конверт из прошлого

май был душным, но Космос не вылазил из излюбленного серого пиджака , постоянно поправляя галстук. Витя закинул ноги на тарпеду, подпаливает сигарету, в четвертый раз пересчитывая купюры , солнце палило даже в тени под навесом густых шапок деревьев. казалось скрыться невозможно,  но у них сегодня грядут планы на уровне Голивуда, блондинки , выпивка , все классически клишировано , но ожидаемо. Витя не помнит отчего так манили его выбеленные волосы , но по счастливому итогу они всегда в конце раздражали. ну не такие, как в фантазиях ему хотелось. —Пчела, харе считать, затер до дыр уже, иди подгони его лучше,—раздается недовольное с боку , он с ребячеством смеётся, взъерошивая светлую копну и выскакивает из машины. —вот же чудище космическое,—перебирает ногами, бредя в сторону высокого здания.—вечно я на разведку, опа, Анечка!— парень сразу взбодрился завидев девушку с которой совсем недавно разделил постель на пьяную голову, он украдкой взглянул в ближайшее грязное окно ,и уверенно сменил курс к напущенной блондинке. —Анечка, золотце, подскажи-ка мне, Валерий Филатов сегодня удостоил чести и явился в это заведение?— «это заведение» именно так называл Витя место, где Филатов коротал больши четверти дня, спортивный дом «Динамо» в сторону которого он не задумываясь кивнул . Виктор задействовал все свои чары , улыбку , голубые глаза и золотистые волосы, да настолько , что это было , как всегда эффективно. девушка в миг забыла все обиды, расслабив тонкие брови и растеклась в мягкой солнечной улыбке. —уж простите, сударь, но Валерий сегодня в наше царство не заглядывал ,—она встрепенулась, выпятив глубокое декольте и большую грудь, обтянутую одной лишь тонкой майкой.—какие же вы друзья хорошие, у него сестра приехала на вокзал вам, а не к нам!— Пчела опешил, как можно было забыть то, о чем ежедневно твердил товарищ, когда они наводили порядок в квартире, и не то чтоб друг был свином или хуже, бытовым инвалидом. вовсе нет, увы обстановка в его логове была крайне удручающая, пришлось выкинуть весь «ненужный» хлам, и попотеть над сборкой кровати что успешно приволочил Космос в качестве подарка. один бог знает откуда у него вообще были лишние копейки, на хорошую мебель, но как итог , сквозь ругань , перекуры и отбитые пальцы все четверо справились. и естественно не без помощи бога, к которому взымались весь день, вытирая мокрые от пота лбы. Белов что на днях уедет в армию при всем уважение к их «сестре» , не планировал этим заниматься, поэтому сразу сбежал к Елисеевой.  и горе Фила разделяли оба товарища, смерть бабушки сильно пошатнула парня, а тревога за привязанную к ней сестру разрослась, окутав все же всех четверых. Космос потирал щетину, вглядываясь в свежие обои, расстеленный светлый ковер, новую кровать и не большой письменный стол. —не ну сказка!ты погляди-ка, просто покои принцессы!— Витя в попытке отодрать зад с пола, зажмурил глаза ,в очередной раз уронил голову вниз, они занимаются этим уже три дня и им даже спасибо не положено. но и злиться на вечно убитого и без того товарища было глупо, стыднее было признать ,что он радовался приезду давней подруги ,облик которой давно размазался в воспоминаниях мутными пятнами. что-то последнее время они ее вовсе не видели, прошлый год накрыл старшую в семье женщину хворью и Лиля лишь пару раз мелькнула в их поле зрения. а этот окончательно выдался странным, как минимум в том, что Фил сам ездил к сестре, не давая им никаких конкретных ответов. на вопрос «как там?» лишь качал головой , отвечая приевшееся «как обычно» и им оставалось смерится, коротая время с Сашей, пока товарищ то на сборных, но на том конце Москвы. если Холмогоров не особо лез в дела самого старшего товарища из всех, то Белов попытки выяснить чего стряслось не унимал «бригада же». и Витя жадно вслушивался, докуривая очередную папиросу, ну было что-то, чего брат им не спешил рассказывать. но Пчела за словом в карман не полезет, как бы тяжело не было, унять собственный интерес , не получалось. осталось свыкнуться, а как только Фил опустил голову в беседке месяц назад, вмазав в деревянную хлипкую балку кулаком, разбив все костяшки. Витя словил себя на мерзкой мысли, он рад, чертовски рад этому событию, до эгоизма , да цена этого торжества скорбная и болезненная. но внутри растеклось приятное чувство ностальгии, приятная тоска о юношестве, то о чем он промолчит и никогда не покажет. по крайней мере будучи трезвым и в себе, а там ,под дулом «Макарова», возможно , да думать не будет о таком. —Космос, проеб по всем фронтам, сколько время?— брюнет с непониманием оглядывает Пчелкина, пока тот щуриться оглядываясь по сторонам, рыская по пустому карману вареных джинс. —че случилось, пол второго щас, ты че перегрелся?— —число какое, шевели мозгами и гони к Теофилу, Лилька приехала, — уже на повышенных тонах объяснил парень, хлопая дверью линкольна ,ловя злобный , а потом растерянный взгляд друга. да что таить, сам на себя зол был, куда им с такой памятью в люди, три дня убили ради этого долгожданного события и только вчера клялись быть на перроне в качестве группы поддержки.

***

Валера разглядывал в который раз их общее с братьями творение, ремонт в комнате наспех ,вполне не плохой, и цена ему спина Вити и кошелек отца Холмогорова. сестра сразу же скользнула изучать квартиру, в которой уже давно не была, была бы ее воля осталась жить в общежитии где бабушка работала консьержкой. Фил с особой нежностью и тревогой на сердце при обнял за плечи , растрепав светлейшую макушку окончательно. узкий коридор в котором пахло по детски приятно, закинутая вещами тумба , куда он бросил ее потрепанную небольшую сумку. обои в розовый цветочек сзади , что давно отклеились в верху, и кричали об отставке не смущали не капли. Валерий крепко сжал худую спину, притянув сестру так интимно, как мог только старший брат, ее тонкие руки сжали мокрую на спине футболку и она с тихим смехом отстранилась. —вещи помогу разложить, по еде не густо, ты знаешь,—он выдерживает паузу ,вглядываясь в аккуратные черты лица сестры, и полный бессилия выдыхает.—Лиль, пожалуйста, мне тяжело за этим наблюдать.— мама ушла рано, сестра была слишком маленькой чтоб осознать всю тяжесть потери, но от этого легче не стало никому. у бабушки и пошли перебои с сердцем, он на всю жизнь запомнит как морщинистые тепле руки гладили его по спине, мягко , с трепетом свойственным именно привычным сказкам и детсву. как спокойным тембром , полным нежности, боли и горя , она читала ему сказку, убирая темные пряди с лица, а после целовала маленькие ладошки успокаивая. а уже будучи подростком, всегда бросал взгляд на стеклянный сервант, за тонким слоем ,которого стояла фотография вечно молодой женщины.мама. и когда ,Лиля ,растеряно искала его глаза в темноте кухни, он смотрел именно на неё, а не на сестру.ему было семнадцать , когда он выбрал карьеру спортсмена, а не семью. тогда в ночь переезда ,пошел первый надлом, как бы не пытался разговорить и развеять сестру, все попытки вышли ему медным тазом.он так и не посмотрел. помог Сашка Белов , взбодрив ее теплыми словами, и крепкими объятьями , к нему все детство таскались мальчишки, и естественно бабушка отправляла девочку с ними. Саша всегда хотел себе брата или сестру, и такое желание разделял Космос , все кроме Вити. для него она была мелюзгой , которую приходилось таскать везде хвостом, и по первой между ними сложились нейтральные, пассивно агрессивные отношения. в свои тринадцать, девочка уже самостоятельно решила проблему с главным Казановой района, и в целом исчерпали все претензии. оба даже неоднократно получали , то подзатыльники от владельца частного дома, где они решили наворовать яблок. в последний раз получили когда шестнадцатилетнему Вите не стрельнули сигарету, и он решил отправить на эту тяжелую операцию Лилю. ей же и сигарету стрельнули и под подол белого трикотажного платья залезли. слишком много общих историй было у этих двоих, в особенности все неприятности притягивал легкомысленный Пчелкин, а подруга лишь попадала под раздачу. Лиля пусть и не особо горела «пацанскими» развлечениями, хмурилась и скучала пялясь на ободранные колени , сидя на лавке под домом Белова. Витя же пытался обработать стертые в мясо чашки, пока она визжала и кусала его за ладонь. он разглядывает грязное пятно и дырку на платье, с великим сожалением, дует ей на колени. лучше пусть бьет кусает, чем Фил выбьет ему позвонки и вправит колени, и наконец-то подкурив ту самую сигарету, цена которой не оправдана, пришел к вердикту. «мне и одному в семье нормально, ну нахер.» зато Космос словно дурачок, относился , как к фарфоровой кукле ,и неоднократно подчеркивал это ,вместо запятых в предложениях. Виктор понял, когда сердце болит не за одного , а за двух , это трудно, и ему это не нужно вовсе.вот только поздно очень. в четырнадцать бабушке предложили работу с зарплатой побольше, а Лиле место в школе с образованием лучше, и могла ли Люда Николаевна отказаться ,лишив ребенка хорошего престижного диплома? работая в хорошей платной общаге, где им выделили комнату, было бы счастье, коль ,бабушке не так трудно и нервно, ведь семнадцатилетний Валера принял решение остаться жить на родном районе. для сестры эта новость была болезненным ударом поддых, брат к которому она так привязана, теперь будет словно дальный родственник — только по праздникам. и пусть Фил утверждал обратное, вышло примерно то, о чем она плакала гневаясь на него. в свои пятнадцать Лиля осталась наедине с собой, не абсолютно, но ощутимо, брат роскошная редкость, бабушка в тяжелом состоянии , а в школе происходили самые мерзкие и , как бы сказал её близкий верный друг «блядские» вещи. именно поэтому в очередной раз прийдя в комнату в порванных колготках и красными от слез щеками, завидев брата у кровати бабули , Лиля позволила себе расплакаться падая ему в ноги. захлопнув двери в ванной, усадив сестру на край ванной он наконец-то позволил и себе зарыдать , тихо и беззвучно, крепко прижав к себе блондинку закрывая ее глаза , в попытке остановить слезы. —все будет хорошо, обещаю, слышишь?— она лишь шмыгнула носом, обессилено уложив голову ему на плечо , затравленный зверек ,ей богу. но с того дня ,Лиля поняла, детство кончилось, пора храбриться и доставать розовые осколки с глаз. и так уже порезали всю сетчатку, принеся ей кучу глупых проблем, Лиля наивная, бабушка говорила ей, худо будет, как маме. доброта ,твое проклятие, слепота — кара божья. и сейчас стоит перед ним , растерянная, запуганная, худая с слегка впалыми щеками и бледной до немого шока кожей. с момента похорон пробыла на попечение дяди и сварливой второй жены, отчего Фил был не в приятном положении, спешно оформляя документы благодаря отцу Космоса. да чтоб они делали без него, не будь он таким сердобольный и справедливый мужчина, готов ему в ноги кланяться до конца дней. на языке у друзей был один вопрос, а где же раньше были эти состоятельные родственники?когда бабушка сводила концы с концами, когда маму провожали скромно с венком. в этом и была человеческая алчность и жесткость, Лилю статные родственники впрочем , как и ее брата не любили, а на кой черт дома еще один рот?Валера не знает, но уверен , не без выгодно. и держать особо никто не планировал, могли и без документов девчонку раньше выслать , просто у брата долг справедливости. Валера слишком часто задавал вопрос самому себе, какого хера, им выпала такая тяжелая судьба и не усложняли ли они ее себе сами? прижимая к себе худощавое вовсе не напоминающее родную душу тело, решает что потом вручит ей мелкие подарки и накормит. Лиля с усталостью разглядывает её, видимо дорога с Петербурга вымотала , долгая , да тяжкая. у него теперь долг перед ней, быть образованным братом и не дать в обиду некому. будь то даже назойливый Пчелкин, с которым они ругались лет с пяти, то зажиточные дети в обеспеченной школе. пока девушка стирает слезы утыкаясь носом в подушку , он гладит её по спине невольно вспоминая что именно этот жест утешал его самого лет в шесть. —мы кстати тут ремонт сделали, заметила?Пчела так старался , аж спину оборвал, жук, все о тебе расспрашивал, блядун.— и с губ скрывается первая искренняя улыбка, впервые за последняя время живая, потому что ей не хватало брата, не хватало этих шуток, атмосферы и тепла. не хватало тихих посиделок на кухне, когда каждый шорох грозил почти казнью, когда Лиля топталась на картонке выбирая сарафан, а Валера во все тридцать два сверкал взглядом. когда он нехотя слушал краткие пересказы классики , заданой в школе, потому что даже младшая осилила , а он с грушей и перчатками в голове, не смог. он ей не чужой, и никогда не был, даже если верил Вите, что именно она крала яблоки , а он стоял на шухере , все равно , Лиля любила брата.иначе не могло быть. на дворе белый день, солнце слепило всюду пробираясь даже в самые холодные углы комнаты, и если Валера альтруист и оптимист. то Лиля стала его полной противоположностью,  хотя улыбаться и радоваться мелочам ,она очень любила. —я уже и забыла как они выглядят,— сонно моргая шепчет девушка, белая копна волос запуталась спрятав лицо от жадного взора.—я хочу спать.— вынесла вердикт подтянув к себе край пледа и в последний раз взглянула на брата, что сам распластался в улыбке совсем забыв о своем кухонном долге. Лиля будет вспоминать эти беззаботные и легкие главы , как самое прекрасное, даже если в реалии тогда, ей казалось, что хуже быть не может.может.

***

—жук, ты, Пчела, жук редкостный!— парень заводит машину, но они убили почти час в цветочном пока Витя выторговывал букеты, со спущенными штанами. блондинка повелась сразу, Космос лишь взял два самых красивых и пока тот заговаривал зубы ,оттягивая край чужой юбки, смылся к телефонной будке. и вот стоя у подъезда боксера ,переминаясь с ноги на ногу, придумывают общее оправдание  ,докуривая очередную сигарету. —говорю я, ты используешь свои чары, понял?— когда дверь отворилась и перед ними предстал товарищ с мокрым от кухонного жара лбом и растрепанными смолистыми волосами. —вспомнили?— словно пробуя на вкус слово , а может и жва удара, оглядывает с одного на другого, как дозорный, после грозно шипит, пропуская их в квартиру, и они лишь виновато жмутся разуваясь в коридоре. благо без подзатыльников, без осмотра пустых карманов и изъятия любимых сигарет, стоило выдохнуть , как рослый решил начать тихие отцовские морали. —а я говорил , Пчела, говорил!— блондин лишь пихает его в бок, вынуждая притихнуть и проскакивает вперед в поиске цели визита. миновав зеркало где оба поочередно прилизали волосы ,и проверили свои гримасы , наконец-то перешагнули порог той самой ненавистной комнаты. —Лиля?— одновременно пролепетали они, уставившись на силуэт посреди комнаты, Космос сразу же шагнул вручая букет, что-то монотонно , эхом отбивал в пустой светлой голове. Витя стоял, вкопанный в пол , а внутри что-то с треском лопнуло, вместе с немым шоком отразилось на лице. нет, это не внезапная стрела купидона, не любовь с первого взгляда, господи помилуй, но его очаровало , выбило воздух из груди. что-то внутри безвозмездно колыхнулось, оттаяло и упало, с мерзким хрустом размазалось по полу, проснулось давно забытое. то что он гнал прочь, что раздражало, царапаясь и знобя, ему казалось он вырвал это чувство еще тогда , когда она невинно разглядывала его курящего за дк. он очень хорошо помнит тот день, день когда ему было трудно смириться с тем, что он последний. что он не будет сидеть в этом клятом подъезде ночью, дожидаясь ,пока она тихо выскользнет к нему ,почти в пижаме, чтоб посидеть на скамейке под дубом. не будет беззаботно подшучивать, доводя ее до красных пятен и злости, не сможет провонять ,ее светлые волосы ,мерзким табаком. он делал это всегда, пока она небрежно отмахивалась , отодвигая его от себя , нарекала идиотом. а он наоборот , пытался сохранить запах ее нежных духов на олимпийке, свежего шампуня и чего-то ещё, такого что возвращало в покой и умиротворение. тот аромат что не смог услышать не от одной девушки, как бы не пытался, не одна в его постеле ,под ним ,не пахла так. это было призраком прошлого, ловил его теряясь в пространстве, выискивая серые круглые глаза в толпе, наивную улыбку , но лишь пресекал себя , цитируя товарищей «Пчела, ну идиот.» он хорошо запомнил , как разглядывал ее всегда, оправдывая себя важностью зрительного контакта. но разве жадно запоминать каждую линию , каждый изгиб и каждую кривую — зрительный контакт? Фил бы шкуру с него снял , голову на кол и по всему городу, на самосуд и казнь народу, Лиля бесила и раздражала . мысли о ней , как хандра, как озноб , мерзкие для него, потому что она единственная, кого он никогда не мог представить под собой с искаженной маской страсти. он не мог объяснить себе сам, днем она настолько трепала его оголенные ,словно провода ,нервы, цепляясь за них тонкими пальцами ,путаясь в них. а вечером его тянуло , он как дурак ждал , семнадцатилетний уже огреб статус настоящего бабника, но под ребрами нитью тянуло к одной. неосознанно, не страстью и дикой пошлой любовью, как к вульгарному казино дам, нет, это то чувство что он сам не понял и должно быть не поймет. она, выбегала в чем попало, но всегда с улыбкой, которую он никогда не считывал даже при брате. он курил , рассуждая о всяких мелочах, слушал ее как мелодию, не отрывая голубых глаз от нее, подпирал локтем подбородок. Лиля зевала , вечно ёрзая на его плече, но стоило дать новую пищу для обсуждения и она чуть ли не вскакивала, озаряя его полушепотом. и каждый чертов день, как по расписанию, его перемыкало , тяготило , хотелось просто чтоб она говорила сидя рядом, не замолкая.а он слушал. а днем хотел чтоб она исчезла , чтоб голова перестала болеть от взгляда на нее, и в какой-то момент он решил что сумасшедший, что пора лечить эту самую голову. потому что в ночь стоя за дк, он вновь выдыхал дым на нее, чтоб не дурманиться ароматом , вновь разглядывал для нее чересчур откровенное платье, с негодованием, чтоб не признать, ей идет. в грудной клетке болело, тупо и тихо, не до крика, но до осознания, что-то не так. она шепчет ему что-то на ухо, но он лишь вдыхает глубоко, полной грудью, ладан, это был чертов ладан. а потом слезы, её , горькие, и его ступор с тем самым глупым порывом альтруизма.

***

Лиля стоит перед ним, прямо сейчас, наяву, совсем другая, но внутри щелкнуло , не раздражение , что-то куда больнее, мерзкое. сострадание, которого у него никогда не было. задевающее за живое, потому что Витя боялся , что теперь она другая, что внешне, что там внутри.между ними есть то, что никогда не вынесется на обсуждение. и глядя на взрослую, вытянувшуюся девушку, с тонкими ключицами, в розовой растянутой футболке, с белой копной волос, спадающих на плечи мягкими и гладкими волнами. глаза, такие же как у Фила, обрамленные густыми длинными ресницами, под глазом родинка, которую он в детстве пытался отковырять и она ударила его розовым ведерком по голове. мягкая, с пухлыми губами, бледной кожей, и стеклянными очами, внутри придавило тяжело и грустно, она словно кукла. громкий шум на кухне выводит из транса, заставляя обоих виновато кланяться, благо, Космос первый подбегает внедряя плотный букетик ,в тонкие кисти. —а вы не выросли, все-такие же, не пунктуальные и рассеянные!— голос хриплый, слегка севший, едва добрался до его ушной раковины , заставил сделать шаг к ней. —не правда, Лиля, Космосила спешил , несколько аварий и бабку снес,—второй идентичный букет, разница только в белой чистоте лилий, на которые она вскидывает брови в скептическом взгляде, но полным благовония. —спасибо, это стоило жизни неповинной бабушки?чудище , ты, Виктор!— сгребает его в охапку, и он словно дурак девственник, кладет мокрые слегка подрагивающие ,руки ,на талию ,от нее пахнет домом.он дома. наконец-то. друг расстроено присоединяется, начиная напевать что-то ходовое с радио, крепко до посинения сжав их, но идиллию нарушает хозяин. —зятьки , давайте все поочередно сюда, руки моем и на фуршет , поляна накрыта, повод горючее выпить есть— и тут все ожили, кроме блондинки что сердито толкнула плечом обоих, пройдя вперед к брату и скрылась в дверном проёме.

***

когда Валера домывал последнюю тарелку, а на столе было под чистую до блеска вымыто, Лиля опустилась на табуретку разглядывая парня. то как пьяно и устало он моргал, как руки не послушно двигались, и как нервно он уставился в раковину. —ложись, я домою, — сипло на выдохе вылетает из ее уст.—Валер! ложись говорю, я домою!— и он растеряно кивает, наводя стеклянные от алкоголя глаза на нее, вытрусив на пол влагу с ладоней, чмокнул в макушку что-то не разборчиво пролепетал удаляясь. в этом было то самое, родное, меланхоличное и до невозможного приятное, словно все на своих местах, так , как оно должно было быть.и Лиля будет помнить каждую минуту , той недопустимой далекой идиллии. никакой разлуки, никаких слез и мнимого одиночества, его виноватых полных жалости глаз, Лиля скучала по простому и рутинному вечеру. по раздражительной чрезмерной заботе, которую хотелось засунуть далеко да подальше, и дать ему подзатыльник со словами «не беси». в прихожей зашуршало, заставив испуганно вооружиться под руку попавшим грязным ножом, и мысленно проклясть себя за безалаберность. колени позорно подкашивались стоило сделать шаг в сторону коридора, узкого, в котором не было и шанса на спасение. впервые жалеет что игнорировала боевые приемы Валеры, который вечно боксировал воздух , демонстрируя собственную правоту кулаками. шорох повторился и блондинка выглянула из-за угла , опрометчиво глупо, безусловно однако если бы не сделала этого , то возможно уехала бы на нары.  и Витя перехватывает «оружие» , сжав ее кисть и распахнув пьяные лазурные ореолы на нее. он едва может связать онемевшим от алкоголя языком слова, что-то нервное и неразборчивое доноситься до ее ушей ,прежде чем он дергает ее за плечо и аккуратно захлопывает двери. на лестнице прохладно, она шустро пытается успеть за ним, и лишь у подъезда парень дал ей отдышаться ,притянув в крепкие объятья с лучезарной улыбкой. —Лилька-а, какая ж ты взрослая,—его грубые пальцы очертили косточку выступающей ключицы, а губы уткнулись в макушку.—расскажи мне про счастье, Лиль, я просто послушаю.— Пчелкин накидывает синюю олимпийку на стройные плечи, от которой пасло табаком и одеколоном , приятно до дрожи ,и трепетно до тошной тревоги.

***

и вправду, они никогда не были друзьями, между ними всегда было что-то не то, непонятное, странно пробирающее и необъятное. Лиля унимала обливающееся кровью сердце, вспоминая слова бабушки, но не с благом на душе, а бабушка говорила именно про него. в казино сегодня холодно, слишком, хотя большое количество посетителей, отопление и гости красноречивые и пьяные, все они не замечали ее. Лиля тоже пробиралась тихо, сквозь течение тел, ей нужно найти управляющего и мужа, и желательно не наверстать проблем по краткой дороге. Москва не спала, да и она последнее время практически не смыкала глаз, обдумывая собственную ошибку ,которая теперь стала ближе по ощущениям нежели ранее.ведь с каждого угла, слышала об одном. каблук громко стукнул по последней ступеньке лестницы ,ведущей в зону для постоянных и статных гостей, она нашла глазами Николая, стыдливо опустила плечи и шепнула ему заветное на ухо. тот сперва помедлил , а после растянулся в радостной улыбке, было ли оно поддельным , бог знал , но Лиля в него не верила.она в целом не верила не во что, а уж тем более не в кого. роскошный перегруженный гордостью кабинет ,встретил ее мерзким табачным запахом, а еще не одной , а несколькими парами глаз. одни встревоженные, другие что-то разглядывали полным удивлением, а третьи с мнимой улыбкой. но Лиля готова уже с утра сходить в церковь и попросить бога прощения ,за грехи, за неверие , за неприкаяннее. готова сорваться ,запахнув небрежно пальто и скрыться в заграничной дорогой машине водителя, а дома пасть на коленях у кровати найдя под стопкой журналов письмо. то самое что трижды перечитала когда получила, и спрятала , словно боясь что заберут, как игрушку у ребенка. самое мерзкое, и липкое прошлое догнало, именно тогда , когда она была не готова к этому. никто не готов глянуть страху в глаза, никто не хотел бы возвращаться туда, откуда выкарабкался с пулевым не в ребрах , а в сердце. —я думала ты свободен, зайду позже,— это было, все ,что смогла она сказать, так и не взглянув в связанные документами глаза, задержавшись в чужих голубых. тревога и злость, все что она по истине ощутила под укором той самой пары, не в силах выдержать захлопнула дубовую дверь и наконец-то выдохнула. негласный зрительный диалог, когда хочется воткнуть золотом покрытую ручку в глаза, выковырять и больше не видеть. —Коля, выведи меня через черный, пусть Миша туда подъедет.— Лиля поняла, как бы она не пряталась, бежать ей точно некуда, потому что и не от кого, она сама создала себе страх, сама сделала проблему, сама поверила. в глазах любого адекватного человека, Лиля глупая дура, не иначе, ведь Лиля просто любила , просто верила и просто хотела. а когда ее трижды растоптали, потушив пачку сигарет сверху, оставив большой шрам под грудью ,когда-то заштопанный криво, вечно воспаляющийся и болящий. —Лиля!— стоило ей перешагнуть порог двери, где мела метель ,и кружил большими хлопьями снег, в свете желтых мерцающих фонарей, чужая ,скрытая кожей ладонь схватила за тонкое запястье. непривычно мягкий голос донесся до ушей, крупной дрожью пробивая тело, ей не было холодно в казино, не было холодно на улице. ей в принципе не было холодно с самого начала, ей было страшно, повернуться, сказать, увидеть. страшно принять, что единственная возможная проблема и есть она сама. именно поэтому , вытягивает руку словно изо льна , и болезненная хватка останется лишь синяком и памятью , как и перепуганные голубые глаза напротив. на губах застыло что-то, что она уже точно не услышит, как и его голос, огрубевший и прокуренный. и дом встретит ее строжайшей тишиной, почти покойной , пока она лихорадочно будет искать тот самый пожелтевший конверт. стены этой комнаты всегда плакали, слышали и боль, и сломы, и гнев, и нарушение закона и ледяные зимы. если бы она могла, залила бы все хлором , как после убийства, только убирала не труп , а ещё себя, ещё физически живую. пока Валерий будет стоять в дверном проёме , наблюдая за болезненным припадком, с самой отбитой конченой улыбкой и дорогим импортным алкоголем в стакане. они все всегда улыбаются, когда внутри трещат швы.  но Лиле плевать, потому что не конверта, не любви больше нет, только болезненный отпечаток прошлого. тлеющая в пепельнице сигарета , тому подтверждение, пока мужчина расстегивает ремень , зажав одной ладонью тонкие кисти, она будет искать в нем, то самое ,что когда-то полюбила в другом. оставленый в казино синяк будет стерт, под болезненным натиском пальцев, он сотрет все, сломает все и как всегда растопчет , с полными удовольствия глзами. но она будет думать о том, что делать завтра, пытаться подобрать слова в оправдания брату, если тот вообще попробует явиться. подступающие к горлу отвращение не выйдет никак подавить, только смириться , и прекратить это цирк с сопливой драмой. она знает, то громкое эхом «Лиля» с мягкостью и сломавшимся окончанием ,было брошено на будущее, не в честь встречи и прошлого, а в честь небесной кары. теперь когда нет никакой лжи и все обнажились, под болезненные шлепки чужих бедер ,Лиля поняла, стыд прошлого нагнал с потрохами.