Blood and gas

***

Потные ладони были слегка холодными, а намокшие пряди волос неприятно прилипли ко лбу. Минхо сидел за рабочим столом, удерживая голову за переносицу. Пара налоговых счетов красовалась на экране уже около получаса, ни один из них так и не был оплачен. Как только парень зашёл домой, сразу скинул с себя промокшую из-за дождя кожаную куртку куда-то на диван, садясь за включенный ноутбук. «Работа, блять, думай о работе!» Эта мысль прозвучала в голове уже, казалось, несколько тысяч раз, но сконцентрироваться так и не получилось. Минхо старался не закрывать глаза надолго, потому что как только это происходило, перед глазами всплывала цепочка событий, произошедших часом ранее: чёрно-белый шар, запах синего мела и дерева, грубый влажный поцелуй. Ли просто не мог поверить в то, что на этот раз поцелуй инициировал он. Это было просто невозможно. «Может быть, я схожу с ума?» Парень вновь сильно зажмурился, разглядев среди цветных кругов блеск чужих губ. «Может быть, он сводит меня с ума?» «Ну уж нет» «Не в этой жизни» Необъяснимое чувство застыло где-то снизу живота, раздирая изнутри. В один момент Минхо даже провёл параллель с работой Джисона, которой напрямую являлись наркотики. Этот парень… он словно был зависимостью. Дурь ведь тоже можно попробовать против своей воли? Но даже если это случается по собственному желанию, остановиться в любом случае очень тяжело. Скорее невозможно. В любом случае Минхо считал каждую свою мысль опьянённым бредом. Это было тяжело объяснить, впрочем, как и всё, что происходит с ним последнее время. Но он не мог. Не мог позволить себе дать слабину.

***

По лицу прилетела звонкая пощёчина, заглушая любой звук в комнате, в том числе и без того тихий плач матери. Минхо только вернул голову в исходное положение, продолжая смотреть на мужчину, которого он называл отцом семнадцать лет. Взгляд был пустым, в ушах шумело, но во взгляде было пугающе тихо. Карие глаза потемнели настолько, что можно было подумать, что зрачок разросся до невероятных размеров. Крик отца раздавался где-то на периферии. Что-то о сломанной жизни, прекращении рода и зря потраченных времени и денег на человека, которого теперь даже сыном называть стыдно. Мужчина вдруг замолчал. Преодолев последние между ними расстояние, он ухватил Минхо за волосы, задирая голову назад. Та поддалась без сопротивления. Минхо словно стал тряпичной куклой, попросту устав считать количество ударов. — Я вырастил посмешище, — процедил мужчина сквозь сжатые челюсти. — Какая от тебя польза, а? — сильная ладонь дёрнулась, утягивая за собой голову парня. — Отвечай! Минхо готов был поклясться, что в этот момент увидел, как в белках отца лопаются капилляры. — Молчишь? — с губ сорвалась нервная усмешка. — Стать таким смелости хватило, а ответить не можешь? — Достаточно. — После сказанного последовала очередная жгучая боль. Пришлось прикусить губу до капли крови, поняв свою ошибку. После вновь наступила тишина. Перед глазами мелькал только безэмоциональный взгляд матери. Несмотря на него, из глаз катились слёзы. От чего, узнавать не хотелось. Возможно, она тоже глубоко разочарована в сыне, но в это верить хотелось в последнюю очередь.

***

Мозг словно стёр этот промежуток времени из памяти, уберегая психику от очередного удара. Как бы то ни было, вспомнить больше Минхо просто не смог. — Стать таким, — с губ слетела грустная усмешка. Внутри приходилось вновь бороться. Он даже не понимал, с чем? С обидами на отца? С обидами на себя? С желанием плюнуть на всё и постучать в соседнюю дверь? Возможен каждый из этих вариантов, но пришлось лишь откинуться на спинку стула, попытавшись сконцентрироваться на чеке, который уже битый час висел на экране нетронутым. Через сорок минут с небольшой работой было покончено. Голова ужасно гудела, а единственное, чего хотелось больше всего на свете, — сигарета. Недолго думая, Минхо направился на балкон, втягивая носом свежий воздух. Рука автоматически потянулась за пачкой, которая всегда лежала на привычном месте. На ощупь притянув к себе картонную коробочку, Минхо увидел знакомую надпись. — Блять. Очевидно, это были сигареты Джисона. Те остались у него ещё с того вечера, с того их разговора на бордюре у бара, когда Хан пьяно бормотал себе под нос, глядя на звёзды, когда говорил о том, что хочет вновь его поцеловать… — Придурок, — выругался Ли, отбрасывая пачку в угол подоконника. Наконец, закурив свою сигарету, в теле появилась хоть какая-то капля расслабления, которая стремительно тлела вместе с сигаретой.

***

Джисон барабанил по животу, лёжа на кровати и свесив ноги на пол. Постельное бельё приятно холодило, но тело всё ещё адски горело. Не помог даже холодный душ, что не могло не раздражать. Но ещё сильнее его раздражало сердце, которое предательски металось в груди, словно у влюблённого старшеклассника. «Нет, не в этой жизни» Снова напомнил себе он, прикрывая глаза. Хан не привык к чувствам, к таким чувствам. В его жизни всё происходило быстро: дешёвое удовольствие — не больше. Но этот парень… нет, он не поменял его восприятие, а тем более не заставил полюбить, это глупо. Скорее он вызвал интерес, но этот интерес явно выходил за рамки понимаемого, а может, и за рамки самого понятия «интерес». На протяжении нескольких лет он уверял себя в том, что любовь, и отношения — бред для слабых духом, а теперь таял от прикосновений чужих губ. Глупость. У таких, как он, не может быть отношений, это просто не входило в его незамысловатые планы на жизнь. Как вообще человек, который может в любой момент разбиться всмятку на гоночной трассе, может любить? Как его любимый человек может доверять, зная, что с очередной гонки он может не вернуться? Как выжимать полный газ, сверкая шинами, зная, что после гонки его будет кто-то ждать? Тем более, если этот человек прямо сейчас наступает тебе на колёса. Звучало абсурдно. Именно поэтому любая мысль об отношениях вызывала моментальное отторжение. Тяжело было это признавать, но где-то на загривке засел страх. Но чего он боялся, сказать было сложно. Скорее всего, это был страх привязанности. Если бы это оказалось правдой, это бы означало предать все свои принципы, а именно главный из них — не привязываться ни к кому. Привязанность — страшная вещь, главная слабость. Узнав о твоём слабом месте, люди могут сделать всё что угодно. К сожалению, этот мир пропитан жестокостью и жаждой денег, а не любовью, поэтому проще не подпускать людей слишком близко. Но с Минхо всё было иначе. Сначала это воспринималось обыденной забавой. Хан рассчитывал на то, что парень быстро сломается и это станет очередной победой в его коллекции, но это был однозначно не тот случай. И временами подобное ужасно злило, но заканчивать эту затянувшуюся игру не хотелось. Одно Джисон знал наверняка: Минхо ему нужен. В каком плане? В плане соперничества, естественно, пока это странное чувство внутри не угаснет. — Тогда всё и встанет на свои места, — прикрыв глаза, прошептал он. Сон не шёл. Какое бы положение Хан ни принял, каждый вздох ощущался слишком тяжело, будто кто-то давил на грудь. Это либо чувство невысказанного рвётся наружу, либо пора бросать курить.

***

Rising Sun встретил привычным шумом. На этот раз Джисон приехал не к началу гонок, поскольку сегодня заезд начинался с новичков, на чей позор смотреть не было особого желания. Глаз тут же выцепил серую Субару Хёнджина. На удивление, рядом с ним не стояло ни синего Скайлайна, ни его хозяина, ни хотя бы его друзей. Отмахнувшись от лишних мыслей, Хан припарковался рядом, хлопая дверцей с водительской стороны. — Я уже думал, что сегодня мы и без тебя тоже, — приветственно усмехнулся Хёнджин. — Тоже? — переспросил Джисон. — Минхо сегодня не будет. Ты не знал? — Откуда я мог это узнать? — Он писал в чате RS, — пожал плечами Хван. — Последний раз я заходил туда несколько месяцев назад, — фыркнул в ответ Хан. «И то для того, чтобы узнать номер Минхо» — Вы соседи как-никак, вообще не общаетесь? — С чего бы? — Мелкая ложь вновь расплылась внизу живота. Но на этот раз он хотя бы врал не самому себе. — Странные вы, — хмыкнул Хёнджин, быстро печатая что-то на клавиатуре. — Давай не будем об этом, — брови слегка сошлись. Захотелось сделать глубокий вдох, но прежнее давление на грудь не позволяло. Через двадцать минут машины стояли в ряд на старте, в ожидании взмаха флажка. На этот раз гонка прошла спокойно и как-то слишком быстро, насколько это возможно для гонки. В салоне, как правило, время тянется в разы дольше. Пальцы сжимают руль, словно в замедленной съёмке, а скорость набирается незаметно, поэтому переборщить очень легко. На этом обычно и попадаются новички. Но на этот раз всего этого не было: ни ощущения того, что тебе наступают на пятки, ни мелкой испарины на лбу, ни синей Супры вне досягаемости и одновременно на расстоянии метра. Джисон вдруг понял, что гонка без Минхо стала чуждой, стало как-то слишком просто. Не сказать, что победы раньше давались ему с огромным трудом, но сейчас пропала и последняя причина давить на газ изо всех сил. Это определённо злило. Стянув кожаную перчатку с правой руки зубами, Джисон шумно выдохнул. — Уже выдохся? — Хёнджин материализовался где-то слева, дыша не легче друга. — Вы в последнее время совсем сдулись, — бросил в ответ Хан, не поворачивая головы. — Да-да, — театрально закатил глаза Хван. — Может, это ты для нас стал слишком крут? — Может. — Не думал пойти в большой спорт? — Ты знаешь мой ответ. Начнём с того, что таких, как я, там хоть отбавляй. У меня даже связей нет. — Но попробовать стоит. — Может. — Как насчёт той компании, в которую вы ходили с Минхо? Они же из GT. — Мы ходили договариваться о продвижении Rising Sun, а не о личной карьере, — словно на автомате ответил Джисон. Голова была забита вовсе не этим. — Кстати, о них. В последнее время тут завелось слишком много репортёров. Меня не покидает ощущение, что они здесь не просто так. Скорее всего помаячат тут около месяца, привлекут копов и сверкнут пятками, — больше в шутку сказал Хёнджин. — Может, — снова сухо ответил Хан, будто сдерживаясь.

***

Нарастающая боль в висках смешалась со злобой, давая незабываемый эффект. До дома Джисон добрался с трудом. Вести машину в таком состоянии — то ещё испытание. Если бы кто-то спросил, когда в последний раз он водил так аккуратно, Хан бы не смог ответить, поскольку даже на городских дорогах удавалось найти слепые зоны для ускорения или сомнительного поворота. Тем не менее сегодня был явно не такой день. Хотелось поскорее выскочить из лифта, положив тяжёлую голову на хрустящую подушку или… — Блять, — выругался парень, как только взгляд зацепился за соседнюю дверь. Нет, он не сможет спокойно доспать заслуженные часы, пока не узнает, почему этого придурка не было на сегодняшней гонке. Через пару секунд он уже стучал в соседнюю дверь вместо того, чтобы отпирать ключами свою. По ту сторону послышались торопливые шаги по направлению к двери, сопровождающиеся громким стуком пяток по полу. «Видимо, домашние тапочки для слабаков» Как только дверь открыли, перед Джисоном открылся вид на уставшее лицо Ли, который не спал, по ощущениям, уже пару суток, хотя с их последней встречи прошло всего пару дней. Волосы были собраны в растрёпанный хвост на затылке, а с носа свисали очки, по всей видимости, для работы за монитором. — Почему тебя не было на гонке? — Хан решил кинуть вопрос прямо в лоб, поскольку Минхо всем своим видом заявлял о том, что в любой момент может выгнать незваного гостя. Или того хуже, упасть в обморок. — Что? — Ли сморщился от яркого света из коридора и стянул очки, зажимая переносицу. — Почему тебя не было на гонке? — повторил Джисон, проскальзывая в чужую квартиру, в которой царила полная темнота, не считая тусклого светильника рядом с кухонной раковиной. — Какая тебе вообще… — начал было Минхо. Яркая вспышка света заставила его чуть ли не зашипеть. — Какого чёрта?! — Ты решил стать отшельником? — хмыкнул Хан, проходя в центр гостиной, попутно лицезрея пару немытых тарелок в раковине и какие-то чеки на столе. — Зачем ты припёрся? — глаза наконец привыкли к свету. — Я не могу узнать, как дела у моего соседа, который не удосужился явиться на заезд? Тем более, ты так резво побежал открывать дверь. Ждал? — на лице сверкнула ухмылка. — Ко мне должен был приехать курьер с документами. — У меня хоть и нет документов, но я тоже своего рода курьер, — продолжил Хан, как ни в чём не бывало открывая окно на проветривание. — Ты ещё и задохнуться решил? — Ты можешь просто выключить свет и свалить? — Не рад гостям? — наглая улыбка не сходила с лица. — Таким — нет. Придурок, — прыснул Ли, скрываясь за дверью уборной, по всей видимости, единственное тихое и тёмное место в этом доме. Сбрызнув лицо водой, Минхо тяжело вздохнул, решив предпринять ещё одну попытку выгнать парня, но войдя в гостиную, Джисона на прежнем месте уже не было. — Ну конечно, — чуть ли не взревел он, направляясь в свою комнату. Джисон, на удивление, смирно сидел на его кровати. В руках была пара бумажек, взятых с рабочего стола, а взгляд сосредоточен. — Отдай, — Минхо резко выдернул листы из чужих рук, кидая обратно на стол. — Так я получу ответ на свой вопрос или мне продолжить сидеть здесь? — Хан и сам не понял, откуда взялась такая настойчивость. — Я работал. — Трое суток? — Почти, — Ли рухнул обратно на стул, простонав от боли в пояснице. — Внеплановая проверка заведений на то и внеплановая, знаешь ли. — А счета откуда? — А с чего тебя это интересует? — глядя в монитор, Минхо продолжил щёлкать мышкой. — Обычные налоги, — наконец ответил он, дабы обезопасить себя от очередных нападок. Вместо раздражения пришло смирение, поскольку когда Джисон молчал, он не был таким уж раздражающим. — Вы не выплачивали налоги? Ладно, по поводу последней мысли Ли погорячился. — Ты меня за кого принимаешь? — Тебе честно сказать? — Воздержись. На какое-то время полумрак снова покрылся тишиной. Было слышно только шум ноутбука и клацанье мышки вперемешку с ровным дыханием. Единственный источник света в комнате — монитор — освещал профиль Минхо, а оправа очков отбрасывала тонкую тень. Выглядело по-своему красиво. Джисон опёрся спиной о большую подушку, продолжая рассматривать голубовато-белое лицо парня. Его сосредоточенность однозначно завораживала и… успокаивала? Как бы то ни было, через полчаса парень устал вот так просто сидеть. Взгляд начал бегать по комнате в поисках того, чем можно было бы занять руки. В темноте удалось разглядеть только гитарный гриф, а после и весь инструмент. Через пару секунд гитара с подставки переместилась ему в руки, чего Минхо даже не заметил, видимо, был слишком сконцентрирован на работе, которая всё никак не заканчивалась. Покрутив инструмент в руках несколько раз, Хан провёл пальцами по струнам, словно пробуя звучание на вкус. Минхо на секунду замер, поворачиваясь к парню. — Положи, пока не сломал. — Почему я сразу должен её сломать? — покосился Хан, проигнорировав чужие слова. Вместо этого пальцы заходили по струнам, пытаясь оживить старые воспоминания. Он не попадал ни в одну ноту, звучало достаточно криво и неприятно, но Джисон решил идти до конца. После нескольких неудачных попыток у него получилось что-то, подходящее на мелодию. Парень продолжил перебирать струны, получалось всё лучше. — Ты умеешь играть на гитаре? — Минхо развернулся на сто восемьдесят градусов, наконец оторвавшись от бумажек. — Нет. Я знаю только эту песню. Давно её выучил, — пожал плечами Хан, продолжая играть. — У друга детства была почти такая же гитара. Ли молча кивнул, вслушиваясь в мелодию. — Это «Heart-Shaped Box»? — произношение было неидеальным, но суть передать удалось. — Да, — на секунду прервался Джисон, после чего продолжил напевать знакомые строчки. «I've been locked inside your Heart Shaped box for a week» «I was drawn into your magnet tar pit trap» — I wish I could eat your cancer, — еле слышно промычал Минхо, после чего последовала короткая усмешка. — Я тоже учил эту песню, — сказал он, перехватывая гитару из чужих рук. По комнате вновь разнеслась та же мелодия, но на этот раз более разборчиво и статично. Негромкая музыка заполнила комнату целиком, заставляя на пару секунд перестать дышать. В животе вновь что-то перевернулось, но на этот раз это принесло только чувство спокойствия, словно всё, что находилось за пределами этих четырёх стен, просто не существовало. Внутренности окутало чувство спокойствия, лишние мысли испарились, оставляя перед Джисоном только чужое лицо с признаками усталости и недосыпа, которое, кажется, и было главной причиной спокойствия, а давление на грудную клетку начало спадать. Он не знал, сколько они ещё вот так просидели, но, лёжа в своей кровати, его мозг не переставал прокручивать отпечатавшиеся на веках пальцы, перебирающие струны, острый профиль и глупый хвостик на затылке. Глубоко внутри наконец стало тихо. Это было по-своему приятно, оттого не менее пугающе. На второе внимание обращать хотелось меньше всего. «Рядом с ним время теряет свой смысл» — Оно просто останавливается. Достаточно. Сегодня Джисон был чересчур честен с собой и с собственными мыслями, а это последнее, что хотелось вводить в привычку.

***