Mixed (Martial) Arts

"Ну что, мелкий, сегодня покажешь ему, кто тут главный, или всё же дождёшься боя?" Феликсу кажется, что этой ночью он совсем не спал. Что на него совершенно не похоже. Обычно он старается поддерживать режим во время подготовки к бою, чтобы организм испытывал меньше стресса во время интенсивных тренировок. И этот раз не должен стать исключением. — Господи, Хёнджин, сколько раз я тебе говорил, что я только на пути к титульному бою? Никакой я не главный. И то, что я буду бороться с кем-то из рейтинга, ещё ничего не значит. Вдруг он меня по стенке размажет? — Феликс прижимает телефон к уху плечом, пока смешивает себе на завтрак какой-то очередной рецепт, найденный в тиктоке и состоящий из бананов, протеина и творога. Феликс уже сам состоит из этих продуктов, но жаловаться нельзя. Пока это можно хоть как-то засунуть в рот, он не жалуется. А то ему обязательно, чтобы не выделывался, в следующий раз попадётся красивый рецепт. С очень красивым оформлением на чужой тарелке. И это окажется отвратно на вкус. "Я что, по-твоему, разбираюсь в этом всём? Мне всё ещё хватает тебя побитого после твоих боёв." И то верно. Хёнджин никогда не интересовался тем, чтобы боевые искусства стали полноценной частью его жизни, хотя когда-то в далёком прошлом они познакомились в секции по тхэквондо. С тех пор прошло огромное количество времени. Да и Хёнджин забросил тхэквондо ещё в подростковом возрасте, уйдя в танцы. Он и Феликса старался забрать с собой, но тот никак не мог проникнуться движениями под музыку. Что-то в этом всём было не то после строгой дисциплины в боевых искусствах. Но дружбе это, конечно, никак не помешало. Так что сейчас они спокойно могут говорить, что дружат большую часть жизни, и это не будет ложью. — Неправда. Тебе хватает меня богатого. Ко мне побитому ты ещё после соревнований привык, — ехидничает Феликс и слышит тяжёлый вздох Хёнджина. Значит, он прав. В той или иной степени, но прав. — И не закатывай глаза, я всё вижу. "Это, так-то, моя фраза." — И что? "И то. Ладно, что звоню-то. Удачи там тебе. Не ведись на провокации, какими бы они ни были. И понимай, что если стараются устроить шоу, то не нужно принимать всё на личный счёт, хорошо?" — Хёнджин, из нас двоих в этом всём варюсь я. И варюсь тут с двадцати двух. Это шесть лет уже. Я и сам знаю, что да как тут работает. "Ага, знаешь. А после конференции тебя несколько часов успокаивать и уверять в том, что ничего из слов оппонента не соответствует реальности. Знаем, проходили." — Да зачем ты это всё время вспоминаешь, — ноет и хнычет Феликс. — Единожды такое было, а ты… "Ладно, несколько часов действительно единожды было. Но сколько же раз мне приходилось вдалбливать тебе в голову, что там говорят какую-то чушь, лишь бы задеть." — Ты в последний раз этим занимался пару лет назад, хватит уже. "Ладно-ладно. Твоя взяла. А, кстати. С кем у тебя там в этот раз бой?" — Господи, ты даже этого не знаешь? За такое и в чёрный список можно добавить. "Ну, Ли-икс!" — тянет Хёнджин. — Это действительно удар по моему самолюбию. Похлеще, чем после конференций, которые были в самом начале моего пути, — драматично произносит Феликс. — А бой у меня с Чаном. Повисла тишина. — Ну, который Бан Чан. Феликс чувствует, как улыбка медленно расползается по его лицу. Он так-то давно ждал реакцию Хёнджина на этот бой, но тот всё никак не приходил с этой информацией. А сам Феликс не хотел этого говорить. Хотел удивления со стороны. "И ты, блять, молчал?!" — взрывается Хёнджин. "То есть как бой Чана с кем-то, то 'Хёнджин, пожалуйста, пойдём со мной, другие отказываются смотреть на драки', а как у тебя бой с ним, то я узнаю последним?" Феликс хихикает. "Чего ты там угараешь? Я думал, мы друзья до гроба и мозга костей, а ты вот так со мной, да?" — Кто бы говорил! Тут половина сообщества с ума сходит от того, что какого-то ноунейма поставили в бой с их любимым чемпионом. "Блин, а я уже и забыл, что это всё просто шоу для латентных", — говорит Хёнджин так, будто этот мир уже давно ему понятен. — Что ты имеешь в виду? — немного настороженно спрашивает Феликс. "Ну как что. Одни мужики смотрят на то, как другие мужики в одних трусах кувыркаются друг с другом по октагону. А потом ещё расстраиваются, что не их любимчик был сверху в конце. Как по мне, это многое говорит о фанатах этого всего." — Ага, — тянет Феликс. — Тогда почему ты не фанат этого всего? Тут вон, противники на любой вкус и цвет. "У меня нет склонностей к фантазиям о БДСМ, извини." — А у меня, по-твоему, есть? "Так вот. Когда ты собирался мне сказать, что у тебя бой с Чаном, если бы я не спросил первым?" Феликс фыркает от того, как Хёнджин решил сменить тему. — Тебе честно сказать? "Ну, желательно да." — Вообще не планировал тебе об этом говорить. Хотел, чтобы ты сам узнал и пришёл докапываться, почему я тебе не рассказал. А в итоге опять всё самому пришлось говорить. "Ага, опять докапываться. Я же говорю, что у тебя какие-то нездоровые наклонности." — А у тебя фантазии о других, но я же ничего не говорю. "Конечно, ты ничего не говоришь. Потому что не тебе судить." — А кому, если не мне? "Да кому угодно, кто не вешает плакаты с полуголыми мужиками над кроватью, чтобы перед сном о них мечтать. Кстати, я надеюсь, ты хотя бы перед конференцией его снял? А то это будет очень странно идти обсуждать будущий бой с тем, кто висит над тобой каждую ночь уже сколько? Лет десять?" — Так, — на выдохе произносит Феликс с интонацией полного оскорбления. — Это уже удар ниже пояса. "Ясно, значит, не то чтобы не убрал. По-любому ещё новый повесил, да? Ставлю сотку на то, что там теперь вы рядышком стоите, раз уж вас столкнули лбами." — Всё, пока. "Ага, значит, я попал в цель." — Пока-а, — тянет Феликс и сбрасывает звонок, хихикая. И хотя Хёнджин был совсем не прав, это не важно. Важно то, что теперь действительно Феликс не волнуется ни о чём. Ни капли сомнения в голове, за что он благодарен. Ради этой благодарности он готов даже не посвящать Хёнджина в то, что он давным-давно снял все плакаты, потому что ему надоело, как они выглядят в комнате. Плакаты сменились отдельной папкой на компьютере, где несколько сотен гигабайт занято боями Чана, которые Феликс считает особенно крутыми. Ладно, на самом деле там только несколько первых минут — это нарезка боёв. А после в каждом видео — сборник эдитов. Это совсем секретно. Никому никогда не будет рассказано. И просматривается чуть чаще, чем это посмотрел бы адекватный человек. Но это Чан. Эдиты с Чаном. Целая коллекция. Можно и пересмотреть в очередной стотысячный раз.

🤼‍♂️🤼‍♂️🤼‍♂️

Если честно, пресс-конференции — это самая ненавистная для Феликса часть боёв. Он уверен в том, что некоторые бойцы, попавшие в высокие рейтинги, оказались там не из-за того, что они гениальные бойцы. Нет, конечно, может быть, в момент драки они ведут себя так, как не может среднестатистический человек. Конечно, они знают своё дело. Некоторые даже понимают, когда происходит обманный манёвр, а когда это действительно будет удар в челюсть. Феликс мог бы даже похвалить их за такое. Молодцы. Не попались. Но везде есть своё «но». И здесь оно крайне неутешительное. Откровенно говоря, Феликс считает большинство тупыми идиотами. Накаченные и тупые. Возможно, именно таких и любят латентные, о которых говорил Хёнджин. — Разве есть какие-то вопросы к моему внешнему виду, когда с нами на одном октагоне будет бороться с настоящим мужчиной, — очередной тупой идиот, сидящий рядом с Чаном, кивает в его сторону головой, — какая-то девчонка. Как ей вообще это разрешили? Кто-то рассмеялся, поддержал шутку. Что может сказать по этому поводу Феликс? Ну, он уже привык к тому, что его не воспринимают всерьёз. Однажды даже решил, что в этом его преимущество. Примерно в тот момент, когда кто-то после его боя искренне признался, что настолько не верил в то, что «девчонка» будет иметь хоть какой-то шанс победить, что даже не удосужился посмотреть хотя бы пару записей боя, чтобы иметь представление о противнике. Да, что уж там. Мысль о том, чтобы побить «такую миловидную рожу» у кого-то вызывает даже удовольствие. Серьёзно. Феликсу было противно такое слышать. Но да ладно. Спустя время всё же смирился. Адекватные парни будто бы становятся тут редкостью. Особенно, если они сидят по ту сторону ринга. Среди фанатов, которым лишь бы покричать от переполняемых эмоций, когда «девчонка» отправляет в нокаут их тестостеронового монстра. Да, монстра, состоящего из чистого тестостерона, который почему-то решил сгонять десятки килограмм, чтобы оставаться в категории полулёгкого веса, ведь так легче становится побеждать. Да, вот он: чистый тестостерон. Сама мощь. — Ваша проблема не в моей внешности, а в том, что милое лицо — последнее, что видят мои соперники перед нокаутом, — говорит Феликс в микрофон и держит небольшую паузу. — Хотите проверить? — Статистика говорит, что нокауты от милых бойцов случаются в три раза реже. Но, конечно, твоё очарование всё изменит, — говорит парень, которому задали вопрос о том, точно ли он успел согнать вес перед взвешиванием. И после своих слов он медленно хлопает, добавляя ещё больше сарказма своим словам. — Джентльмены, хватит! — прерывает их официальное лицо промоушена. — Давайте сохраним драму для октагона, где Феликс нам продемонстрирует свою теорию через две недели. Хорошо, если затыкают официально, то Феликс промолчит. Следующие минут десять прошли в скуке. Все вопросы от журналистов шли кому угодно, кроме Чана и Феликса, поэтому ни один из них не мог вставить куда-нибудь свои слова. Но, может, это даже хорошо? Больше не потребуется отвечать на что-то странное, если никто из самих бойцов, сидящих за длинным столом, не решит втянуть Феликса в своё обсуждение. — Феликс, — обращается к нему журналист. — В начале своей карьеры Вы часто упоминали, что Чан — Ваш кумир. Изменилось ли что-то сейчас? Или же Вы собираетесь свергнуть своего кумира с пьедестала? Ну вот. Определённо сглазил. В следующий раз нужно будет сидеть тихонько и без мыслей в принципе. Может, так никто не решит вспомнить его старые посты в соцсетях, которые он давно почистил. Но, к сожалению, всё, что попадает в сеть, в ней и остаётся. У них с Чаном разница четыре года. И он громко дебютировал в восемнадцать лет. В определённых кругах, конечно, но действительно громко. А к двадцати уже был на слуху как тот, кто в шаге от контракта с UFC. Тогда Феликс про него и узнал. Борец, который принёс в смешанные бои улучшенные версии уже давно известных приёмов. Что-то внутри Феликса изменилось, когда он впервые увидел этого парня на ринге. Кажется, самая биохимия его мозга поменялась. Но, смотря на бой двух борцов одного направления, Феликс не до конца понимал, что его так привлекает. А потом он увидел бой Чана с универсалом, который хоть и не тхэквондистом, но тоже хорошо работал ногами. Кажется, он больше занимался кикбоксингом, но Феликс увидел в этом что-то родное после бесконечных боёв с преимущественной стилистикой бокса. В смешанных единоборствах есть небольшая закономерность. Сильного борца побеждает сильный универсал. Сильного универсала побеждает сильный ударник. И круг замыкается тогда, когда ударника смещает борец. И тогда всё стало на свои места. То, как Чан практически играюще победил парня, который был способен быстро наносить много точных ударов, окончательно заворожило Феликса. Спустя ещё некоторое время, уже когда в комнате Феликса будто бы произошёл взрыв атомно-чановой бомбы, в интервью Чан сказал: «Они могут всю жизнь порхать как бабочки, но если начнут летать передо мной, то мне ничего не остаётся, кроме как сломать им крылья. Ничего личного, просто бизнес.» И сказал он это с такой улыбкой, от которой могли бы подкоситься ноги, если бы они были вместе на свидании. Тогда Феликс и решил, что он готов уйти от эстетики тхэквондо к беспощадности смешанных боёв. Готов кардинально отойти от чистой техники тхэквондо, добавляя элементы бразильского джиу-джитсу, муай-тая и чуть-чуть бокса. Он тратил месяцы на то, чтобы создать что-то своё. Сложное, красивое, сокрушительное. Универсальное. Что-то такое, что могло бы помочь, хотя бы в теории и мечтах, победить Чана. И нельзя точно сказать, сколько ночей потратил Феликс на то, чтобы представлять сценарии, в которых он каким-то чудом побеждает Чана. Наверное, абсолютно каждая ночь после ухода из тхэквондо была такой. И остаётся до сих пор. — Спасибо за вопрос, — добрым тоном отвечает Феликс. Всё же, ему стоит продать свой бой. Не стоит быть против тех, кто может принести ему ещё больший ажиотаж. А вместе с этим и больше денег. — Конечно, Чан всё ещё является кумиром… моей юности. Думаю, сейчас уже не могу представить ситуацию, где подхожу к нему с мерчом и прошу автограф. — Почему же? — берёт микрофон Чан. — Если ты так сильно об этом мечтал, то, так уж и быть, можем закрыть твой гештальт. — Не беспокойся, гештальт уже закрыт. И я уже сам ставлю автографы. Последний оставил в контракте с твоим именем, — говорит Феликс и солнечно улыбается. — Так… — возвращает к себе внимание журналист, — Это значит, что Вы больше не испытываете уважения к… — Уважение? — неосознанно перебивает Феликс. — Оно осталось, просто я вырос. Вот и всё. Кумиры нужны тогда, когда тебе нужен идеал, чтобы был стимул становиться лучше. А сейчас… Сейчас я думаю, что он уже не может быть идеалом, к которому я хотел бы стремиться. Думаю, сейчас мы как минимум наравне. Чан усмехается и легонько кивает головой, будто бы соглашаясь со словами Феликса. Хорошо. Принимается. — Чан, — не унимается журналист. — А как Вы относитесь к тому, что это, по идее, бой кумира и фаната? Не боитесь разочаровать? — А в чём я могу кого-то разочаровать? — Чан улыбается и наклоняет голову вбок. — Даже если он победит меня, то что с того? Это бы лишь означало, что я на своём примере смог вырастить для вас новых звёзд единоборств. Но это если он меня победит, чего, конечно же, не произойдёт. По залу прошёлся гул одобрения. Толпе нравятся слова Чана. И он кладёт микрофон на стол, закрывая такой вопрос, и журналист как-то заминается и не решается продолжать свой допрос. После него ещё пара журналистов задают свои вопросы. В ответ бойцы друг с другом спорят, друг друга провоцируют. Кто-то даже унижает других, стараясь возвыситься над ними. А потом контрольное взвешивание, чтобы проверить, входят ли бойцы в свою весовую категорию. И наступает следующая часть шоу. Борьба взглядов. Феликс абсолютно не уверен в том, что будет способен спокойно пережить её. Но даже так, он всё равно поднимается на сцену и практически вплотную подходит к Чану. Приходится чуть-чуть приподнять голову, потому что тот немного выше. И смотреть в глаза, смотреть в глаза, смотреть в глаза. Не отвлекаться. Никуда не отводить взгляд. Не сдаваться навязчивой идее рассмотреть огромную татуировку змеи. Не отводить взгляд даже на запястье, вокруг которого обвивается хвост. Нельзя. Потому что Феликс себя знает, и он не сможет сдержаться и не провести взглядом весь путь от хвоста до головы. Проблема в том, что голова змеи покоится прямо над сердцем Чана. Красиво огибая грудные мышцы. Феликс видел это уже с сотню раз на видео, на фото, иногда с трибун. Но не так близко. И ему не нужно это видеть в этой обстановке. Никогда. Белые вспышки могли бы ослепить, но Феликс стоит лицом к Чану. Что, на самом деле, ещё хуже. Они так близко, что Феликс ощущает на своей коже жар от тела Чана. Чёрт бы побрал тех, кто решил, что они будут стоять перед друг другом полуголые. Внутри Феликса что-то с треском надламывается, когда Чан встаёт в закрытую высокую боксёрскую стойку. Руки на уровне лица, ноги расставлены по ширине плеч. И взгляд. Такой, который может резать без ножа, а после ещё и сожрать за секунду. Феликс считает, что он продержался свой максимум в том, чтобы смотреть только в глаза. Потому что от такого пристального взгляда он хочет убежать. Что и делают его глаза, начиная рассматривать подробнее лицо Чана. Будто бы он не заучил уже каждую черту когда-то очень давно. Взгляд метается вниз и обратно вверх. Еле заметные веснушки. Суровый взгляд. Прямая переносица. Обжигающие карие глаза. Полные губы. Феликс тяжело вздыхает. Губы Чана расплываются в самодовольной улыбке. — Ну что, фанат, будешь готов побороться за место в рейтинге? — говорит без тени злобы или провокации Чан. В один миг Феликс возвращается в мир, где ему необходимо контролировать каждую свою реакцию и свою мимику. Его лицо резко меняется от действительно фанатичного к самоуверенному. К такому, которое само за себя говорит о том, что он уверен в своих силах. В том, что он готов показать Чану всё, к чему он готовился долгие годы. Но, оказывается, он намного слабее Чана. Стоит тому в один миг облизнуть губы, как у Феликса сердце останавливается и проваливается куда-то вниз. Вероятно, в самый ад. Куда-то, где горят с особо тяжкими грехами. К примеру, с грехом содомии. Мужеложства. Феликсу там самое место. Чан в момент чужого короткого замыкания ухмыляется и окидывает Феликса изучающим взглядом. И, видимо, находит то, что искал. Потому что улыбка становится ещё коварнее. Ещё самоувереннее. И ещё более притягательной. — Ты дрожишь, — совсем тихо произносит Чан. Так, чтобы это слышал только Феликс. Так, чтобы губы практически не двигались. — Это всё ещё от уважения или чего-то другого? В одну секунду мозг Феликса пытается перебрать с сотню разных вариантов ответа, чтобы хотя бы не стоять как истукан. Только, кажется, мозг отказал. Или отказался. От самого Феликса. От того, чтобы быть его частью. Сказал «я не с ним» и ушёл восвояси. — Ладно, малыш, не беспокойся, — Чан наконец расслабляет свою позу и просто встаёт ровно. И следом же тянет расслабленную руку к лицу Феликса, поправляет прядь волос, выбившихся из причёски. — Я буду с тобой нежен.

🤼‍♂️🤼‍♂️🤼‍♂️

Феликс выходит к октагону после Чана. Толпа гудит. Все эти люди пришли посмотреть, кто победит. Некоторым, возможно, даже плевать кто. Лишь бы было зрелище. Феликс идёт мимо них голый по пояс. Руки в перчатках, во рту капа. И чувствует своей кожей, что большая часть присутствующих болеет за Чана. Верят в его непобедимость. В то, что его путь скоро приведёт его к титульному бою, где он обязательно получит чемпионство в своей категории. Это давит. Да, Феликс понимает, почему Чан притягателен. Понимает, почему люди выбирают его. Понимает, почему вокруг него такой ажиотаж. Всё он понимает, это никогда не нужно было ему объяснять. Он и сам в случае чего это объяснил бы кому-нибудь, кто впервые столкнулся со смешанными единоборствами. Только от этого не легче. Когда толпа ощутимо не за тебя — это совсем чуть-чуть сбивает спокойный настрой. Именно из-за этого по пути к октагону, который занимает меньше минуты спокойным шагом, Феликс успевает несколько раз медленно вздохнуть полной грудью в попытке успокоиться. И ведь это снимают на камеры. Каждое его движение, взгляд. Наверное, хотели бы ради увеличения продаж залезть и в его мысли, но, жаль, такое пока невозможно. Перед тем как уйти на проверку к рефери, Феликс по традиции обнимает каждого важного человека из своей команды. Все они, как один, говорят в этот момент Феликсу разные поддерживающие слова. И сейчас они нужны как никогда раньше. После того как все всё сказали, Феликс пару раз подпрыгивает, чтобы согнать стресс из организма, и подходит к персоналу. Сначала первый мужчина мажет на лицо Феликса специальную мазь на основе вазелина, чтобы придать коже больше эластичности и снизить риск рассечения. Следом подходит второй и начинает проверять Феликса в целом. Трогает тело, чтобы проверить на отсутствие масла или вазелина, чтобы не было усложнения захватов для противника. Проверяет шорты, чтобы не было карманов, молний и металлических элементов. Показывает на своё лицо пальцем, чтобы Феликс показал наличие капы во рту. Феликс быстро улыбается, подчиняясь просьбе. Потом мужчина берётся за руки Феликса, рассматривая перчатки, чтобы в них не находилось никаких железных элементов. А ещё чтобы проверить плотность застёжки, чтобы всё было надёжно зафиксировано. И осматривает волосы Феликса, чтобы те были туго заплетены и никак не мешались в бою. Только после этого Феликса впускают в октагон. Внутри с десяток человек в одинаковых костюмах, которые наблюдают за бойцами. Феликс пробегается к одной из железных стенок и отпрыгивает от неё. Следом он сразу же прыгает ещё несколько раз, опираясь руками о закруглённый верхний край, который обтянут каким-то мягким покрытием. С каждым движением он чувствует, как становится всё ближе к спокойствию и концентрации на бою. Ещё совсем чуть-чуть. И всё будет идеально. Главное не обращать внимание на то, что Чан тем временем просто проходится по октагону. В его шагах, в отличие от Феликса, нет ни капли тревожности, взволнованности или же беспокойства. Скорее скука и ожидание начала. Главное не рассматривать Чана. Не смотреть на его тело, отмечая в голове как же красиво оно у него сложено. Не задумываться о креплении мышц, которые заметно напрягаются под кожей при движении. Не сметь думать о том, сколько же мощи в них спрятано. И не залипать на длинном извилистом теле змеи, которая ещё чуть-чуть и обязательно оживёт и действительно начнёт ползти по руке. А после, пригрев змею на груди, она отплатит Чану тем, что бросится в сторону Феликса, когда тот окажется рядом, и вырвет сердце из его грудной клетки, чтобы отдать добычу хозяину. Кажется, если бы Чан мог, он бы и с Феликсом поделился своим спокойствием, лишь бы тот не мельтешил перед глазами, носясь туда-сюда, пытаясь убежать то ли от волнения, то ли от своих мыслей о самом Чане. Но долго терпеть это не приходится. Наконец-то начинают объявлять бой, представляя публике противников. Они встают друг перед другом, слушая заключительный инструктаж, и в конце жмут руки. Следом вновь расходятся по разные стороны, пока лишние люди выходят из клетки, и ждут, разминая тело и мышцы, когда инспектор боя даст разрешение к началу. Прыжки уже не нужны, Феликс отключает ту часть мозга, которая обычно бесконтрольно заставляет беспокоиться. Теперь в его голове только геймплан против Чана и мнимая уверенность в своих силах. — Fight! Первый раунд начался. Феликс двигается в сторону Чана, заставляя того идти спиной к сетке. Он будто бы загоняет Чана в угол, сокращая дистанцию до расстояния вытянутой руки. Первый удар. Феликс выбрасывает кулак в сторону Чана. Удар не сильный, но и нацелен он не на урон, а на то, чтобы считать реакцию Чана. А она, если говорить откровенно, довольно хорошая, поэтому Феликс даже не задевает его подбородок. Возможно, Феликс даже рад, что у него не получается ударять по лицу, которым он восхищался последние восемь лет. Чан уворачивается, двигаясь в сторону от удара Феликса. За его спиной ещё есть место до сетки. И его сокращать Чан точно не планирует. Следом летит второй удар. Снова прямой, быстрый и точный. Чан защищается плечом. И на месте удара остаётся лёгкое жжение. Возможно, это даже приносит какое-то мазохистское удовольствие. Феликс видит в глазах Чана азарт. Его взгляд прямо кричит, чтобы Феликс продолжал. Чтобы показал всё, на что он способен, прежде чем Чан начнёт действовать в полную силу. И у Феликса не так много времени, потому что кому, как не ему, знать о том, что Чан не из тех противников, которые стараются выматывать оппонента. Наоборот, он сам часто выматывается к третьему раунду, что просто умеет хорошо скрывать. Феликс должен за два раунда вымотать Чана. Феликс следует за Чаном и вновь наносит удар. Он бьёт ногой по его бедру, чувствуя под ней мощь мышц, которые напряглись перед ударом. Чану в этот момент будто бы плевать на то, что удар попал по нему. Феликса это ненадолго сбивает с толку, но он старается не менять темп. И старается не думать о том, какой высокий болевой порог у Чана. А какая высокая у него выносливость. Феликс слышал, что тренировки на выносливость у Чана перед значимыми боями это настоящий ад. Значит ли это, что Чан чертовски выносливый? Стоп. Мысли пошли не в ту сторону. Следующий удар, вновь ногой, должен был быть по корпусу Чана. Но того будто наконец разморозили, и он ловит ногу Феликса на блок. И на мгновение прижимает к себе. — И это всё? — произносит он так, чтобы услышал только Феликс, и сразу же отпускает его. Пусть ещё немного попорхает. Феликс отскакивает, делая дистанцию больше, и с сомнением смотрит на Чана. Тот расслаблен настолько, что кажется, будто его вывели на бой с ребёнком. Это изрядно бесит. Почему он такой. Такой спокойный, такой расслабленный и такой рассудительный. И вызывает в Феликсе целую бурю эмоций. От негодования до желания доказать, что это не бой с ребёнком. Феликс вновь сам сокращает расстояние с намерением напасть первым. Он подходит к Чану, переставляет свои ноги так, чтобы во время удара быть развернутым к нему спиной. В такой удар нужно вкладываться всем телом, что и делает Феликс. Только вот Чан считывает эти действия будто ещё до того, как Феликс решил их исполнить. И уворачивается с такой лёгкостью, от которой Феликс почти заскрипел зубами. И рано Феликс решил, что ему даётся достаточно времени на то, чтобы порхать. Теперь Чан, пока Феликс находился не в самом устойчивом положении, нападает. Он в одно мгновение подлетает к Феликсу, сокращая дистанцию до минимума. Голова Чана упирается в живот Феликса, а руки обхватывают его бёдра с такой силой, которая могла бы их, наверное, сломать. Чан сжимает их так сильно, что, кажется, останутся синяки от его рук. Синяки в форме его пальцев и ладоней, которые впиваются в бархатную кожу. Феликс сопротивляется, старается извиваться во все стороны, но это не помогает. Руки Чана вцепились в него так, что сколько ни старайся — не вырвешься. Чан в одну секунду меняет положение рук так, чтобы одна рука проходила между ног, и поднимает Феликса, будто тот не весит. И сразу же бросает на пол, на мгновение выбивая из Феликса весь воздух. Не отпуская его, он прижимает его к полу. Сжимает его ноги между своих бёдер, чтобы у него не получилось выбраться, даже если постараться. Прижимается к нему так, чтобы тот даже в мыслях не имел ничего похожего на слово “отстраниться”. Так что, Феликс всем телом ощущает тяжесть чужого тела и его тепло. Точнее, даже жар. Феликс не видит, он чувствует, как быстро дышит Чан. Между ними совсем нет пространства. Кажется, что Чан даже может чувствовать своей кожей, как пульс Феликса участился. Феликс знает, что выбраться из-под Чана почти невозможная задача, которая лишь вымотает, но серьёзных результатов не принесёт. Возможно, даже лишит каких-либо преимуществ в следующих раундах из-за отсутствия сил. Значит, выход один: самому выматывать Чана до конца. Пока тот не выпустит. Пока Чан сгребал ноги Феликса, тот обвивал его голову руками, прижимая к себе, чтобы Чан не мог изменить положение и перевести бой в партер. Потому что если Чан переведёт бой в партер, то для Феликса ничем хорошим это не закончится. Ведь он включает в себя полное доминирование над противником. В партере Чан мог бы сесть на Феликса и наносить удары сверху. Феликсу оставалось бы только защищаться, что не так уж и приятно. Вместе с этим Феликс сдерживает удар Чана, когда тот пытается ударить нижнего в голову. Чан пытается вырвать руку, которой хотел ударить, из хватки Феликса, и в этот момент ослабляет захват ногами. Феликс не теряет возможности и поворачивает корпус на бок, рывками пытаясь вылезти из хватки Чана. Феликсу всё ещё приходится стараться сдерживать правую руку Чана, чтобы тот не нанёс удары в голову. Но в один момент он всё же вырывает её и ударяет Феликса, когда тот приподнимает ногу к себе. Следом Чан ставит колено на бедро Феликса, прижимая того к полу, а Феликс вновь захватывает его голову, прижимая её к своей груди. В таком положении в голове Феликса мимолётно проскальзывает мысль, что он хотел бы в иных обстоятельствах вжимать Чана в себя. Когда Чан вновь пытается нанести удар, Феликс действует быстро. Одной рукой он удерживает правую руку Чана, вторую наконец убирает с его шеи, укладывая её на макушку, и практически переворачивается на живот. Но Чан вцепился в него как коала и не собирается давать хоть одну возможность на возвращение в стойку. И когда Феликс в попытках выбраться доизвивался так, что вновь лёг на спину, Чан не теряет время и, сидя на торсе Феликса, заносит руку для удара. От удара Феликса спасает только быстрая реакция. Он сгибается пополам, вновь переворачиваясь на бок. Но Чан всё равно не даёт возможности встать. Он хватает Феликса за голову, прижимая к себе, и удерживает на полу. В этот раз он не захватил ноги Феликса, поэтому тот обхватывает торс Чана, прижимая того к себе интимно близко. Так он хотя бы не встанет, чтобы увеличить амплитуду ударов, коих в Феликса летит в торс и голову достаточное количество за не совсем долгое время в таком положении. Он старается защищаться от всех кулаков, которые летят в него, но иногда это всё же не спасает, и в месте удара разгорается жгучая боль. Она обязательно расцветёт цветком с лепестками разных оттенков, приковывая к себе внимание всех, кто увидит такое творчество на чужом теле. Что поделать, таковы они “Mixed martial arts” В один момент Феликс чувствует, что Чан немного выдохся, и хватается за этот шанс. Он ловит момент, когда хватка ослабевает, и поднимает таз навстречу Чану, отрывая того от пола. После он за шею притягивает того к себе и резким движением перекатывается через плечо, оказываясь наконец-то сверху. В глазах Чана, находящегося под Феликсом, читается удивление. И Феликс пользуется обескураженным Чаном, прижимая одну руку того к полу, а вторую удерживая между их телами. Коленями он зажимает бёдра Чана, не давая им раздвигаться перед ним. Феликс оставляет короткие удары локтями по туловищу Чана. А тот почему-то начинает улыбаться. И не успевает Феликс полноценно удивиться, как бой останавливают. Время первого раунда закончилось. Феликс отпускает Чана, аккуратно слезая с него. — Не знал, что ты умеешь вот так, — смотря на Феликса снизу вверх, говорит Чан и поднимается следом. Он оставляет Феликса в недоумении и уходит к своему тренеру и физиотерапевту, которые сразу же начинают носиться вокруг него. Проморгавшись, Феликс также уходит в свой угол и выслушивает наставления тренера. Следующие два раунда прошли совсем сумбурно. Оба парня довольно сильно вымотались в первом раунде, поэтому некоторые действия и решения казались со стороны довольно не логичными. По окончании обоих раундов Феликс чувствовал себя довольно странно от того, что если отбросить факт периодически прилетающих кулаков в разные части тела, то его в прямом эфире облапал его кумир. И даже не будет ложью или преувеличением, что Феликс после окончания боя всё равно ощущал руки Чана на своей коже. Всё же удары у него неприятны телу. Ещё странные чувства появлялись от мыслей, что Чан действительно вёл себя не так, как это было обычно. Будто он не столько устал, сколько поддавался. И от этого Феликс никак не может почувствовать радость от победы в двух последних раундах. И, соответственно, от победы в принципе. От этого возникает ощущение, что это не заслуженная победа, а игра в поддавки, о которой он не был в курсе. И победил тут Чан.

🤼‍♂️🤼‍♂️🤼‍♂️

— Какого хуя ты мне поддавался? — на ходу спрашивает Феликс, заходя в раздевалку Чана, когда оттуда наконец-то вышли все посторонние люди. Феликс, может, и привёл себя в порядок, но если приглядеться к деталям, то можно разглядеть следы от боя. Конечно, ему, как и Чану, довольно повезло, что они вышли без фингалов и сломанных носов. Но небольшие царапины всё равно видны на лице. Помимо этого Феликс выглядит ещё крайне оскорблённым, будто бы это не он вышел победителем. Его грудь быстро вздымается, а глаза горят. Чан же, похоже, совсем недавно вышел из душа. Возможно, именно из-за этого и ушли все люди, которые находились с ним в раздевалке, чтобы поддержать после поражения, которые в его карьере были настоящей редкостью. Кажется, они просто давали достаточно личного пространства. В которое без разрешения влез Феликс. — Теперь это так называют? — безэмоционально произносит Чан, даже не обращая должного внимания на Феликса. Будто бы это в порядке вещей, что тот врывается в чужую раздевалку с явным желанием разборок вне октагона. — Это не смешно, Чан, — сквозь зубы цедит Феликс и одним движением защёлкивает замок на двери. — И что ты от меня хочешь? — вздыхая, спрашивает Чан. — Объяснений, зачем ты мне поддавался, — Феликс подходит к Чану со спины практически вплотную. — А ты докажи, что я тебе поддался, принцесса, — поворачиваясь к Феликсу, с вызовом произносит Чан. А в глазах заметно пляшут демоны. Чан лёгким движением запускает в длинные волосы Феликса руку, заводя её к затылку. Там он сжимает их в кулак и притягивает его ближе к себе, хотя казалось бы куда ближе. Но теперь Феликс может чувствовать дыхание Чана на своей коже. — Ну же, давай, докажи, что я мог где-то тебе поддаться, — продолжает провоцировать Чан. И ведь теперь вокруг них нет ни единой камеры, перед которой стоит играть. Нет ни одной пары лишних глаз, которые могут увидеть лишнего и разнести слухи по всем СМИ, которые в одночасье могли бы поломать сразу две карьеры. Так что Феликс позволяет своим навязчивым идеям взять верх над здравомыслием. Он сокращает оставшиеся сантиметры между ними и целует так, что забирает у Чана весь воздух из лёгких. Он кладёт руки на широкие плечи старшего и впивается в них короткими ногтями, заставляя того зашипеть от неприятных ощущений. Из-за того, что Чан только вышел из душа и успел одеть только нижнюю часть тела, между их телами находится только тонкая ткань феликсовой футболки. Которая, кажется, совсем скоро окажется здесь лишней. Чан на мгновение разрывает поцелуй, чтобы набрать в лёгкие воздуха, и в этот короткий миг Феликс замечает, с какой же хищной улыбкой тот на него смотрит. Феликс не боится этого, даже если тот собирается его съесть как поздний ужин. И он думал, что готов ко всему, но когда Чан неожиданно прислоняет его к стене, практически вдавливая в неё, и хватает запястья, удерживая их над головой Феликса, тот всё же выдыхает от неожиданности как-то слишком сбивчиво. — Как же мне нравится, когда ты так делаешь, — прямо ему в губы говорит Чан. И следом прикусывает пухлую нижнюю, заставляя вновь повторить тот судорожный выдох. — Мне кажется, я никогда не привыкну к этим твоим замашкам. Но мне нравится, что наши шероховатости сходятся в единый пазл. Феликс хотел бы что-то ответить, но Чан вновь целует его, терзая губы. Вместе с этим он прижимает его к стене своим телом, вжимая так сильно, что Феликс ощущает каждую напряжённую мышцу на теле Чана. И это всё отдаёт приливами тепла в животе. — Боже, Чан, ты… — Феликс не успевает договорить, потому что его прерывает собственный шумный вздох. — Можешь ничего не говорить, — ухмыляется Чан и прижимает одно колено к промежности Феликса, ощущая там недвусмысленное напряжение. — Я и так всё прекрасно вижу. Феликс от неожиданности этого действия пытается согнуться пополам, но сдерживаемые над головой руки не дают это совершить. — Ты такой красивый, — тихо произносит Чан, окидывая Феликса взглядом. Тот весь раскраснелся, зрачки в карих глазах расширены, а дыхание поверхностно. — Так бы и оставил тебя в этом положении на вечность, чтобы просто наслаждаться. И в противовес своим словам, Чан свободной рукой накрывает шорты Феликса в районе члена. Тот ощутимо дёргается навстречу прикосновению. — Такой твёрдый, — Чан на пробу легонько сжимает чужой член в руке, наблюдая, как Феликс прикрывает глаза. И его веки красиво дрожат от переполняемых ощущений. Чан немного меняет положение, чуть иначе трогая член, и бёдра Феликса сами толкаются вперёд, в поисках ещё большего трения и прикосновений. — Не спеши, — осаждает его Чан и начинает медленными движениями водить рукой вдоль члена. Шершавая ткань трётся о чувствительную кожу, заставляя Феликса задышать быстрее сквозь стиснутые зубы. И когда Чан неожиданно решает сильнее сжать член и чуть активнее подвигать запястьем, то Феликс, как бы он ни старался, не может сдержать жалобный стон. — Так тебе нравится, — шепчет Чан, продолжая активно двигать рукой. Вместе с этим он целует Феликса в шею. Иногда кусает, а иногда оставляет лёгкие покраснения от некого подобия засосов, которые сойдут через несколько минут. И никогда не превратятся в новые синяки. А жаль. Феликсу нравится разглядывать себя после любых взаимодействий с Чаном, которые оставляют следы на его теле. От этого он ощущает какую-то странную принадлежность этому человеку. Это что-то тихое и крайне интимное, что не увидит большинство людей, ведь Феликс обязательно всё спрячет под одеждой. И вместе с этим до жути приятное. Феликс мелко дрожит, зажмуривает глаза и зачем-то отворачивает голову вбок. А спустя несколько мгновений, когда дрожь усилилась, а глаза заслезились, Чан убирает руку с члена и отпускает руки Феликса, мгновенно меняя настроение в помещении. И следом вновь отходит к шкафчику с вещами, будто ничего не происходило. Оставляя Феликса обескураженным. — Извини, время раунда закончилось, — Чан указывает Феликсу на часы, висящие на стене. Феликс не знает, сколько времени прошло, но если верить Чану, то пять минут. — Думаю, за доминирование практически по всем параметрам победа в этом раунде отходит мне. Так что не беспокойся, никто тебе не поддавался. Лицо Феликса застыло в растерянности: брови взлетели вверх, губы слегка приоткрылись, а взгляд пронизывал спину Чана, который как ни в чём не бывало начал одеваться. — Но если ты хочешь ещё раунд, то так уж быть. Пойду на уступки. Ты только попроси. Феликс хотел бы посмеяться от абсурдности ситуации. Только Чан, похоже, не шутил. — Чан, это не смешно, — нервно посмеивается Феликс. Чан никогда ни в чём ему не отказывал. — Давай просто продолжим. Чан со вздохом закрывает шкафчик и подходит к Феликсу. Он проводит рукой по футболке и, смотря прямо в глаза Феликса, лезет под неё, кладя ладонь на живот и нажимая на него. — Ты весь дрожишь, — и вместо ответа получает лишь судорожный вздох Феликса. — И либо ты просишь о продолжении, либо я собираюсь и ухожу. Феликс молчит и смотрит так, будто пытается загипнотизировать. Чан пожимает плечами и возвращается к шкафчику, начиная складывать вещи в сумку. — Пожалуйста… — тихо произносит Феликс. — М? Ты что-то сказал? — Чан оборачивается и складывает руки на груди. — Пожалуйста, помоги мне кончить. И стоит Феликсу это сказать, как Чан сразу же перестаёт делать вид, что ему необходимо как можно скорее собраться и уйти отсюда. Лёгким движением он подхватывает Феликса, который от неожиданности напрягается, но не сопротивляется. Он усаживает Феликса на массажный стол, стоящий посреди личной раздевалки, и раздвигает его бёдра, становясь между ними. — Ты такой нуждающийся, — говорит Чан в полтона, когда припускает шорты Феликса и вновь берёт в руку налившийся кровью член. Феликс тихо стонет и вскидывает бёдра вверх, чтобы получить больше прикосновений, что не совсем нравится Чану. Поэтому он одной рукой прижимает таз Феликса к столу и второй рукой надрачивает, доводя Феликса до исступления. И только когда Феликс содрогается от оргазма, Чан убирает от него свои руки и отходит, чтобы смыть сперму с них, оставляя Феликса возвращаться в себя. А когда вновь подходит к Феликсу, то в миг оказывается под ним. Теперь Чан сам сидит на массажном столе. А Феликс же усаживается на его бёдра, оставляя их между своими коленями и не давая сдвинуться с места. — Обычно три раунда. И я должен отыграться хотя бы в одном, — говорит Феликс, припуская шорты Чана и кладя руку уже на его возбуждённый член. Чан бы рассмеялся от такого хода мыслей, но из него выходит только звонкий стон. Третий раунд. 10-8 Феликс.

🤼‍♂️🤼‍♂️🤼‍♂️

— Так всё же, — начинает Феликс. — Ты ведь мне поддался. — Ну, может, совсем чуть-чуть, — Феликс с недоверием на него смотрит. — Да ладно тебе, никто даже не заметил. — Я заметил. — Поздравляю? — Нет, правда, зачем ты это сделал? — А что ты мне предлагаешь? Чтобы я избил тебя перед тем, как ты сможешь представить меня своему окружению как своего парня? Чтобы меня сразу голубым карандашом записали в список пидорасов? — Так ты и так… — Ты понял, о каких я. — Подожди, — нахмурился Феликс. Когда-то Чан говорил о том, что не хочет ни перед кем светиться, помимо ближайших родственников, во избежание проблем с нежелательной информацией в прессе. Но Чан обещал, что это всё решится тогда, когда он захочет приостановить карьеру бойца ММА. — Ты сейчас серьёзно? — в шоке спрашивает Феликс. — Серьёзней некуда. Я давно так-то об этом думал. А потом появился ты со своим желанием сразиться со мной. Так что пришлось ещё чуть-чуть повременить. А теперь всё сделано. Можно и уходить восвояси. — И ты… забираешь у меня шанс нормально с тобой подраться в октагоне хотя бы ещё раз, да? — Господи, Феликс, — хихикает Чан, смотря на этого обиженного кота. — Если ты захочешь, то мы можем хоть каждый день ходить в зал и вместе драться в полную силу, — говорит он, оставляя на кончике носа Феликса поцелуй. — Только попроси. Феликс на секунду призадумался. — Нет. У меня есть идея получше. Я, мои губы. Ты, твои губы. Каждый день очень жестокие бои без правил. Чан искренне смеётся и вновь вовлекает Феликса в поцелуй. Тот воспринимает это как согласие с его планом.

🤼‍♂️🤼‍♂️🤼‍♂️

— Не вздыхай, они же написали, что скоро приедут, — говорит Чан Феликсу. Хотя, так-то писали самому Феликсу и, наверное, это он должен говорить Чану не вздыхать. Его же друзья не могут приехать вовремя, а не Чана. — Они написали пятнадцать минут назад, что скоро будут. Я их прибью, когда они придут. Вспомни солнышко, вот и лучик. Как по запросу, в кафе заходят парень с девушкой. Чан мельком замечает у обоих короткие стрижки а-ля ёжик, окрашенные в розовый. И кивает в их сторону. — Их ждём? — спрашивает он у Феликса. Феликс оборачивается и видит знакомые лица, и машет им, будто бы меньше минуты назад не злился на их опоздание. — Извиняюсь, что опоздали, — говорит девушка. — Он забыл, где оставил ключи от квартиры. Пришлось перевернуть весь дом, чтобы он вспомнил, что они лежат в ветровке, — она с пассивно-агрессивной улыбкой кивает на парня, а тот легонько пихает её локтем в бок. — Ты обещала, вообще-то, не рассказывать, — без особой злобы шипит парень. — А ты обещал, что мы вовремя выйдем. Феликс прокашливается. — Так вот. Это Хёнджин, — он указывает на парня, — и его девушка Крафт. Если они опаздывают, то её стоит благодарить за то, что они опоздали на пятнадцать минут, а не на час. Девушка коротко кивает. Чан рассматривает эту парочку. У Крафт, которая сантиметров на пятнадцать ниже Хёнджина, татуировки на левой щеке в виде звёздочек и на лбу, между бровей, крестик. В ушах, наверное, с десяток проколов. Также проколоты губы, переносица и правая бровь. У неё достаточно панковский стиль одежды и аксессуары дополняют образ. И рядом с ней Хёнджин, одетый полностью в чёрное и также увешанный украшениями. — А это Чан, — представляет всех друг другу Феликс. — Почему вы все против меня? — драматично произносит Хёнджин, явно говоря о словах Крафт. — Ладно, не обижайся. Мы любя, — шлёт ему воздушный поцелуйчик Крафт. — А ты докажи, — дразнится Хёнджин. Крафт кладёт руки на плечи Хёнджина и встаёт на цыпочки, чтобы чмокнуть того в губы. После того, как это происходит, тот прямо-таки начинает светиться. Феликс рассказывал о них. Очень много говорил о том, что рядом с ними запросто можно стать третьим лишним. Особенно, когда они углубляются в темы, которые хорошо знают лишь они из компании. Чаще всего это что-то о музыке, искусстве и подобных вещах. А если рядом оказывается кто-то, кто не столь глубоко знает их лор, то Хёнджин обязательно в момент, когда Крафт отвлечётся от их нового знакомого, подсядет бедному человеку на уши, рассказывая с какой крутой девушкой он встречается. И как сильно он обожает в ней всё. От тех моментов, когда она бесконечно долго сидит над текстами песен для своей метал группы, до моментов, когда она по приколу начинает тренировать шэдоубоксинг. Хоть Хёнджин и до жути кринжует с того, как это выглядит, когда этим занимаются другие. Феликсу, наверное, не обязательно знать, но Чан точно так же подсаживается на уши всем, кто не знает чего-то про Феликса. А Чану не нужно знать о том, сколько всего Феликс рассказал про него просто потому что мог. — Фу, влюблёныши, — фыркает Феликс. — Не завидуй, — отвечает ему Чан, целуя того в щеку. После Хёнджин обязательно расскажет Чану, как Феликс с двадцати лет никак не мог заткнуться о нём, вечно грёзя о том, чтобы хотя бы раз пересечься с Чаном в реальности. И где они теперь. Могут спокойно нежничать друг с другом, будучи такими же приторными, а может и хуже, как Хёнджин с Крафт.