Blood and gas

***

На утро голова сильно гудела, словно от большого количества спиртного. А может быть, это адреналин вперемешку с чувством свободы ударили в голову с небывалой силой? Возможно. Но где-то на затылке закралось чувство страха. Пока оно ощущалось не так явно, его затмевало чувство эйфории, полученное сразу после увольнения, но отрицать то, что эйфория пройдёт, а страх начнёт действовать, было бессмысленно. Джисон был уверен, что через время здравый смысл начнёт липкую игру против него, заставив пожалеть о собственном выборе. Никто не знает, что именно его босс мог сделать за подобного рода предательство, ведь корешки можно поливать не только водой. Решив отбросить все лишние мысли, Хан продрал глаза, наконец встав с кровати. Раскрывать шторы было ошибочным решением: в лицо тут же ударили неестественно яркие солнечные лучи, а проснувшийся Токио было слышно даже сквозь закрытое окно. Пока кофемашина неумолимо гудела, делая свежую порцию кофе, Джисон запустил раскрытую ладонь в растрёпанные волосы, ища глазами телефон. Тот наверняка застрял где-то между подушками или был надёжно закопан в одеяле с пятью процентами заряда. Впрочем, так и оказалось. Телефон был найден в наволочке подушки. Выругавшись про себя, Хан снова упал на кровать. Разблокировав экран, первым, что он увидел, был мессенджер, который, как обычно, пустовал, за исключением пары сообщений от Хироши, которые он игнорировал уже больше недели, и… Минхо? Чат с ним был на первой строке, в нём красовалось сообщение: «Приходи сегодня вечером. Захвати сигареты. Твои я скурил». — Дружелюбно, — грустно усмехнулся Джисон, решив не отвечать на сообщение. Одна его часть кричала о том, чтобы заблокировать экран и сделать пару глотков кофе, другая же нагло повисла на плече с укором, прося ответить. На этот раз выбор был сделан в пользу кофе. — Придурок, — фыркнул он, морщась от температуры напитка, он привык пить остывший кофе, — думает, что можно написать мне любую херню, а я прибегу под его дверь как верный пёс? — рука тут же сжала горячую кружку сильнее. — Не дождёшься. Мозг, словно по команде, начал прокручивать перед глазами ситуации, будто записанные на плёнку: вот он стоит у лифта с бутылкой коньяка и борется с желанием постучать в дверь соседа, а вот он уже стоит у той же самой двери, в полной тишине ожидая ответа, которого он так и не получил, а вот он колотит грубыми ударами по холодному металлу, сам пока не зная с какой целью, просто… увидеть его? Бред. Да, бред. Но Джисон всё чаще начал вспоминать подобное. Дело в том, что у него всегда был выбор: достать ключи и войти в тихую, местами холодную квартиру, или постучать в соседнюю дверь, чтобы вновь увидеть этот холодный взгляд, за спиной которого находится необъяснимая теплота. И он делал свой выбор. Стучал снова и снова, пока не почувствует на себе этот прикрытый холодом взгляд, за которым скрывалось явно что-то большее, чем просто презрение или раздражение. Хан не думал, что всё произойдёт вот так, что он начнёт анализировать все свои поступки за полгода или около того, стоя на кухне, сжимая горячую чашку в руках. Это казалось ужасно глупым и сентиментальным. В одно мгновение захотелось исчезнуть из этого места, оказаться на краю света, в глубокой пропасти, на вершине горы, а может, место, в котором он хотел находиться прямо сейчас, было в сотню раз ближе края света? Воспоминания перед глазами стихли, заставляя почувствовать твёрдый пол под ногами. Джисон пару раз тряхнул головой, отгоняя остатки «лишних» воспоминаний. «Слабость» Последняя посетившая его мысль оказалась ослепительной. Несмотря на всё то, что произошло с ним за время возвращения в Rising Sun, Хан понимал, что, по сути, не изменилось ничего, разве что проклятая работа теперь позади, но надолго ли это? Прошлое наступало на пятки, и Джисон чувствовал это, а ещё чувствовал то, что он беззащитен перед ним, перед кроваво-красным прошлым. Отчасти в этом была виновата работа, но в том, что мучало его по сей день, не виноват никто, кроме него, потому что у каждого есть выбор, и Хан сделал свой в тот злополучный день. Он выбрал опустить руки в ту самую грязь, которую в будущем будет презирать ежеминутно, он выбрал поступок, от которого никому не стало лучше, даже ему самому, руководствуясь лишь тем, что «так будет лучше», но для кого? Но только обрёк себя на бесконечную ненависть к себе, которая жгла руки на пару с чашкой кофе. А Минхо? Минхо — это всего лишь соперник, который, по неизвестным Джисону причинам, сумел вызвать нездоровый интерес, который, он уверен, перерастёт в одну большую катастрофу, если не остановиться вовремя, а Хан, к сожалению, вовремя останавливаться не умел. В голове засела мысль о том, что никто не захочет даже прикасаться к такому, как он, узнав о его прошлом. Да, Минхо знал об отце, о его детстве и о чёрной лилии на запястье, но он не знал того, что Джисон отдал бы всё, лишь бы выбросить из памяти день, когда он поклялся себе никогда больше не пытаться выбрать кого-то кроме себя. Вся жизнь казалась сплошной серостью, цвет которой иногда появлялся только за дверью соседней квартиры. Но какой в этом смысл, если руки и так по локоть измазаны густой кровью, отмыть которую удастся, только содрав кожу?

***

Минхо молча сидел, поджав колени к груди. Сердце от чего-то бешено колотилось, а легкие словно уменьшились вдвое, не давая сделать глубокий вдох. На лбу выступила холодная испарина. В комнате было темно, и только экран ноутбука, который работал явно больше двух суток, бросал слабый свет на стул, уведомляя хозяина о скором отключении. Собственная комната превратилась в липкую ловушку, не давая пошевелить даже пальцем, не говоря о том, чтобы встать с кровати и поставить ноутбук на зарядку. Стены возвышались ржавыми прутьями, а потолок, словно вот-вот осыплется, не выдержав очередной трещины, точно так же, как перед глазами сыпалась и без того тонкая пленка безопасности, ощущение того, что всё позади. Несмотря на открытые окна, комната была наполнена духотой, запахом бензина и шумом с улицы, который только нагнетал и действовал на нервы. Минхо и не знал, что обычный сон может выбить из колеи настолько, точно надавив на все болевые точки, разбросанные в самых неочевидных местах. До этого момента он был уверен в том, что защищен от отголосков прошлого, которые не давали спать больше года назад, но, видимо, всё, что он так долго выстраивал с нуля, рушилось на глазах из-за какого-то сна. Ничего необычного: снова старая трасса, голос Иоши на периферии, странный привкус во рту и громкий хруст то ли лобового стекла, то ли собственных костей. Удивительно, но такой эффект от ночного кошмара был впервые, доходя вплоть до того, что тело не слушалось, а ладони охладели настолько, что кисти стали фарфоровыми, а ногти на пальцах — синими. Возможно, всему виной совокупный эффект: стресс на работе, противоречивость к парню за соседней дверью, регулярный недосып и недостаток свежего воздуха, хотя два последних пункта Ли считал бредом. Сделав очередной прирывистый вдох, пришлось собрать все силы в кулак и встать с кровати. Как только окно хлопнуло о раму, в комнате воцарилась мертвая тишина. Минхо и сам не знал, зачем он закрыл единственный источник кислорода в этом помещении. Возможно, думал, что замерзшие ладони и стопы придут в норму, но нет. От чего-то хотелось кричать. Возможно, от безысходности, которая накрыла с головой после первого шага в темной комнате. Все, кто мог бы хоть как-то вернуть в реальность, находились далеко, в своих тревогах и заботах, но рука все равно потянулась к телефону. Пальцы на автомате листали контакты, бегло просматривая и тут же откидывая очередной. Был вариант написать Бан Чану или Акире, но он знал, что Чан сейчас и без того занят, поскольку, пока Минхо работал из дома, разбирая нескончаемые бумажки, друг курировал персонал и старательно налаживал связи для очередного контракта, а прямо сейчас, вероятно, спал. Акира? Она, кажется, недавно щебетала о шикарном отпуске на пару недель вместе со своим парнем в соседнем городе, так к чему портить подруге заслуженный отдых? Но, к сожалению или к счастью, глаз выцепил диалог с Джисоном. — Только не он, — Минхо сдержался от того, чтобы поморщиться, но всё же нажал на контакт. Сначала просто смотрел на несколько некрасноречивых сообщений, через минуту набрал короткий текст: «Приходи сегодня вечером. Прихвати сигареты. Твои я скурил». Курсор ещё долго мигал в ожидании того, что строка опустеет, но палец так и не решался нажать на кнопку — то ли от чувства собственного достоинства, то ли от скованности ладоней из-за холода. Но, видимо, все попытки убедить себя в том, что он ещё не настолько отчаялся, прошли даром. Палец наконец коснулся стрелочки синего цвета, а сообщение отобразилось в чате. Минхо не знал наверняка, почему именно он, да и надеяться на то, что парень придёт, не было никакого смысла. Оправдав себя словами «больше некому», Ли кинул телефон на кровать, падая следом за ним. Холод в ногах и руках и одновременно жар в груди и ушах всё никак не отступал, но попытаться уснуть ещё раз всё же нужно.

***

Громкий выдох. Джисон не знал почему, но на этот раз стук в дверь ощущался каким-то чересчур громким и неприятным на слух. По ту сторону не было слышно звуков. Постояв так ещё с минуту, Хан решил постучать снова. — Открыто, — наконец раздалось по ту сторону так, чтобы Джисон точно услышал. Джисон схватился за ручку, открывая дверь. Та и правда поддалась. Вместе с дверью открылся и поток холодного, влажного воздуха. В квартире было даже холоднее, чем в подъезде, что тоже не свойственно. Обычно у Минхо пахло чем-то свежим, а воздух был тёплым. Сейчас же — только открытые настежь окна и сырой запах, вероятно, из-за идущего на улице дождя. Сам Минхо стоял спиной к двери, опираясь локтями на подоконник. Голова была высунута в окно, а волосы, навскидку, мокли от мелкого дождя, который собирался перерасти в настоящий ливень, как это бывало обычно. — Эй. Приём, — Хан наспех разулся, но вглубь квартиры проходить не стал. Кинув запечатанную пачку сигарет на стол, он действовал с осторожной, почти инстинктивной уверенностью человека, который когда-то чувствовал спокойствие в этих стенах. — Спасибо, — Ли наконец подал голос, но оборачиваться не стал. Интонация была ровной, но неестественно напряжённой, как гитарная струна. — Сколько с меня за сигареты? — О, серьёзно? Ты меня вызываешь сюда, как мальчика на побегушках, а теперь заводишь бухгалтерию? С тебя ничего. Рассчитаемся как-нибудь иначе, — последняя фраза была произнесена будто с намёком, старым, привычным колким флиртом, который раньше не нёс в себе никакого смысла, лишь забаву. Сейчас же стал ритуалом отрицания. Минхо же всё так же неподвижно стоял, глядя в окно, будто в квартире кроме него всё ещё никого нет. — Что за цирк ты устроил? — слова прозвучали грубо, но нота отчаяния всё же была слышна. — Ты закопался в бумажках, исчез из жизни RS, из жизни своих друзей, из… — он слегка помедлил, — …из моей жизни, а сегодня — «захвати сигареты». Что за бред? Минхо наконец повернулся. Свет от настольной лампы выхватил его лицо: синяки под глазами, красные белки. Перед Джисоном стоял всё тот же Минхо, только на этот раз без хвостика. С носа свисали очки, по всей видимости, для работы за монитором. Волосы были взлохмачены, а взгляд — уставшим, что просматривалось даже за линзами очков. На ногах были надеты широкие спортивные штаны, а на плечах повисла чёрная футболка, явно не его размера. Несмотря на одежду и своеобразную причёску, Джисон про себя отметил, что парень выглядит очень по-домашнему, но в то же время измотанным до предела. В руках Ли теребил зажигалку, щёлкая крышечкой туда-сюда. — Может, и так, — он избегал прямого взгляда, сжимая челюсть. — Удобно, — Хан скрестил руки на груди, делая шаг в центр комнаты, сократив дистанцию. Голос стал тише, в нём слышалась сталь, пусть и немного заржавевшая. — Я тебе полгода «удобен», как заноза в заднице. — Последовала короткая усмешка. — Ты ненавидишь меня, так? Но продолжаешь это делать. Смотреть, будто пытаешься разгадать что-то недосягаемое. — Он прокашлялся, делая паузу для вдоха. — И сейчас… сейчас ты дрожишь. Это не от холода. Джисон был прав. Пальцы парня, сжимающие зажигалку, слегка подрагивали. Линзы очков отбрасывали блики, закрывая тёмные глаза, а слегка намокшие пряди прилипли ко лбу. — Идиот. Просто… не уходи пока. Ладно? — поморщился Минхо, после чего сразу захотел прикусить собственный язык, но почему-то продолжил. — Просто посиди. Покурим. Можем поговорить о чём-то пустом, как обычно. — Он говорил это быстро, почти панически, как будто боялся, что тишина его поглотит. Наконец, Ли подошёл к столу, разрывая целлофан новой пачки. Сигарета моментально оказалась в руке рядом с зажигалкой. Дрожащие пальцы поднесли сигарету к губам. Джисон же, понаблюдав пару секунд, делает всё то же самое, но закурить сигарету не спешит. — Как обычно, — вновь усмехнулся Хан, повторяя за парнем. — О чём угодно. Старая песня. Так почему сегодня? Что такого случилось сегодня, что ты решил позвать именно меня? Не Акиру, не Чана. Меня. — Потому что ты… навязчивый. Как зубная боль. От тебя не избавиться. От других — можно. А ты… ты всегда тут. За стенкой. На трассе. В голове. — Выдержав паузу, наконец ответил он так, будто слова сидели где-то внутри уже очень давно. Взгляд наконец устремился прямо, а в глазах словно был вызов, усталость и что-то беззащитное. — Просто сядь, чёрт возьми. Джисон, сам от себя не ожидая, послушно отодвинул стул, садясь за стол. Пальцы начали нервно барабанить по дереву. — Как давно ты видел солнечный свет? — Хан и сам не понял, сказал он это с усмешкой или с долей беспокойства. — На тебе лица нет. — Знаю, — кажется, впервые за несколько дней получилось расслабиться, то ли от глубокой сигаретной тяги, то ли от глубокого, пристального взгляда напротив. — Вчера, кажется. — Правда? А то твои покрасневшие глаза говорят об обратном. В последний раз я видел такие у очередного торчка, забирающего заказ, — хотелось выдавить из себя усмешку, но почему-то не вышло. — Завали, — прыснул в ответ Ли, хватаясь за переносицу. — И хватит делать вид, будто ты беспокоишься за меня. — Так какого чёрта ты вообще меня сюда позвал? — голос вновь стал твёрже, а брови еле заметно сошлись к носу. — Сигареты? Так вот, получил. Я могу идти? Джисон нервно встал со стула, снова кидая взгляд на парня, медленно опускающегося на край стола. — Ты уволился, да? — вопрос прогремел в воздухе. Это последнее, что ожидал услышать Хан. Слова звучали так, будто Минхо старается удержаться за последнюю возможность и не оставаться одному в тёмной тиши четырёх стен. — А тебя это как касается? — тем не менее, Джисон остановился, но садиться обратно не стал. — Я и сам не знаю, — и снова грустная усмешка. — Ты написал мне об этом, поэтому думаю, что как-то меня это всё же касается. — Я… — все слова мигом застряли в горле, а злость улетучилась. «А зачем я написал ему об этом?» Воспоминания с того дня будто стёрлись, не оставив после себя ничего, кроме злополучного сообщения в чате. — Просто поделился, — интонация тут же потеряла тот самый стальной окрас. — Почему? — Что почему? Почему я написал именно… — Почему ты уволился, — прозвучало больше как утверждение. — Я знаю, что ты не сможешь ответить на вопрос «почему ты написал именно мне». Точно так же, как и не смог ответить, почему я позвал сюда именно тебя, — несильно заметно, но пальцы, меж которых была зажата сигарета, перестали подрагивать. — Хотя, кто знает, может быть, я был просто в числе нескольких. — Нет, — Хан опустил взгляд, протягивая ладонь за зажигалкой. — Я написал только тебе. В комнате теперь пахло сигаретным дымом, перемешанным с глупой надеждой и сыростью. — Так почему ты уволился? — На это были причины, — скомканно ответил Джисон, собирая руки в замок. — И всё? — У нас была договорённость, которую я давно отработал. — Почему тогда оставался всё это время? — Привычка и… — Хан замялся, будто то, что он собирался сказать, было лишним. — У моего босса собрана на меня определённая информация, поэтому уходить было попросту страшно. Да и он не брезговал напоминать мне обо всём, что знает. — А что тогда изменилось сейчас? — Я устал. Ушёл ради себя, — на этот раз усмешка получилась более правдоподобной. — Подумал, что мне не особо важно, из-за чего я умру: из-за неосторожности на трассе или из-за ножа в спину от бывших коллег. На несколько секунд за столом повисла тишина. Оба прожигали друг друга взглядами, но в глазах Ли закралось неподдельное сожаление. — Сядь, — вновь то ли скомандовал, то ли попросил Минхо, терпеливо дожидаясь, пока Хан окажется с ним на одном уровне. — Слушай… я не так много знаю о твоей работе, да и ты рассказывал мне о ней всего раз или два, но я думаю, ты сделал правильный выбор. Только вот… — он замер, подбирая слова, — Тебя правда могут убить? Последнее, видимо, вызвало у Джисона короткий смех. — Мне не страшно умереть хоть завтра. — Почему? — У меня нет ничего, чем бы я мог гордиться, кроме своей машины. Так себе достижение в двадцать четыре, не находишь? И снова тишина. Казалось, Джисон не сказал ничего, что могло бы повлечь за собой такую реакцию, но на виски продолжало давить неприятное чувство. — И всё же… — начал было Ли, но его тут же перебили. — Никто не должен переживать за мою жизнь, кроме меня. Я сам виноват во всём том, что сделал, а за каждым выбором идёт ответственность. — Почему ты не дашь хоть кому-то разделить с тобой свои переживания? — прозвучало чересчур шаблонно, поэтому заставило поморщиться. — Тебя это никак не касается, — отрезал Хан, откидываясь на спинку стула. — Может быть, ты когда-нибудь это поймёшь. — Издеваешься? Тебе не кажется, что когда тебя спрашивают напрямую, значит, человеку не всё равно? — А тебе не всё равно? — и снова усмешка. — Почему я упустил тот момент, когда обычный соперник с клуба начинает совать свой нос куда не просили, без зазрения совести? — сигарета зашипела в пепельнице, пуская тонкую струйку дыма. — Может, и нет. — Может, и нет? — передразнил Джисон. — Ты в курсе, что говоришь это после того, как полностью пропал на пару недель, игнорируя меня абсолютно везде, будь то трасса или стук в дверь? — в голосе звучала замятая обида. «Почему мне не плевать?» — Блять, — Минхо нервно зажал переносицу, опуская очки. — Я просто… запутался, понимаешь? А сейчас медленно схожу с ума уже неделю, стараясь оградить себя. — Оградить от чего? — Хан нахмурился, понимая, о чём идёт речь. — От тебя, — уже тише произнёс Ли, запрокинув голову назад. На кухне вновь повисла тишина с примесью того самого чувства, которое не даёт спокойно спать уже несколько месяцев, не даёт целовать чужие губы, не даёт пройти мимо соседней двери… — Запутался? — переспросил Джисон, стараясь смахнуть с глаз плёнку, искажающую лицо напротив. — Что ж… — помедлил он, вновь встав со стула. Опершись одной рукой о стол, он всем телом навис над Минхо, свободной рукой поправляя очки, которые всё ещё висели на кончике носа, а после тыльная сторона двух пальцев будто случайно соскользнула вниз по чужой щеке. — Сообщи, когда распутаешься. Может быть, и ограждать себя уже ни от кого не придётся. Несмотря на теплоту мимолётного касания, взгляд по-прежнему был серьёзным, источая лишь холод. Джисон больше ничего не сказал. Развернувшись, он вышел из не до конца закрытой двери, не став закрывать её полностью. В сердце что-то предательски щемило и рвалось наружу, а кожа на щеке, кажется, останется красной ещё очень долго. Участок на лице неистово горел, а сердце в груди забилось как бешеное. «Я запутался» Повторял Минхо из раза в раз, закрывая все открытые в квартире окна, поскольку уже через пару минут жар сменился на холодный пот и дрожь во всём теле. — Я запутался.

***