титры плывут по экрану в темноте. звук выключен уже минут десять, но мы все еще сидим. я растекся по своему креслу, чувствуя, как обивка впитывает тепло спины. сбоку — хруст. ты безостановочно жуешь попкорн из той же картонки, что и три часа назад. пахнет маслом, солью и тобой — каким-то дешевым, но приятным гелем для волос.

серверная будка. гул машин, запах масла и пыли. кронус прикован проводами к стулу, его песни больше никто не услышит. ты методично превращаешь его тело в холст своей ярости: раскалённая кочерга, скальпель, молоток, гвозди. кровь, пена, обугленная плоть. здесь нет надежды — только боль, пустота и моцарт, доносящийся из старого проигрывателя.

перед глазами — мутно-коричневое плетение. жесткое. пахнет пылью, тленом и чем-то металлическим, ржавым. ты дергаешься — инстинктивно, как зверь в капкане. петля на шее резко сжимается. холодный укус железа. шипы впиваются в шею, плечи, ребра. тонкие, острые, как иглы нарвала. хриплый вдох — и петля затягивается туже.

Перед казнью Гриммеля Валка устраивает дерзкий побег — её старый боевой змеевик выхватывает его прямо с эшафота, оставляя погоню далеко позади. Теперь они вдвоём в пещере за водопадом, связанные оковами вины и невысказанными чувствами.