Blood and gas

***

Джисон хлопнул дверцей с водительской стороны, вглядываясь в машину, припаркованную напротив. Синий Скайлайн стоял на том же месте, что и вчера, и позавчера, кажется, тоже. — Он там не заплесневел за рабочим столом? — под нос усмехнулся Хан, проворачивая ключ зажигания. Он не видел своего соседа уже больше недели. Минхо словно испарился, провалился сквозь землю, оборвав все связи, или же просто заперся в квартире, усердно делая вид, что он тут и вовсе не живёт. Это не на шутку раздражало. В жизни Джисона, по факту, ничего не изменилось: те же гонки, ненавистная работа, Хёнджин и Хиро, которые вечно трутся где-то рядом. Но внутри засело неприятное ощущение того, что от этой повседневности оторвали раздражающую часть, которая хоть и не облегчала рутину, но занимала значимое место в ней. — Он стал моей рутиной. Подумать только, — на этот раз смешок был каким-то грустным.

***

Пить с Хёнджином — отдельный вид терапии. Когда рядом нет никого из незнакомых лиц состава RC, а только этот придурок с бутылкой чего-нибудь крепкого, на душе становится в разы спокойнее. Разумеется, вместе они не только пили. Чаще всего наполненный стакан не пустел даже на треть, а разговор уходил далеко за пределы той самой ненавистной рутины. Было приятно вот так сидеть и не думать ни о чём. — Хочешь сказать, что не помнишь, чем всё это закончилось в прошлый раз? — усмехнулся Хван, барабаня по обеденному столу пальцами. — В том-то и дело, что не помню, — Джисон откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. — Ты… — Это не значит, что мне нужно об этом напоминать. Разговоры ни о чём, как обычно, привели к воскрешению позорных историй времён их раннего знакомства. — Не буду вновь тебя травмировать, — вновь усмехнулся парень, покручивая стакан в руке. На этот раз они зашли уж слишком далеко. Стаканы по-прежнему были полными, а из уст Хёнджина не переставали извергаться всё новые истории о том, как Хан в очередной раз не добежал до туалета, будучи пьяным. Когда смех понемногу стал стихать, разговор перетёк в более повседневное русло, но всё ещё не коснулся рутины. — Куда пропал наш чемпион? — Хван сделал небольшой глоток в ожидании ответа. — «Наш»? «Чемпион»? — поморщился Джисон, прекрасно понимая, о ком идёт речь. — Не понимаю, о ком ты. — Не строй из себя дурачка, ты не выпил даже двух глотков, — Хёнджин сложил руки, опираясь на них головой. — Откуда мне знать? Он меня избегает, — фыркнул Хан, скрещивая руки на груди. — Скорее всего, зарылся в своих бумажках, решив иссохнуть без солнечного света окончательно. Что поделать... — Лицо выражало в большей степени безразличие, но в груди что-то предательски дрогнуло. — Вообще, ты должен радоваться. — Чему тут радоваться? — Второе место вскоре освободится, — с губ сорвался смешок. — Если, конечно, этот наш чемпион не решит выползти из своего логова в ближайшие дни. — Придурок, — шутливо отмахнулся Хван. — Не ходил его проверять? — Нет, зачем мне это? — Плечи вновь напряглись от незначительной лжи, — Почему ты вечно скидываешь на меня это бремя только потому, что мы соседи? Меня вообще не должно волновать, где он. Может, решил спиться в гордом одиночестве? — Это на него не похоже. — Раз так интересно, что с ним, возьми и напиши. Не ты ли у нас его друг? — Непонятно от чего, но кровь начала понемногу закипать. — Он не отвечает даже в чате RS. — Там никто не отвечает, — саркастично усмехнулся Джисон, пожав плечами. То, что разговор с Хёнджином вновь перетёк в беседу о Минхо, начинало напрягать. — Я заезжал сегодня к нему на работу, его там тоже не было. — Видимо, реально заплесневел за налоговыми выписками, — без особого интереса хмыкнул Хан. — Чан сказал, что вчера он взял больничный. — Или прикрылся больничным. — Он правда мог заболеть. — Хорошо, ладно, пусть поскорее выздоравливает, — прозвучало чересчур наигранно. — Ты невыносим. — Посчитаю за комплимент. В животе что-то неприятно ухнуло. Хан слегка поморщился, заполняя молчание за столом, прокручивая сказанные им же слова. «Он меня избегает» «…прикрылся больничным» «Меня вообще не должно волновать, где он» Но его волновало. Определённо. Возможно, он просто не хотел признаваться в этом ни самому себе, ни Хёнджину, но одно он знал наверняка: пока он не узнает причин, это странное чувство, проявляющее себя в любой подходящий и не очень момент, не утихнет. За последующим диалогом с Хёнджином Джисон так и не притронулся к стакану, поскольку сразу после разговора о больничном Минхо на телефон пришло сообщение от печально знакомого контакта. Его вновь вызывали на работу, благо, через пару часов, поэтому было время проводить друга и спокойно собраться. Как только за Хёнджином закрылась дверь, Хан медленно выдохнул, упираясь лбом в стену в прихожей. Голова была тяжёлой, но явно не от алкоголя. Что-то не отпускало, то и дело тянуло в квартиру за стенкой, не давая шанса на возражения. Это не было похоже на влюблённость, хотя, откуда ему знать? Просто нескончаемый поток мыслей, которые путались между собой, не давая общей картины. Привязанность? Возможно, но даже слово «скучаю» было слишком громким, поэтому этот вариант тоже не подходил. Последние полторы недели, или около того, мысли в голове не утихали ни на минуту. Бесконечные вопросы «почему?» то и дело всплывали в самый неподходящий момент. Весь этот гнёт подкреплялся тем, что Минхо будто намеренно избегал всех контактов или же старался минимизировать их. На гонках он старался не пересекаться с ним, стоял поодаль с Акирой или Чаном, на лестничной клетке и в лифте они тоже больше не встречались, будто Ли тут никогда и не жил, и всё было ровно так же, как и до их встречи, когда Хан даже не подозревал о том, что за стенкой может жить не просто идиот, иногда шумящий по ночам, а он. Это не удивляло, вовсе нет. Поначалу Джисон даже обрадовался, если это можно так назвать. Первое время он считал себя «победителем» в этой негласной глупой игре, которая начинала походить на реальность. Но после появилось то самое чувство, которое сейчас безжалостно прожигало торс. Им как будто овладело желание снова увидеть Минхо. На гоночной трассе в своём синем Скайлайне или у себя дома с очками, сползшими на кончик носа, и медиатором в зубах — не важно. Просто увидеть и убедиться в том, что этот придурок хотя бы жив. Приняв быстрый душ, Хан натянул первые попавшиеся вещи, которые лежали небрежно брошенными на диване, и, взглянув на часы, вышел из дома. «Куда делся наш чемпион?» В голове всплыли слова Хёнджина, когда палец уже тянулся к кнопке лифта. «Блять, зачем мне это?» «Почему мне не наплевать?» Ноги сами понесли его в сторону соседней двери, а через пару секунд он постучал, особо не раздумывая. По ту сторону была лишь тишина, после чего послышались очень тихие, но различимые шаги. «Отлично, значит, он не умер» Но дальнейшего ответа не последовало. Ли будто просто стоял за дверью, затаив дыхание. Возможно, смотрел в глазок, а может, просто вслушивался, тяжело дыша. — Я знаю, что ты там, открой, — Хан постучал ещё пару раз, напрягая слух, но ничего, кроме шагов, раздавшихся ранее, он не услышал. Постояв так с минуту, Джисон всё ещё ничего не услышал, в том числе и отдаляющихся от двери шагов. То есть Минхо всё это время стоял на месте, видимо, стараясь даже не дышать. — Придурок, — прыснул он, делая пару шагов в сторону лифта. Волна раздражения подступила к вискам. — Дашь знать, когда надоест прятаться. Лилия на руке дала о себе знать резким спазмом, как только дверь с водительской стороны закрылась. Пришлось на пару мгновений остановиться, сжать челюсть и глубже втянуть воздух через ноздри. — И снова она, — поморщился он, как только руки коснулись руля Супры. Джисон уже и забыл, что машина Минхо не двигается с места уже второй день. — Вот это и правда на него не похоже. Пришлось только свести брови, заставляя себя сосредоточиться на дороге. В голове уже пару недель зрела ещё одна навязчивая мысль, которая вот-вот грозилась побудить к действию. Но в сравнении со всеми остальными доводами этот не казался таким уж нереалистичным или, скорее, бредовым. Припарковавшись у всё той же гостиницы, Джисон посидел около минуты в салоне, словно настраиваясь на дальнейший диалог. Раздвижные двери и белые стены этого места с каждым разом всё больше походили на психбольницу, а не на дорогую гостиницу. Шаги становились тяжелее, лифт ехал на нужный этаж в разы дольше, кислород словно был ограничен, а горло сдавливали отголоски прошлого. Хан долго не хотел стучать в эту дверь. Им двигал не страх, а что-то иное. Словно ты уже знаешь, что будет дальше, а вместе с этим знаешь, что куда бы ты ни уехал, выхода из этого места у тебя не будет. Но он всё равно попытается. — Войдите, — голос мужчины звучал по-обычному сладко, с привкусом фальшивости и горечи. Сглотнув вязкую слюну, Джисон сделал шаг внутрь номера. Вместо ответного приветствия с его стороны последовал только учтивый кивок, после чего он опустился в кресло напротив мужчины лицом к двери. На этот раз в номере было пусто, по крайней мере, Хан на это надеялся. — Есть разговор, — Джисон проследил глазами за пальцами говорящего, которые беспечно игрались с золотой серьгой в левом ухе. — Какое совпадение, — саркастично улыбнулся Хан. — Но сначала выслушай меня. — Разумеется, я весь во внимании, — усевшись в кресле поудобнее, чтобы прикрыть излишнюю нервозность, парень сложил руки в замок. Лицо мужчины слегка исказилось, после чего он пару раз хлопнул в ладоши. «Блять» Выругался про себя Джисон, наблюдая, как дверь без всяких обозначений ожидаемо открылась. Из темноты вышли два парня. На секунду показалось, что у обоих уж слишком знакомые лица, но какой-то детали критически не хватало. Это точно не были те бугаи, одному из которых он прострелил ладонь пару месяцев назад. «Тогда кто?» Немой вопрос завис в воздухе, пока он безуспешно перекапывал все незнакомые лица в своих воспоминаниях. — Знакомься… — непонятная эмоция, застывшая на лице, наконец собралась воедино, выдав кривую улыбку. — Или вы уже знакомы? — Не думаю, — через какое-то время пришлось вернуть себя на землю, отвечая на вопрос. — Очень жаль. Что ж… думаю, у вас ещё будет время исправить это, — рука наконец оторвалась от серёжки, немым жестом указывая в центр комнаты. Только сейчас Хан заметил, что у каждого в руке было по одному увесистому кейсу. — У одного в руках твоё новое задание, у второго — оплата. После сказанного оба кейса, как по щелчку пальцев, оказались на кофейном столике, открывая перед Джисоном сначала вид на крупную партию веществ, а после — на заполненный пачками денег чемодан. Внутри моментально вспыхнуло отвращение. Не хотелось даже представлять, сколько людей пришлось убить для того, чтобы сейчас эти деньги лежали перед ним. Да, возможно, никто не пострадал — это было лишь предположением, которое первым пришло в голову, но от этого отвращение не утихло. Хан на секунду стих, не в силах понять, к чему именно он чувствует такую сильную неприязнь: к содержимому кейсов? К своему боссу? К своей работе? А может быть, к себе. Всё возможно, но он обязательно подумает об этом позже, а сейчас… — Ты закончил? — голос прозвучал пугающе спокойно. — О чём ты хотел поговорить? — пальцы нервно забарабанили по столу, словно чуя подвох. Хан не торопился. Выпалить всё на одном дыхании? Ну уж нет, это явно не про него. Гораздо проще было сделать глубокий вдох, давая себе фору. — Я ухожу, — слова всё с той же интонацией прозвучали слишком громко, в то время как никто в этой комнате не решался сказать хоть слово. — Что, прости? — мужчина напротив наконец отмер, сводя брови домиком, словно услышанное несколько секунд назад было всего лишь глупой шуткой. — Ухожу, — процедил Джисон, на этот раз громче. Последнее, что он ожидал услышать в ответ, — это смех. Наигранный, клокочущий, леденящий душу смех. — Ухожу, — нетленно протянул он, беря со стола пачку сигарет. — Интересное слово. Не «увольняюсь», не даже истеричное «с меня хватит». — И снова короткий смешок, который смешался с сигаретным дымом. — Что на тебя нашло, Джисон? — Я отработал своё, даже больше нужного. Имейте хотя бы подобие совести и дайте мне уйти тихо, — лилия начала предательски болеть и пульсировать. — Тебе ли говорить про совесть? — мужчина посмотрел прямо в глаза напротив, бесстыдно улыбаясь. — Допустим. Совесть у меня есть. Своеобразная, разумеется. — После последовала недолгая пауза. — А память? Память у тебя хорошая, Джисон? У меня, например, превосходная. По спине пробежался холодный разряд, пробирая до кончиков пальцев. — Ты же хорошо запоминал не только вес груза и имена наших клиентов, я прав? — Я планирую оставить это здесь. Включая все эти имена. Твоё в том числе, — говорить так же уверенно получалось едва ли, но Хан изо всех сил держал себя в руках. — А ты уверен, что, уволившись отсюда, ты сможешь забыть все имена? — сигарета зашипела в пепельнице, пуская струйку дыма. — Я забуду и это тоже. Будь уверен. — Дело не только в тебе, уж поверь. Даже если ты забудешь, я буду помнить обо всём. — Плевать, — Хан начал чувствовать, как к горлу подступает ком. — Новая жизнь, да? Это прекрасно. Свежий воздух, новые лица… Но ты знаешь. Знаешь, что никогда не отмоешься от этого, ведь твоё прошлое имеет свойство… пахнуть, — он начал понемногу вытягивать шею, понижая голос. — Да-да. Как дешевый одеколон, который въедается в кожу. Ты можешь сменить одежду, город, даже имя. Но этот запах… ты никогда от него не отмоешься. Ты пропитан грязью, которую так презирал всё это время, Чёрная Лилия. Он говорил долго, смакуя каждое слово от кончика языка до губ, периодически улыбаясь, делая перерыв на выдох. — Я не Чёрная Лилия. Это в прошлом. К горлу вновь подступил вязкий ком. Хотелось порваться ответить что-либо, но слова застряли в глотке вместе со слюной. Джисон знал, что каждое сказанное боссом слово — правда, и от этого лилия на руке предательски зудела, напоминая о его истинной черноте. — Я хочу забыть всё это. И надеюсь, что меня здесь тоже забудут, — наконец сказал Джисон, с силой сжимая руку в месте татуировки. — Забудут. Ещё одно прекрасное слово, — прокашлялся мужчина. — Мы же здесь как семья, Джисон. А семьи не забывают своих. Особенно тех, кто знает все родинки и шрамы на теле семейного бизнеса. Особенно тех, чьи родинки и шрамы на теле видны насквозь. — Мы не семья и никогда ей не были. Ты ничерта обо мне не знаешь, — Хан чуть ли не заскрипел зубами, сводя брови к носу. — Мне очень нравится твоя уверенность, — голос звучал холодно и спокойно. — Я надеюсь, ты понимаешь, что всё, что ты пытаешься от меня скрыть, выползает наружу само собой, а твой главный секрет прямо сейчас лежит у меня на ладони, — он раскрыл пальцы по очереди, после чего крепко сжал кулак. — Ты для меня как открытая книга. — О чём ты? — Хан вновь нахмурился, бросая взгляд на двух парней, которые всё ещё стояли рядом. — О том, что ты моя книга, а за книгами, как известно, нужно ухаживать, ну, знаешь, чтобы они не испортились. Иногда корешки можно поливать водой, а иногда… — мужчина снова смолк, заглядывая Джисону в глаза. — Бензином. После сказанного повисла тяжёлая пауза, а воздух в помещении сильно сгустился. В нос ударил до боли знакомый запах. — Ты угрожаешь мне? — слова, одно за другим, приходилось выплёвывать, поскольку дыхание затруднялось с каждой минутой. — Я? Никак нет. Это просто размышления вслух о хрупкости бытия, — и снова эта уже въевшаяся в кожу усмешка. — О том, как важно ценить то, что имеешь. И хранить верность своим старым друзьям. Чтобы у них не возникало желания… напомнить о себе. Хан впился в мужчину тёмным взглядом, снова выдерживая паузу. Продолжать этот диалог не было никакого желания. — Ясно. Я ухожу, — только и сказал он, собираясь встать с кресла. — Уходи, — лицо скривилось то ли в победной гримасе, то ли в злобе. В глазах напротив можно было разглядеть чувство превосходства, но почему? — Только давай не будем прощаться навсегда. Этот мир очень тесен, и мы ещё непременно можем столкнуться в самых неожиданных местах, потому что я всегда знаю, где искать тебя. — Слишком много говоришь для человека, который сам и пальцем не шевельнёт для того, чтобы полить мой корешок бензином, — Джисон грустно усмехнулся, делая пару шагов назад. — Возможно. Но чиркнуть зажигалкой для меня не составит никакого труда. Надеюсь, когда мы вновь встретимся, мы оба будем улыбаться, как старые добрые приятели. Хан наконец развернулся, направляясь к выходу. Спина была неестественно прямой, будто позвоночник натянули на смычок, а лицо понемногу теряло какие-либо эмоции. Одна его часть понимала, что это необходимо, что так было нужно; второй же овладел животный страх, кричащий о будущей угрозе. Как только в машине повернулся ключ зажигания, парень одёрнул себя, доставая из заднего кармана телефон. Открыв чат с Минхо, он взглянул на «изобилие» переписки, быстро напечатав: «Я уволился, выздоравливай». Он и сам не знал, зачем сделал это. Возможно, хотелось рассказать о случившемся хоть кому-то. Но тогда почему не Хёнджин или Хироши? На этот вопрос он бы тоже не нашёл ответа. Не хотелось думать обо всём произошедшем. По крайней мере, не сегодня.

***