Blood and gas

***

Звук мотора. Такой родной и до одури ласкающий слух. Джисону всегда нравилось это чувство. Он не мог описать его на словах, это просто нужно было почувствовать: дёрнуть за красную лаковую ручку, сесть в обитый кожей салон, вдохнуть смесь запахов — дешёвый ароматизатор, бензин и табак. Идеально. Он вернулся на гоночную трассу с новой страстью, которую уже никому не удастся погасить. На этот раз он вернулся исключительно для себя, может, ради дополнительного заработка, может, ради того, чтобы потешить свою адреналиновую тягу, втянуть носом сладкий, иногда вяжущий, но всегда приятный запах победы, может, ради того, чтобы пройтись по головам и впитать в себя те самые пару мгновений, когда ты находишься на узком канате, готовый ради победы обезумить окончательно, на грани бездонной пропасти под названием «смерть». Один неверный шаг — и ты летишь вниз, прощаясь с жизнью. В любом случае Хан считал такую смерть одной из лучших, из самых сладких и блаженных. Нет, умирать он не собирался, но думал о смерти часто, возможно, даже слишком. Особенно в детстве, когда умереть казалось одним из самых верных решений. Всё лишь бы не мучаться в собственном доме, который он уже давным-давно перестал таковым считать. «Так будет проще для всех» — проносилось в сознании из раза в раз. Веки медленно упали. Вокруг будто не осталось ничего, что могло бы помочь схватиться за край реальности. В голове тут же начали вспыхивать воспоминания.

***

Просторная, чересчур пустая гостиная, если её можно так назвать. Неприятный жёлтый свет неравномерно ложился по всей комнате, изредка слепя глаза. Осмотрев по сторонам, Хан видит старый диван, который, вероятно, вот-вот развалится. Ржавые пружины устрашающе скрипят под весом тела. На диване сидит никто иной, как он сам. Джисон предпочитает раскачиваться из стороны в сторону, рассматривая циферблат часов и вслушиваясь в скрип диванного каркаса. Поджав под себя колени, словно это сможет как-то его защитить. Слух всё же улавливает громкие крики отца и режущие сердце всхлипы матери, а помутнённое сознание пытается сконцентрироваться на чём-то, кроме мысли о разного размера зрачках. Впрочем, ничего нового. Отец продолжает рвать глотку на кухне, вероятно, находясь под градусом, ведь пока Хан рассматривал циферблат, он сумел различить цифры 23:36, а по ночам тишина в этом доме была редкостью. Рано или поздно скрип пружин перестаёт перебивать пьяное тело. До ушей начинают доходить слова, которые режут и беспощадно давят на самое больное: — Да кому ты вообще нужна, раз даже нормального сына из себя выдавить не можешь?! «Нормального…» Остаётся только молиться на то, что всё это очередной бэд-трип. «Лучше уж умереть во время прихода, чем от контрольного удара тяжёлой руки» — Я вложил столько усилий в его образование, чтобы… чтобы в свои восемнадцать лет он пошёл шляться по трассе и засыпать в себя порошки?! Под колоссальными усилиями отец имел в виду истошные крики и звонкую пощёчину. Помимо этого, в так называемое образование не было вложено больше ничего, что уж говорить о деньгах. Внезапно грубый, прокуренный голос стих. На фоне этой мимолётной тишины всхлипы матери стали слышны отчётливей. Молчание продлилось недолго: уже через пару мгновений оно сменилось оглушающим топотом и предвкушающим сопением. Джисон выдохнул, продолжая сильнее сжимать колени подрагивающими руками. Через минуту в дверном проёме показалась «долгожданная» пьяная фигура, на уровне которой, удивительно, не было мамы. Естественно, ведь её можно было заметить лишь опустив взгляд в ноги отца. — Посмотри на это блядское отродье! — мужчина не переставал кричать. Капилляры в некоторых местах полопались то ли от чрезмерной натуги, то ли от бесконтрольного употребления алкоголя. На мгновение могло показаться, что изо рта сейчас брызнет пена. — И это ты называешь моим сыном? Мужчина в очередной раз дёрнул сидящую на полу женщину за волосы, за которые притащил её ещё минутой ранее. Хан нахмурился. Зрение моментально сфокусировалось на уставшем взгляде напротив. Иногда ему казалось, что в маме уже не осталось ничего. Ей оставалось лишь летать по квартире, биться об углы и считать каждую пощёчину в дуэте с нередко выпадающими, местами седыми волосами. И её было жалко. Ужасно жалко. Но Джисон не мог с этим ничего поделать. С подросткового возраста он начал приносить лишь проблемы, которые, как бы он ни старался, исправить не получалось. — Это же не мой сын, верно? — очередной шаблонный вопрос, который Джисон слышал регулярно. — Отвечай! — по комнате вновь раздался звук пощёчины, после которого послышался обессиленный вопль. — Прекрати! — Хан неожиданно подскочил с дивана, делая пару шагов вперёд. Это был второй этап всех побоев: он заступался за мать, получал вдвойне и радовался тому, что сумел забрать на себя хотя бы часть синяков. — Что ты сказал? — голос мужчины стал гораздо тише, насмешливая улыбка оголила зубы. Джисон еле сдержался от того, чтобы не скорчиться от фантомной боли, которая настигала лишь при одной интонации. — Я сказал: отпусти её, — отчеканил Хан. Голос не дрогнул даже под пристальным взглядом, зубы невольно заскрипели, заставляя челюсть напрячься. — Да как ты смеешь указывать мне, что делать с этой сукой?! — рука ещё пару раз показательно дёрнула за волосы. Мужчина почти смеялся. — Это моя мать,— стальная интонация слегка треснула, выдавая повышенный тон,— какого чёрта помойное животное вроде тебя позволяет себе так обращаться с ней?! — За какие-то пару мгновений кровь в жилах вскипела от обиды. Нет, не за себя, а за женщину, которая вынуждена страдать из-за него. — Мать значит? — мужчина распустил кулак, обессиленное тело с глухим стуком упало в дверном проёме. Она уже не плакала, не вопила от боли. Силы остались только на то, чтобы лежать вот так, стараясь не потерять контроль над сознанием. — Джисон… — выдавила из себя женщина, чуть протягивая руку вперёд, — остановись. — А где были твои мозги, когда ты шёл употреблять всю эту дурь? Тогда ты не переживал за свою мать? — тяжёлая рука рывком легла на горло Джисона, практически полностью перекрывая доступ к кислороду, — отвечай! — глаза налились кровью. Мужчина слегка приподнял остолбеневшее тело вверх, продолжая требовать ответа. Хан вцепился в крепкую хватку, пытаясь поймать ртом с трудом проходивший кислород. Это и был один из моментов, когда Джисон хотел сдаться. Отпустить грубое запястье и дать своим хрящам прохрустеть под тяжёлым натиском чужой руки. Но почему-то он продолжал дышать, барахтаясь в воздухе под налитым кровью взглядом. Пока ты дышишь, ты будешь жить. Ведь он всегда хотел как лучше, хотел как правильно. Но забирая очередную дозу, он вновь садился на байк и ехал употреблять. Всё по задуманному сценарию: банда босодзоку, громкие ночные гонки, соупотребители, кражи и драки, а потом… потом только бездна. После определённой точки невозврата Джисон просто начал тонуть. Тонул он осознанно, но, к сожалению, результат это не меняло. Хан всё ждал, когда ступни коснутся того самого дна, от которого, как он думал, можно оттолкнуться, но его всё не было. Хан и не заметил, как испачкал руки в смеси веществ, чужой и собственной крови и грязных денег. Поначалу всё и правда было достаточно «радужно». Джисон приносил домой внушительные суммы, тайком от отца покупая продукты и оплачивая коммунальные услуги. Однажды он даже подарил маме кольцо с минималистичной гравировкой лилии по центру, после чего отец избил её, как только заметил подарок, за то, что она «таскается по другим мужикам». И снова провал, Хан Джисон. «Я просто хотел, чтобы мама больше никогда не плакала». Потому что эта женщина была единственным человеком, которого он по-настоящему любил и который любил его. Хан знал, что она не заслуживает сидеть на полу в слезах с незаметным пятном спиртного, бездумно вылитого на неё в порыве ярости, пока её головой размахивают в разные стороны в попытках доказать, что такое «блядское отродье» не могло родиться от её мужа. Хан знал, что она не заслуживает такой жизни, и знал, что это всё из-за него.

***

Из собственных мыслей его вырвал всё тот же рёв мотора. Джисон пару раз моргнул, стараясь стряхнуть с глаз невидимую дымку. — Таким, как ты, с рук это точно не сойдёт, — он провёл большим пальцем по слегка потрёпанному кольцу с гравировкой лилии на указательном пальце. Подъехав на старт, сердце колотилось в груди, словно дикий зверь, пытаясь вырваться на свободу. Вокруг царила напряжённая атмосфера: зрители гудели, словно рой пчёл, а воздух был наполнен ожиданием и тяжёлым напряжением. Хан бросил мимолётный взгляд по сторонам, замечая в первой линии синий лаковый металл. — Ну как же, — усмехнулся Джисон, подмигивая сопернику через блики стекла. Ненадолго задержав взгляд, Хан продолжил рассматривать Минхо с нотами напряжения. Лицо Ли было сосредоточено, глаза горели решимостью. Джисон будто с самого начала знал, что он способен на что-то большее. Минхо не был обыкновенной преградой на пути, которую можно с лёгкостью перешагнуть, с наглой ухмылкой двигаясь дальше. — Нет, сегодня явно не твой день, Ли Минхо, — Хан оголил зубы, покрепче хватаясь за руль. Это была не просто гонка; это был личный поединок, который не давал ни единого шанса на отступление: ты либо ступаешь по головам, либо захлёбываешься в дорожной пыли и выхлопных газах где-то позади. На старт вышла знакомая фигура. Отсчёт начался. — На старт… внимание… марш! И Джисон рванул вперёд. Дыхание замерло, а сердце стучало в унисон с воплем моторов вокруг. Мощный двигатель отзывался на каждое движение. В голову пробралась едва ощутимая эйфория. Он впереди. Но Хан знал, что всё может измениться в любой момент вплоть до финиша, поэтому радоваться пока было нечему. В зеркале заднего вида мелькали машины. Не всегда получалось понять, кто из них кто, но добрая половина была либо стремительно отдаляющимися новичками, либо резво вырывающимися вперёд знакомыми капотами. — Ну где же ты? — прошептал под нос Хан, пытаясь разглядеть всё в том же зеркале желаемое. Трасса привычно извивалась, из-за чего приходилось следить за каждым соперником, ведь одно неловкое движение — и ты труп. Внутри кипел страх, адреналин и решимость — убийственная смесь чувств, которые могли сделать из человека животное, жаждущее первенства. — Ну наконец-то, — на лице вновь появилась улыбка. На первом повороте появился Минхо. Синий цвет тут же сверкнул в полумраке. Он догоняет, пытаясь обойти снаружи. Нога сама собой вдавила педаль газа, и Хан закрыл траекторию. Его машина скользнула чуть ближе к бордюру, но он даже не собирался останавливаться. Джисон чувствовал, как напряжение стремительно нарастает, словно натянутый канат. Теперь же каждый раз, когда Хан пытался оторваться, Минхо был рядом, словно призрак, который не оставлял ни единого шанса на чистое первенство. На этот раз не хотелось играть грязно. Это же всего лишь вторая гонка после возвращения, верно? Хан решил взять не мозгами, а грубой силой. Ему нравилось играть, дразнить. Он с упоением наблюдал за тем, как Ли то и дело появляется слева, после чего тут же отстаёт на повороте. На середине дистанции Джисон почувствовал, как Минхо начал приближаться, но на этот раз в разы решительнее. Его маневры становились всё более агрессивными, и Хан понимал: этот парень готов пойти на риск ради победы. Джисон знал, что если его сейчас обгонят, ему будет очень трудно вернуть утраченные позиции. Лучшим решением было переключить внимание на трассу и сосредоточиться на каждом её изгибе, дабы не терять набранную скорость. Пройдя серию быстрых поворотов, Джисон наконец увидел заветный финиш. Тело дрогнуло от прилива эйфории. Взглянув в зеркало заднего вида, Хан вдруг увидел, как синий капот стремительно отдаляется, заметно теряя скорость. — Уже сдаёшься? — глаза слегка прищурились, вновь сосредотачиваясь на трассе. — Я даже не успел вдоволь с тобой наиграться, — прозвучало саркастично. Ещё каких-то полторы минуты, и Хан финишировал. Машина медленно сбавила скорость, пока вовсе не остановилась. — Это было слишком просто, — нахальная улыбка обнажила зубы, а ладони легли под голову. Выйдя из машины, Джисон даже немного обрадовался, когда увидел, как одновременно с ним хлопнула дверь Skyline Минхо. Не тратя времени на раздумья, он уверенно направился в сторону соперника. — Только попробуй открыть свой рот, — Ли резким движением спихнул со своего плеча чужой локоть. — Мне кажется, или кто-то обещал переехать меня пополам? — Хан наигранно свёл брови, дуя губы. — Ох, точно, это был ты. Тогда почему меня всё ещё не размазало по трассе? — А я вижу, ты так сильно этого хочешь, — не глядя на парня, Минхо присел к переднему колесу машины, начав что-то разглядывать. — Ещё бы, — Джисон похлопал Ли по плечу. — У тебя ещё будет шанс, не переживай. — Завали, — Минхо вновь отмахнулся. — Понимаю, это для тебя удар ниже пояса, — Хан опёрся свободной рукой на глянцевый капот, продолжая разговаривать с воздухом. — Как вообще такой гонщик смог проиграть? — Мне пробило колесо, ясно? — Ли наконец повернул голову, устремив тёмный взгляд на объект раздражения. — А теперь закрой рот, иначе удар ниже пояса обернётся и в твою сторону. — Что там у тебя? — послышалось с противоположной стороны, — Видел как ты сдал позиции прямо перед финишем. Минхо медленно повернулся, желая увидеть очередное лицо, которое непременно захотелось бы разбить. Хван Хёнджин. — Колесо пробило, не слышал? — Ли сдержался от того, чтобы нервно закатить глаза. — Дай посмотрю, — Хёнджин присел рядом, пытаясь понять суть проблемы. — Осколок, серьёзно? — через пару секунд в резине была обнаружена рваная дыра. — Есть запаска? — Нет, — Минхо медленно выдохнул, хватаясь за переносицу. — Не хочу рушить вашу идиллию, но… — Джисон слегка наклонился. — Что там ещё? Блять… На расстоянии пары десятков метров показалась Акира, которая сломя голову бежала в сторону парней. — Минхо! — девушка начала кричать ещё издалека. — Опять твоя подружка, — Хан слегка вздохнул. — Сколько раз нужно повторить, чтобы ты наконец захлопнулся? — Ли окинул парня всё тем же взглядом, вставая на ноги. — Что случилось? — голос не звучал обеспокоено, скорее равнодушно. — Я услышала что-то про полицию, — Акира чуть не сшибла с ног Минхо, который вовремя подхватил её, тут же фиксируя на месте. — Блять, что именно? — Ли заметно напрягся, хмуря брови. — Не знаю, но, по всей видимости, они скоро будут здесь, — глаза тревожно забегали по лицу напротив. — Так, — Минхо сжал плечи подруги, сосредотачивая внимание на себе. — Тебя есть кому подвезти? — Я сегодня с Макото. — Он тоже здесь? — Да, сказал, что хочет поужинать со мной после гонки, — девушка слегка улыбнулась. — А ты? — Акира указала взглядом на пробитое колесо, которое успело заметно спуститься. — Я разберусь. — Может, лучше поедешь с нами? — Не хочу портить вам вечер, иди, — Ли насильно отлепил от себя подругу, разворачивая её за плечо в противоположную сторону. — Напишу, как буду дома. — Прошу, будь аккуратнее. Как только Акира отошла на приличное расстояние, Минхо словно вновь переклинило. Наблюдая за тем, как все гонщики стремительно разъезжаются с площадки, он явно занервничал. Прощупав колесо ещё раз, Минхо всё же решил попробовать доехать хотя бы до ближайшего людного места. — Ты куда собрался? — Джисон, который по-прежнему стоял на месте, вновь упёрся рукой о капот. — Ты всё ещё здесь? — Ли прикрыл глаза. — Мне тебя сбить, чтобы ты наконец свалил? — Далеко на трёх колёсах укатить собрался? — нахальная ухмылка вновь озарила лицо, — У тебя вряд ли получится сбить меня с таким набором гонщика. — Не твоё дело, беги спасать задницу, — огрызнулся Минхо. — Поверь, моя задница в твоём обществе на все сто в безопасности. — Почему ты в этом так уверен? — Минхо словно переклинило, захотелось поддаться искушению, начав ответно язвить. — Забудь. — Садись, — Хан, будто намеренно проигнорировав сказанное, подошёл к своей машине, открывая водительскую дверь. Будь на месте Минхо любой другой гонщик, Джисона бы здесь явно не было. Несмотря на возникшее противоречие, он продолжал убеждать себя в том, что ему чересчур нравится чувство превосходства над равным себе. — К тебе? Да ни за что, — Ли отвернулся обратно, вслушиваясь в звук приближающихся сирен. — Я скорее ртом колесо надую. — Как хочешь, — Джисон пожал плечами. — Не люблю уговаривать. Расскажешь потом, как работал ртом, надувая колесо в полицейском участке. Бывай. Минхо, словно пропустив сказанное мимо ушей, выдернул из колеса последний осколок. Руку обдало потоком воздуха, а резина стремительно начала терять форму, из-за чего машина слегка просела с одной стороны. — Блять, — Ли поджал губы, хмуря брови. Замерев на пару секунд, он медленно поднялся, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Увидев красную Supra, которая стояла на прежнем месте, Минхо осознал, что вариантов и правда немного: он либо заталкивает своё эго поглубже в глотку, либо убегает от полиции на своих двоих. Несмотря на отсутствие чувства самосохранения, мозг у Минхо всё ещё остался, поэтому через минуту он уже стоял у двери на пассажирское сиденье, моментами замечая вдалеке красно-синие мигалки полицейских машин. «Сегодня ты выиграл»

***