, что происходит? В крови бурлит адреналин, пересиливая себя, опирается на руки, выглядывая из фургона. В него стреляют. Внутри что-то сжимается. Секунда, она уже ковыляя, бежит в его сторону. Чёрт возьми. У неё были планы на него. Собрав остатки сил, перемещается, закрывая спиной упавшее тело Боба. — Эй, Фонтейн, — о да, она готова получить ещё хоть сотню пуль, только бы видеть этот шквал эмоций на женском лице. — Соскучилась? Кажется, глаза не способны расшириться ещё больше, но видимо, у этой суки могут. Не понимая реакции женщины, Эл оборачивается. Мать твою. — Живой, — шепчет на грани слышимости, но внутри что-то облегчённо разжимается. Боб не обращает внимания на Дэлли, словно смотрит сквозь неё. Она замечает глаза, радужка горит золотом. Его ноги отрываются от земли, и тут снова автоматная очередь. Дэлли хватает сил образовать небольшой щит. Боб взлетает вверх, несколько раз перекручиваясь в воздухе. В неё снова стреляют, на этот раз Фонтейн и шокером. «Да сколько можно, твою мать?» ***** Просыпаешься в странной комнате, и первая мысль: «Опять?» — классика жанра. Может, это просто сон? Или она умерла ещё в той мусоросжигательной? Перед ней сидит Валентина Аллегра Де Фонтейн. Если проще, чокнутая женщина, везде ищет выгоду, и совесть её никогда не мучает. — Как ты, дорогая? — от этого тона уши в трубочку сворачиваются. Выгнув бровь, ухмылка искажает девчачьи губы. Серьёзно? Дорогая? — Мусоросжигатель, пуля в бедро, похищение, обычный вторник, ничего особенного, — саркастичность так и льётся. — Ты не меняешься, — улыбка настолько пропитана ядом, что можно отравиться. — А ты стареешь, — ооо, Эл доставляет удовольствие потешаться по возможности над этой занозой в заднице. Она принесла достаточно проблем башне. Ведь никому не понравится, что такая сила не находится под покровительством государства. — Думаю, моё сообщение в… Как вы её называете? — притворно задумавшись, щёлкает пальцами. — Точно, Башня. Думаю, моё сообщение в Башню уже в пути. Вот сучка. Прикусив губу изнутри, сдерживает смех. Скорее истерический, нежели весёлый. Да, Мэрибель её по головке не погладит. — Где Боб? — обстановка принимает всё более щепетильный исход, нужно побыстрее со всем разобраться. Тишину разрушает тиликанье, больно бьющее по нервной системе. Как можно оставить такой рингтон? Женщине приходит сообщение, и Фонтейн, расплывшись в улыбке, встаёт со стула. — Он более контактный, чем ты. Такая мощь в моих руках, ты даже не представляешь, на что он способен. Это было последнее, что сказала Фонтейн перед тем, как уйти. Да, она представляет, причём очень хорошо. Руки стягивают блокаторы, довольно слабые. Они даже не перекрывают источник. Что-то тут не так. Они могли спокойно навешать чёрную лилию по периметру маленького помещения. Но стены голые, перед ней только железный стол и неудобные стулья. Источник не перекрыт, и даже нити плетутся между пальцами. Больше не беспокоит бедро, значит её ещё и подлечили. У Дэлли плохое присутствие. Что задумала эта помешанная? **** Кто же, мать твою, знал, что её перенесёт к Елене в эту же грёбаную башню. Взгляд цепляется за Фонтейн, которая выглядит довольной. Широко улыбнувшись этой дамочке, отрывает последний датчик от тела. Она хочет многое ей сказать. В основном нецензурное. Открыв рот, но тут же его закрывает. Настроение сразу пропадает. И все слова тоже. Оглядевшись, замечает разбомблённую обстановку. А в центре всего этого Боб. Блондин. Его покрасили, мать твою. В каком-то нелепом костюме. С плащом. Стилистов определённо нужно уволить. Брови невольно хмурятся, а рот открывается. Её хватают за локоть и тащат в сторону лифта. Резко и неприятно. Ступни режутся об осколки, но сильнее почему-то режет осознание, что Боб не на их стороне. **** — Может, кто-нибудь объяснит, что происходит? — ступни покалывает, но порезы затягиваются. К сожалению, не душевные. Елена срывается. Вытаскивает грязное бельё каждого наружу, тыкая их носом в него. Не попадает только Дэлли. Она просто не отсвечивает. Иногда нужно уметь стоять тихо и непримечательно. Белова уходит, как и большинство. В разные направления и с разными мыслями. Ожидаемо. Дэлли иногда кажется, что она находится в каком-то фильме ужасов с самым низким рейтингом, который перестали крутить в прокате, потому что на него никто не покупал билеты. Алексей идёт следом за дочерью. Эли не вмешивается. В этот раз она подумает о себе. На сегодня с неё хватит приключений. — Одежду поискать что ли? — приложив ладонь ко лбу, тяжёлый выдох вырывается из груди. Да, сегодня определённо не её день. **** Она честно вернёт одежду, которую позаимствовала с бельевых верёвок. Но эта кофта и штаны были ей нужнее, правда, на неё и так смотрели как на сбежавшую из психдиспансера. Ну а как иначе, если она разгуливала в центре Нью-Йорка в больничной пижаме? Не хватает только обуви. Натянув штаны, Дэлли морщит нос от неприятного запаха мусорного бака. Переулок пустовал, по крайней мере, по ощущениям рыжеволосой. Нити вибрируют, а вместе с ними нервы Эл. Оглядевшись, брови сдвигаются к переносице. Знакомые ощущения. Словно дежавю. — Твою мать, — звучно выругавшись, пытается почувствовать Белову. Оказавшись рядом с ней, неверяще смотрит на красный нос и мокрые ресницы. — То, что я сказала Бобу, это неправильно. Нельзя это запечатывать, — нервно взмахнув руками, проглатывает комок в горле. — Оу.....ну я рада, что ты наконец это поняла. Я горжусь тобой, — поддержка не лучшая сторона Эл. — Девочки, — Алексей тычет на что-то в небе, зовя их. Теперь понятно, почему нити вибрировали. Боб, если это вообще он, полностью чёрный, парит в небе. Смотрится инородно и жутко. Твою мать. Снова какофония хаоса, люди словно лопаются, отпечатываясь на асфальте расползающейся тенью. Элли пытается помочь, направляет людей в укрытие, создаёт щиты, накрывая людей от обломков. Тело, отвыкшее от таких нагрузок, требует перерыв. Или хотя бы подзарядку. Но ничего из этого Элли не может дать. Она упускает момент, когда Елена идёт прямо в темноту. Не слышит крики Алексея, но видит собственными глазами, как Елена исчезает. Лопается. Становясь чёрным пятном. — Да чтоб тебя, — хочется выть и рвать волосы на голове. Ей не хочется погружаться в кошмары. А ждут её именно они. С распростёртыми объятиями и милыми улыбками. Всё, что нас не убивает, делает сильнее. Также говорят в мотивирующих цитатах? Зажмурившись, делает шаг. Тело исчезает, превращаясь в тень на асфальте. Размазанную и непримечательную. Никто так и не узнает, что уголки губ тёмного приподнялись.