Лето, лагерь, полтергейст

      Солнце ещё не спешило садиться за горизонт, пачкая небо в насыщенный оранжевый, и озорные лучи его играли в догонялки, наслаждаясь своими последними мгновениями уходящего дня. Мурзик как раз пытался поймать один, прыгая возле окна, пока Игорь Васильевич обустраивался в новом кабинете. Он был не только художественным руководителем и мамочкой всея «Светлячка», но ещё и заместителем директора, поэтому, пока шло разбирательство по делу Артёма Степановича, Игорь Васильевич стал исполняющим обязанности. Но все и так знали, что вскоре он официально станет директором, потому что доказательств вины предыдущего было предостаточно.       В дверь робко постучали, и Мурзик отвлекся от игры, чтобы занять удобное место для наблюдения. В кабинет после разрешения несмело заглянули Коля с Димой и после молчаливого приглашения заняли два стула напротив директорского стола.       Он смотрел на них. Они на него. Кукушка из старинных часов на стене уже напомнила о том, что не улетела, в отличие от кукухи Коли, и вернулась в свой домик. Полчаса. Ровно полчаса они молча просидели в кабинете Игоря Васильевича, играя с ним в гляделки.       — Призрак, значит, — заговорил Игорь Васильевич, и голос его был тихим, почти ласковым, отчего мальчикам стало еще страшнее. Коля почувствовал, как предательски вспотели ладони. — Напугать девчонок. Оригинально и смешно, да? Дима с Колей поступили взгляды.       — Молодые люди, скажите мне, знаете ли вы, что такое ответственность?       — Готовность принимать последствия своих поступков? — неуверенно предположил Дима.       — И вы были готовы, когда напяливали на себя простынь, маску, крали руку у скелета, пачкали стекло гуашью?       — Это был розыгрыш, — подал голос Коля.       — Розыгрыш, когда весело обеим сторонам. А Маше с Любой весело не было точно.       — А Ане?       — Если только ей, — не стал спорить Игорь Васильевич. — Но за подруг она испугалась. Вы понимаете, почему я недоволен вашим поступком? Они одновременно кивнули.       — Ответственность — это готовность учиться на своих ошибках и не искать оправданий, — поднял на него глаза Коля.       — Мы правда не хотели ничего плохого. Просто не подумали. Мы всё поняли и больше так не будем.       — Простите.       Игорь Васильевич вздохнул, коротко взглянул на Мурзика, словно спрашивал, прощать или нет.       — А ещё ответственность — чувство, берущее на себя готовность решать какие-либо проблемы, независимо от того, кто их инициатор. И за вас ответственность несу я. Подумайте об этом. И перед девочками извинитесь. Свободны.       Обрадовавшись, что их не наказали и даже не съели, Коля с Димой поспешно попрощались и выскочили из кабинета, едва сдерживая радость. Новоявленный директор устало растёр лицо ладонями.       Он искренне любил свою работу, но чувствовал, что ему нужна помощь, потому что разгребать это в одиночку становилось выше его сил. Ухватившись за эту мысль, Игорь Васильевич раскрыл записную книжку и принялся делать пометки, пока не забыл:       Найти жертву и назначить заместителем директора по воспитательной части       Найти нового художественного руководителя       Попытаться выпросить дополнительный стакан киселя       Искупать Мурзика       Кот читать не умел, но шестое чувство подсказало ему бежать, что он поспешил выполнить. Юркнул за дверь, пока хозяин не смотрел, и был таков.

***

      До соседнего корпуса он добрался вовремя. Анька как раз ставила в холле блюдце и наливала туда кефир.       — Ты что делаешь? — поинтересовалась Маша.       — Домового кормлю. Он же теперь здесь живёт.       — Чем ты его?       — Кефиром. В столовой попросила. Я всё равно его не люблю.       — А у меня ватрушка осталась, — поддержала Любаня, положив рядом своё подношение.       — Вы в курсе, что нам это есть надо? — возмутилась Маша и, дождавшись, когда девочки уйдут, положила рядом конфетку.       — А ты исчезать хотел, — пожурил Мурзик Домового, сидевшего на перилах. Выглядел тот совсем по-другому. Чистый, рубашка белая, лапти новенькие где-то раздобыл. Счастливый. Улыбка от уха до уха не сходила с лица.       — Спасибо, друг, — только и сказал он, прижав Мурзика к своему боку, и потрепал по ушастой голове.       Поутру все угощения пропали. Остались только пустое блюдечко и фантик, который выкинула уборщица, когда мыла полы. И до конца смены и девочки, и другие ребята, выслушавшие на свечке душераздирающую историю Аньки про бедного домового, исправно подкармливали его. Вожатые посмеивались над ними, но не препятствовали, прикрепив табличку: «Домовому на ужин», породив ещё одну лагерную традицию.

***

      — Я остаюсь на вторую смену, — огорошила Оля поздно вечером, когда они со Славой сидели на их лавке под одним пледом и смотрели на телефоне фильм, сюжет которого никто из них не запомнил.       Слава показательно ужаснулся и даже попытался сделать грустные глаза, чтобы отговорить её, но Оля бросила на него короткий взгляд, и он отступил.       — Ты можешь ехать. Встретимся в городе, как только я вернусь. А можешь, — Оля запнулась и продолжила значительно тише и неуверенно, — остаться со мной.       — Если я тебе ещё не надоел, — прошептал Слава, прижавшись, наконец, к долгожданным губам.       — Мяу! — подал голос Мурзик, лежавший у них на коленях.       Только он, звёзды и луна были им свидетелями.