сквозь войлок тьмы

перед глазами — мутно-коричневое плетение. жесткое. пахнет пылью, тленом и чем-то металлическим, ржавым. ты дергаешься — инстинктивно, как зверь в капкане. петля на шее резко сжимается. холодный укус железа. шипы впиваются в шею, плечи, ребра. тонкие, острые, как иглы нарвала. хриплый вдох — и петля затягивается туже. лисья ловушка. как попал? память — черная дыра с острыми краями. только вспышка: фиолетовый отсвет в темноте, скрежет когтей по камню... неважно. все тело — вата. старая, слежавшаяся. нервные окончания давно отсохли, как корни мертвого дерева. шипы рвут кожу — ты чувствуешь только тупое давление, далекий намек на распирание. как будто кто-то толкает тебя сквозь толстый слой войлока. только подушечки пальцев, когда ты судорожно цепляешься за веревки, шершавые и липкие от твоей же крови, посылают тупые, приглушенные сигналы. как удары по закопанному колоколу. но шея. горло. здесь — ад. петля — раскаленная полоса. каждый глоток воздуха — битва. ты задыхаешься по-настоящему. легкие горят, как пролитый спирт. сердце колотится где-то в ушах, бешено, как пойманная муха о стекло. ритм паники. пытаешься вывернуться — веревки впиваются глубже. шипы скребут по костям. холодок по позвоночнику — страх? нет. просто осознание. глупость. ангел, пойманный как крыса. твоя шерсть — жесткая, жирная, как у дворняги после ливня — слипается от крови. она течет теплыми ручейками по ребрам, по животу. ярко-бирюзовая. контрастирует с грязно-серым мехом. перья под боками тоже мокрые, слипшиеся в комки. видишь свои руки — когтистые, дрожащие. костяшки в ссадинах. видишь выпирающие ребра под кожей, тонкой, как пергамент. широкая грудь — клетка, которая не может распахнуться. воздух свистит в горле, как в дырявой флейте. в глазах темнеет. черные точки танцуют. синева по краям зрения. и тут — тень. тяжелая, густая. запах — озон и влажная глина. блэк. он стоит. не приближаясь. смотрит. его тоскливый взгляд — физический удар. он видит тебя. видит капкан. видит кровь на полу, светлую лужу, в которой ты барахтаешься, как рыба на берегу. видит твою агонию. злость. старая, знакомая. вспыхивает где-то глубоко в ватной грудной клетке. нарциссическая ярость. как он смеет? как он смеет видеть тебя таким? слабым? униженным? в соплях и крови? хрипишь что-то — ругательство, проклятие. но из горла вырывается только булькающий пузырь. слюна с кровью стекает по подбородку. стыд. жгучий, как кислота. жарче боли. он не двигается. его лицо — маска. красивая, отточенная, как у статуи. но в глазах... там что-то есть. не страх. не сейчас. что-то тяжелее. отвращение? жалость? невозможность смотреть и невозможность отвернуться. его бравада сдулась, как проколотый шарик. осталась только эта... тоска. гнетущая. он вожделеет движа, крика, драмы — а тут тихий, липкий конец.  конвульсии. тело бьется в последних попытках. бессмысленных. петля душит безжалостно. шипы входят глубже в уже мертвенные ткани. ощущаешь только дикий, животный ужас в мозгу, который еще кричит, пусть тело уже сдается. ватные ноги подкашиваются. колени стучат о каменный пол. голова тяжелая, свинцовая. взгляд мутнеет. блэк расплывается в коричневом пятне. дыхание. его нет. только хрип. прерывистый. все дальше. все тише. щеки. холодный камень под щекой. прикосновение. единственное, что ты мог бы почувствовать по-настоящему. но сейчас и оно — где-то за толстым стеклом. как и взгляд блэка. как и весь мир. он превращается в серый шум. вакуум. последнее, что видишь размыто — его ноги. крепкие, сформированные из темной жидкости. он делает шаг. не к тебе. прочь. потом еще один. тихо. не по-блэковски. без фанфар. тишина. только свист в ушах. нарастающий гул. тело перестает дергаться. спазмы стихают. последняя искра сознания — его голос. низкий, без привычной театральной дрожи. плоский. мертвый. как камень, брошенный в колодец. — see you next cycle... тяжелый-тяжелый вздох. не его. твой? или всё таки его? не понять. потом — шаги. удаляющиеся. растворяющиеся в тишине коридора. темнота накрывает с головой. теплая, липкая, бесконечная. как кровь. как петля. как цикл.