Чон Чонгук и Тень феникса

      Зельеварение прошло хорошо. Настолько, что Чонгук на несколько минут даже подзабыл, с какой целью вообще прибыл в Хогвартс, и с искренним интересом экспериментировал с разными ингредиентами. На седьмом курсе нечасто просто варили зелья, здесь допускалась замена привычных ингредиентов на аналогичные, чтобы проследить за изменениями, да даже целые научные работы проводились, где возможно было или изобрести что-то новое, или улучшить старое, например. Короче, для того, кто любит этот предмет, в Хогвартсе было прямо раздолье.       Профессор Гудвик — добродушный пожилой волшебник с собранными в короткий хвостик седыми волосами — без конца хвалил Чонгука, с одобрением следя за тем, как он выбирал, что именно полетит в котел следующим, подивился способу нарезки корня мандрагоры и даже пригласил приходить на факультатив, предназначенный для тех, кто хочет изучать его предмет более углубленно.       — Еще только первый урок, а ты уже стал профессорским любимчиком, — заметил Хосок со смешком. — Даже боюсь представить, что будет дальше.       — Я не специально, — буркнул Чонгук. Он и правда ничего такого не планировал, да и вообще не собирался хоть как-то привлекать к себе лишнее внимание. Просто… увлекся, да. Так приятно оказалось вновь окунуться в школьную атмосферу, тем более в такую, где нет строгой муштры. С другой стороны, должен же он сойти за обычного ученика, будем считать, что именно этим и занимается.       А вот окончания урока по защите от темных искусств он дожидался с нетерпением. Во-первых, в преподаваемом материале не было ничего, чего бы он не знал, ему неоднократно приходилось противостоять темной магии по долгу службы. А во-вторых, личный разговор с преподавателем его интересовал куда сильнее, чем параграфы учебника.       Профессор Дрейк внешне казался ровесником Чонгука, в смысле — настоящего, а не того, каким он был сейчас. Тот выглядел примерно лет на тридцать, тяжелый взгляд и идеально прямая спина выдавали в нем военного. Да и хват палочки — не просто пальцами, прижимая к ладони, а крепко удерживая мизинцем и безымянным, чтобы она не вылетела — так делали лишь те, кому часто приходилось участвовать в бою. При сотворении обычных чар, будь то бытовые заклинания или что-то, связанное с профессиональной деятельностью, волшебники не сильно сжимали палочку. Это обусловлено тем, что так рука меньше напрягается и запястье остается более гибким, отчего удобнее совершать нужные взмахи и чертить в воздухе необходимые фигуры. Однако в бою, где у тебя так и норовят вырвать палочку, или же просто велика вероятность ее уронить, подобный хват не подходил.       Хосок уже успел шепнуть ему, что:       — Профессор Дрейк — бывший аврор, говорят, что он ушел со службы из-за травмы.       Что ж, чем ближе легенда к реальности, тем проще не засыпаться на мелочах. Таких, как хват волшебной палочки, да.       — Заметно, — так же шепотом ответил он. — По выправке.       — Ага.       Словив на себе строгий профессорский взгляд, оба замолчали. И до конца урока Чонгук усиленно делал вид, что слушает лекцию, хотя сам откровенно скучал.       — И в завершение, — стоя подле учительского стола, произнес профессор, — для тех, кто ходит в дуэльный клуб, хочу сообщить, что завтра занятия не будет, перенесем его на пятницу на то же время. А теперь все свободны. Мистер Чон, задержитесь.       — У-у-у, не повезло, — с серьезным лицом заметил Хосок, сгребая в сумку учебные принадлежности. — Он строгий, так что не хами, ради Мерлина.       Неспешно собрав сумку, Чонгук дождался, пока все ученики покинут класс, и, прикрыв дверь изнутри, подошел к учительскому столу.       — Натйегер Чон Чонгук, — стукнув кулаком по груди, представился он, — рад знакомству.       — Аврор Эван Дрейк, — тот аналогично отдал честь, — взаимно. — И с прищуром уставился на него, разглядывая с явным интересом. — Удивительно… — протянул в итоге. — Вы действительно выглядите как ученик старших курсов. Поделитесь разработками?       — Этот вопрос вам нужно не мне задавать, — он хмыкнул. — Но, думаю, наши умники будут не против сотрудничества.       — Надеюсь, — тот выдохнул и тяжело опустился на стул. — Ладно, к делу. Книга, которую ищет наш террорист, хранится здесь, в запретной секции библиотеки. Я не стал изымать ее, рассудив, что иначе мы никого не поймаем. Навесил на нее сигнальные чары, так что, если кто-то и захочет ее утащить, я об этом узнаю.       Казалось бы, ну что за глупость — хранить в школе что-то настолько опасное, как древняя книга по темной магии? Только вот незадача — вынести ее отсюда было просто невозможно. Она не поддавалась никаким чарам копирования, даже переписать ее не получалось — чернила просто растекались. Но был один вариант — выучить наизусть и записать все, покинув территорию Хогвартса и, соответственно, ту область, в которой действуют наложенные на книгу чары. Вот и выходило, что настолько опасную книгу было проще хранить среди таких же книг, как нечто, имеющее лишь историческое значение. Еще две таких же находились в других школах — в Дурмстранге и в Шармбатоне, и, судя по имеющимся у них данным, противник до них уже добрался. По крайней мере в последних двух террористических актах, совершенных в Европе, были использованы заклинания из этих книг.       «Тень феникса» — террористическая организация, что проповедовала идеи магии без ограничений и требовала свободы творить любые чары. Поначалу — небольшая политическая партия во Франции, считающая, что сжигать книги, тем самым уничтожая знания, — это кощунство и пренебрежение к собственной истории. Тогда, семьдесят лет назад, после того, как Гарри Поттер избавил магический мир от Темного лорда, правительства стран начали активную борьбу с его сторонниками. Тех, кому удалось выжить, отлавливали и сажали в тюрьмы по всей Европе, а вскоре, опасаясь повторения, и саму идею использования темных сил попытались искоренить. Книги демонстративно сжигались на площадях, из многих библиотек их выносили просто тоннами. На особняки чистокровных семей совершались рейды, в которых изымали и книги, и старинные артефакты. Неудивительно, что народ воспринял в штыки столь резкие и необдуманные действия их правительств — начались протесты и митинги, люди бунтовали против значительных перемен и ограничений. Многие потеряли работу, ведь темная магия — это не только о трех непростительных заклинаниях. Зачастую сожженные книги имели историческое значение, передавались из поколения в поколение в чистокровных семьях. В итоге партии, что пытались этому противостоять и защитить свободы граждан, начали стремительно набирать голоса на выборах, правящие партии струхнули, взялись смягчать собственноручно наложенные ограничения. Народ медленно, но верно успокаивался, однако нашлись и те, кто вознамерился свергнуть правительства.       И «Тень феникса» как раз такие. Начинали они с законных попыток продавить свои идеи, все больше людей вставали на их сторону. В итоге правительство Франции с перепугу признало их сначала нежелательной организацией, а затем и террористической. Слом случился после ареста одного из лидеров, тогда их мирный протест набрал такие обороты, что подавить его бескровно не получилось… Они ответили, пролив кровь. И покатилось…       На самом деле всю эту предысторию Чонгук знал лишь потому, что уже два года охотился за этими ублюдками, к сожалению, с переменным успехом. И успел изучить их вдоль и поперек. Большинство уже и не помнили, с чего все начиналось, а все, что могли сказать о фениксах — это террористы.       — Думаешь, — Чонгук перешел на неформальное общение, — это лучший вариант? Быть может, стоит забрать книгу, вместо нее оставив что-то похожее?       — Я пробовал, — Дрейк поморщился. — С разрешения директора, естественно. В итоге через трое суток книга, дементор ее поглоти, просто исчезла из запертого на магический замок сундука, с кучей навешанной на него защиты, и возникла на той самой полке библиотеки, с которой я ее забрал.       Чонгук шумно выдохнул. Вот же!       — Так. А попасть в запретную секцию вообще реально?       — В целом да, если кто-то из преподавателей выпишет разрешение. Но сам понимаешь, дежурить там сутками мы не сможем, даже если по очереди. Вызвать еще авроров — не вопрос, только вот подобный шаг может спугнуть фениксов, и мы просто останемся ни с чем. Да и директор временно запретил выдавать разрешения, хоть я и пытался убедить его, что это может помешать нашей операции. Старый идиот… кхм, то есть, многоуважаемый директор уперся рогом. Поэтому я считаю, что наш феникс попытается пробраться туда ночью.       Очевидно, что подобную работу не доверили бы исполнителю низшего звена, а Чонгуку до скрежета зубов было необходимо поймать хоть кого-то из приближенных к верхушке. Узнать, где их убежище, реальные имена, в конце концов. Прежде эти ублюдки не лезли в Норвегию, но два года назад отметились и в его родной стране, и устранить опасность в их лице со временем для Чонгука стало делом принципа. Слишком важным. Личным.       — А пробраться ночью сложно? — продолжил расспрашивать он.       — Тебе и мне — без особых проблем. Да и в принципе любому взрослому, кто обладает не только базовыми навыками в волшебстве. Защита там есть, но она, скорее, против школьников, чтобы они не совали туда свои любопытные носы.       — Может, нам дежурить там по ночам? Скрытно, естественно.       Дрейк задумчиво поцокал языком.       — Не уверен, что это имеет смысл. Крутиться где-то неподалеку, как вариант, но не в самой запретной секции.       Он кивнул. И поинтересовался:       — Есть какие-то подозреваемые?       — Не поверишь, но нет… — выглядя раздосадованным. — Я от количества подслушанных подростковых тайн скоро поседею, серьезно, лучше бы не знал этого, но ничего важного пока не попадалось. Никаких слухов, что кто-то резко изменился или просто стал вести себя не так, как обычно. Ничего такого. Преподаватели как будто бы тоже все те же самые, что были, никто не плутает, не путается в общих воспоминаниях. Поэтому придется ловить с поличным. Ну или дальше слушать и смотреть в надежде отыскать того, под чьей личиной пробрался сюда феникс.       В итоге они обменялись контактами для связи, и Чонгук поспешил на выход. И уже у самой двери обернулся, услышав оклик Дрейка.       — И, Чон, не забудь, что практически все портреты в Хогвартсе — живые. И некоторые из них служат директору или преподавателям. Подглядывают, подслушивают и все мало-мальски важное охотно сливают. Так что маггловское выражение о том, что и у стен есть уши, в Хогвартсе вполне себе применимо.       Он кивнул, благодаря за предупреждение, и поспешил выйти в коридор — и без того уже опоздал на следующий урок. Про портреты он, понятное дело, знал: Йенс сообщил ему о них заранее. К счастью, в башне Рейвенкло их не было… Но сейчас, пробегая по одной из движущихся лестниц, которые то и дело меняли свое местоположение, он невольно оглядывался по сторонам, подмечая, что портретами, обитатели которых вполне себе двигались и даже могли переходить из картины в картину, были увешаны все стены. Жутковато, если честно. Холл, большой зал, многочисленные коридоры и лестничные переходы — они были везде. Что ж, значит, о чем-то важном или секретном стоило говорить или в башне факультета, или в каких-то помещениях без портретов. Например, как класс защиты от темных искусств.       Все следующие уроки он был занят тем, что слушал, как другие ученики отвечают на вопросы учителей, надеясь уловить некую чрезмерную… «взрослость». Но ничего подобного не было: ученики отвечали ровно так, как и должны отвечать пускай уже далеко не дети в восемнадцать-девятнадцать лет, но все же школьники. Кто-то откровенно лепетал что-то невнятное, кто-то чеканил четко по учебнику, некоторые приплетали информацию из других источников, но слишком заметно гордились этим.       После последнего урока Чонгуку и вовсе пришлось задержаться. Профессор Флитвик II, старший сын того самого Флитвика, что почти полстолетия преподавал здесь чары, тоже захотел поговорить с ним наедине. Что примечательно, тот был человеком, в отличие от своего отца полугоблина.       — Я хотел лично извиниться перед тобой, что не смог поприветствовать тебя вчера, Чонгук, — профессор Флитвик, а по совместительству и декан Рейвенкло, виновато заламывал руки. — Я очень радею за теплую, дружескую атмосферу на моем факультете и вместе со старостами слежу за тем, чтобы не было конфликтов. А потому всегда сам стараюсь в первую очередь познакомиться с новым учеником, чтобы узнать его поближе. Но этот педсовет, дементоры его разд… кхм-кхм, — тот осекся, видимо, осознав, что едва не выругался перед учеником. — В общем, Чонгук, могу же я называть тебя по имени, да? — А после его кивка продолжил: — Ты обращайся, если будет нужна помощь. Не представляю, как сложно сменить школу на седьмом курсе…       А он даже немного растерялся. Все же школа с военным уклоном очень сильно отличается от обычной, тут не поспоришь. Там, если ты не справился, значит, слабак. А тут…       — Спасибо, профессор, — Чонгук дружелюбно улыбнулся. — Хосок мне вчера все показал и объяснил.       — А сегодня даже не дождался, чтобы проводить до башни, — проворчал тот. — Этот староста совсем голову потерял от любви, эх, молодость… Ты знаешь дорогу до гостиной, или мне пойти с тобой?       — Я дойду, спасибо, сэр, — он и правда не испытывал никаких проблем с тем, чтобы сориентироваться в запутанных хогвартских коридорах. Разве что движущиеся лестницы сбивали с толку и, как он знал, могли привести совсем не туда, куда нужно. Но ему самому плутать здесь пока не приходилось.       — Хорошо, — профессор отзеркалил улыбку. — Не стесняйся подходить ко мне с любыми проблемами, Чонгук. Я всегда помогу.       Он еще раз вежливо кивнул и, попрощавшись, вышел из кабинета. Ночью стоило бы все же добраться до запретной секции библиотеки, да повесить на книгу еще и свои сигнальные чары. Не то чтобы он не доверял аврору Дрейку, просто… на всякий случай. Помимо этого, когда все лягут спать, то нужно будет выйти на связь с Йенсом, чтобы доложить обстановку. А значит, сейчас в планах домашка и, возможно, короткий сон, просто чтобы не клевать носом назавтра.       — Эй, новенький, стой, — не слишком-то приветливо окликнули его в одном из пустынных переходов на первом этаже. — Эй, сказал же, подожди!       Чонгук обернулся, остановившись. Четверо представителей Гриффиндора спешили к нему, выглядя довольно агрессивно. Чонгуку даже интересно стало, что эти недоумки смогут ему противопоставить. Нет-нет, он обычно не бьет детей. Но вот проучить их никогда не против.       — Это ты новенький? — наконец нагнав его, брякнул верзила, самый высокий из всей четверки.       — Очевидно, что я, — он пожал плечами. — Чон Чонгук, приятно познакомиться с вами, — вежливость — ключ к дипломатии.       — Я слышал, что ты уже успел закорефаниться с братьями Ким. Любишь слизней?       «Слизни? Видимо, уничижительное название факультета Слизерин», — догадался он.       — Слизней не люблю. А вот против слизеринцев ничего не имею, — спокойно ответил он, чувствуя исходящую от этой четверки угрозу. Ну, как угрозу… они очень старались быть устрашающими, но Чонгука только откровенно забавляли своим поведением. Какими бы ушлыми ни были эти школьники, им не справиться с опытным оперативником, даже нападая толпой. А потому он совершенно не опасался. И все же не хотел доводить до драки.       — Ты это зря, — верзила смачно сплюнул. — Ты, может, потому что новенький, так еще не понял, что слизни — это те еще мерзотные ублюдки. Не хочешь проблем с нами, даже не думай общаться с ними. Понял?       — Понял, конечно, — Чонгук покивал. И, дождавшись довольной улыбки на лицах этих дурачков, добавил: — Но я уж как-нибудь сам решу, с кем мне дружить, хорошо? Слизеринцы, в отличие от вас, не пытались мне указывать и очернять в моих глазах другие факультеты. — Он не стал уточнять, что единственные знакомые ему слизеринцы, очевидно, намереваются затащить его в постель, на что очень недвусмысленно намекали.       — Ты что, защищать их вздумал? — прорычал верзила. — Ах ты, слизеринская подстилка! — И угрожающе двинулся вперед, кажется, совершенно забыв про то, что они вообще-то волшебники, и собираясь устроить самый обычный маггловский мордобой.       Чонгук ловко выудил на свет палочку, приготовившись защищаться. И, честное слово, только и повторял в голове, что ему нельзя бить в полную силу.       — Эксп… — начал он было произносить отбрасывающее заклинание.       Но прикусил язык, услышав уверенное:       — Агуаменти!       Верзила сбился с шагу, резко затормозив, когда ему на голову вылилась широкая струя воды, и теперь нелепо отфыркивался, вдыхая через рот. А три его приятеля резко развернулись, вскидывая палочки — Чонгук им даже баллов накинул за синхронность. И мысленно поморщился — ну, конечно, кто бы это мог быть, кроме как братья Ким?       — Вы как всегда нападаете толпой на одного, — с самоуверенной кривой усмешкой произнес Ким Тэён.       — Чего еще ожидать от факультета храбрецов, братец, — вторил ухмылке Ким Тэхён. — Львы, как ты знаешь, охотятся стаями, да и живут в прайдах. Вот и наш славный гриффиндор в очередной раз оправдывает символ своего факультета.       Ладно. Это смешно. Честное слово, он не должен смеяться от шуточек уровня школьников, но тут подъеб был таким метким, что сдержаться оказалось просто невозможно. Смешок вырвался сам собой. За что он тут же словил на себе злобный взгляд верзилы, но тот сразу же вернул свое внимание Кимам.       — Собрались защищать рейвенкловца? — выплюнул ядовитое.       — Ну, это только вы на всех подряд нападаете, — парировал Тэхён. — А мы вообще белые и пушистые.       Чонгук бы мог поспорить, до сих пор фантомно ощущая бегущие по спине мурашки от этих двоих. Но представление, что разворачивалось перед глазами, ему определенно нравилось. Надо же, межфакультетская вражда… В Дурмстранге за такое и вылететь можно. А тут… Ну, все новый опыт. Когда бы он еще смог подобное пережить?       — Чон Чонгук под нашим протекторатом, — громко произнес Тэён. — А потому валите-ка вы, пока целы. Или мы с братом будем вынуждены сами уйти вас отсюда.       Гриффиндорцы неуверенно зашевелились, все взгляды были направлены на верзилу.       — Мы уходим, — буркнул тот. — Но не думай, что все так легко закончится, — обращаясь уже к Чонгуку.       И, проходя мимо, нарочно толкнул его плечом. Правда, не подрассчитал и сам в итоге едва не улетел в сторону.       — Я не просил вашей протекции, — сложив руки на груди, сообщил он подошедшим братьям, когда гриффиндорцы скрылись за поворотом.       — Не просил, — подтвердил Тэён.       — Но нам и не нужны твои просьбы, — подхватил Тэхён. — Нравится тебе или нет, ты теперь под нашей защитой.       — И мы будем приглядывать за тобой.       — Везде, — Тэхён шагнул вперед, вклиниваясь в его личное пространство, — куда бы ты ни пошел, мы будем рядом.       — Позаботимся о тебе, — Тэён тоже оказался как-то слишком близко.       — И не позволим никому тебя обидеть.       И почему это звучало как обещание, а?..       Вот не было же проблем! Еще и этих двоих ему не хватало!       Защитнички хреновы!