Спутник Правосудия

Суп из оркоидов получился жирным и наваристым. В логове нашлись миски из черепов, поэтому пленницы смогли получить каждая свою порцию. За обедом девушки всё больше раскрывались, чувствуя непринуждённую атмосферу. Лона агитировала их не впадать в отчаяние: не важно, что сделали с ними эти монстры, потому что теперь они мертвы. А значит, все издевательства над ними были отомщены, и нужно просто жить дальше. Джастис, в свою очередь, по-своему поднимал боевой дух, рассказывая невероятные героические истории о борьбе простых людей. Лона тоже слушала, в особенности её привлекали сказания о таких популярных личностях, как Лирой Дженкис, Святой или некий Безымянный воин — его имя стёрли сами Боги, потому что он посмел противостоять им. Возможно, ей было так интересно, потому что она хотела когда-нибудь всё же прикончить надменную шлюху Аишу, и не оставляла надежд сделать это до того, как Боги уйдут с этого острова за ненадобностью. Обыскав те места, где оркоиды сваливали в кучу свою добычу, спасённые пленницы нашли много полезных вещей, в том числе свои документы. У двоих из них документов изначально не было, но они отыскали то, что можно было бы продать и на эти деньги спокойно жить какое-то время в лагере беженцев. Лона понимала, что даже после спасения их, скорее всего, постигнет печальная судьба. Они могли бы стать рабынями — добровольно ли, чтобы хотя бы не загибаться от голода, — или же насильственно, могли быть вновь похищенными монстрами или людьми, вымаливать у прохожих подаяние, работать весь день за краюшку хлеба, или же умереть. Последнее было вовсе не самым худшим исходом. Тем не менее, блондинка и впрямь оказалась дворянкой, поэтому, возможно, она сможет найти более приятную судьбу. Она бы могла уплыть с острова, но какой толк становиться беженцем на материке? Ноэр сейчас понемногу оправляется от потрясений, если просто обождать, пересидеть в безопасном месте, то наступит день, когда остров не только вернёт былое величие, но и встретит расцвет. Лона искренне верила в это. И она собиралась защищать свой дом до последнего. Сначала Лона собиралась отомстить всем этим тварям, которые лишили её дома, родных, сытого и беспечного будущего. Когда-то она мечтала стать магом и заработать много-много денег для своей семьи, чтобы жить счастливо… Они были успешными торговцами, их род начался с полукровки, который когда-то открыл свою гончарную лавку. Через несколько поколений они уже имели свой кирпичный завод и обширное домашнее хозяйство, особенную гордость которого составляли внушительные мясные свиньи. У этих свинок были выдающиеся мясные и беконные качества, их вкус Лона обожала больше всего. Девушка с ранних лет помогала родителям, училась торговому делу, и сама заработала себе на обучение в Академии магии. Образование там много хуже, чем на материке, но Лона не хотела уезжать далеко от дома. Закончить обучение так и не успела, всё обратилось в прах в один день… Но помимо мести у девушки была и другая цель. Она хотела изменить мир. Помочь всем достойным людям, помешать подлецам, спасти слабых и своими руками убить душегубов. Можно сказать, что она собиралась стать «Героиней», не только вырвать свой родной дом из пасти монстров, но и облагородить это место. Когда настанут мирные времена, Лона откроет своё дело с вырученных от наёмничества денег — прямо как Большая Мамочка, будучи когда-то знаменитым Алым Клинком, основала единственную в Ноэр-тауне, и, надо сказать, весьма приличную таверну. На уровне пригородных трактиров среднего качества, если судить по Сибарису. Которого уже нет, но… Многие беженцы отчаянно цеплялись за идею о его восстановлении. Как и Лона. Это всё, на самом деле, выглядело довольно странно — катастрофа произошла как раз, когда стала популярной петиция о том, чтобы изменить название острова с «Ноэра» на «Сибарис». Люди много говорили об этом, всё-таки Ноэр — захолустный городок на другом краю острова, а Сибарис — его столица, почти в семь раз больше. Но теперь этот маленький городок, который ранее считался «сельской деревней», стал самым крупным населённым пунктом вместо разрушенной портовой столицы. Будто кто-то подстроил всё это. И всё же, зачем кому-то жертвовать столь многим ради такой мелочи? Если здесь в самом деле имеет место заговор, то человек, устроивший его, должно быть, очень глуп и самоуверен, потому что посчитал, что люди смогут отстоять оставшиеся территории. Но практика показывала, что это им едва удаётся. Лона попрощалась со спасёнными девушками и отправилась на пляж, как и планировала. Здесь было тихо и умиротворённо, место выглядело безопасным. Волны шумно ударялись о пологий берег. Лона сняла охотничьи сапоги и ступила на холодный гладкий песок. Она, натыкаясь подошвами ног на редкие сухие ветки, вошла в миротворящую морскую воду. Вечер выдался тёплый и безветренный, только лёгкий бриз щекотал кожу. В солёной воде все мелкие царапины и мозоли сразу же начали пощипывать, и Лона испытывала лёгкий дискомфорт, но в то же время понимала, что так ранки быстрее заживут. Она вздохнула и вышла из воды, чтобы снять остальную одежду. Джастис наблюдал за процессом её раздевания, не ради интереса, скорее по наитию. Он привык наблюдать за ней, в прошлом ли, настоящем или будущем. Но для Лоны это был первый раз, когда она показывала ему себя без одежды. Обычно она бы смущалась и чувствовала стыд, но что Бог там не видел? К тому же, он был скелетом, и Лона ни разу не замечала, чтобы он проявлял признаки похоти, как Аиша или Морская Ведьма. Для девушки он был «безопасным», едва ли не бесполым. Она, конечно, не могла знать, действительно ли у него нет «потребностей», но прямо сейчас ситуация ощущалась комфортной. Она сняла и аккуратно сложила плащ с капюшоном с кисточкой на конце, затем расстегнула пуговицы на рабочей накидке из кожи. За ней последовала рубашка с металлическими пуговицами. Уже на этом этапе Лона начала смущаться, чувствуя на себе чужой взгляд. Она закрыла глаза и попыталась успокоиться. Она вся в крови, в первую очередь ей нужно отмыться и выстирать одежду, а думает о каких-то не тех вещах. Пуговка за пуговкой, рубашка присоединилась к стопке остальных вещей. Грудь хоть и была маленькой, но красивой, стоячей и ровной. Идеальной круглой формы с соском прямо посередине, словно недозрелые кисленькие, но сочные яблочки. От прохладного ветерка её гладкие розовые соски начали вытягиваться, складочки образовались на ареолах, обнажая яркую внутреннюю плоть затвердевших бугорков. Лона почувствовала, как её дыхание сбивается, когда ветер ласкает её набухшие соски. Она сняла трусики и провела ладонью по жестковатым серым волосам. Волосы на голове она красила, но внизу они оставались оригинального цвета. Смутившись, она посмотрела на Джастиса, испытывая желание прикрыться руками. Но тот никак не отреагировал, тем не менее, не отводя взгляд. Волосы наконец-то освободились из плена длинной косы, которая уже растрепалась и не выглядела так элегантно. Лона быстро расплела её, позволив белым прядям свободно струиться по загорелой коже. Кончики волос достигали её бедра. Ночь была яркая, свет луны красиво играл на жемчужных локонах, словно на зеркальной глади. Лона повернулась лицом к морю и вновь погрузилась в холодную чистую воду. Она зашла сначала по колено, наблюдая за тем, как мальки тыкаются в её голени. Ей стало забавно и немного щекотно, она легонько дёрнула ногой, разгоняя их. Постепенно привыкая к температуре, она сделала ещё несколько шагов в синеву. Теперь вода была ей по пояс, и она одним движением оттолкнулась ото дна и поплыла. Резкий мороз объял её со всех сторон, мурашки вспыхнули по всей поверхности кожи. Дрожь и рефлекторная вспышка заставили её сделать глубокий вдох, чтобы облегчить ощущения. Ладони раздвигали плотную водную гладь, по ощущениям она была совсем как сливки. Лона перевернулась на спину и позволила волнам подхватить её маленькое тело. Солёная вода удерживала его так, будто оно было невесомым, и, глядя на звёздное небо, можно было подумать, что оно парит над землёй. Поверхность Луны, похожая на человеческое лицо, сегодня была какой-то особенно тёплой. Мистический алебастровый свет лился на это смертное дитя, будто желая одарить её таинственными знаниями, недоступными человеку. Шёпот созвездий обещал истину и вечность, созерцательность в опыте трансцедентального. Наблюдая за далёкими галактиками, размышляя о привычном, Лона постепенно пришла к новой, не имеющей границ точке зрения. Её личностные проблемы и ошибки отошли на второй план, вся её суть постепенно растворялась в более древнем, обширном и великом. Между небом и волнами, она ощущала себя чем-то большим и глубоким, словно испытала взаимное проникновение реальностей, бесконечно далёких друг от друга, но нашедших самый краткий путь, равный нулю. Она даже не заметила, как Джастис развёл костёр. Сиплый треск поленьев заглушали бледные брызги волн. Как следует предавшись морю душой и телом, Лона столько времени провела в воде, что начала дрогнуть. Это неприятное леденящее чувство вытащило её из глубин сознания, оставляя за собой тяжёлое ощущение незавершённости. Несколько раз нырнув в воду, она хорошенько промыла свои волосы. Холодная вода остудила её тягу к иным мирам и окончательно вернула в реальность. В последний раз пройдясь руками по телу, смывая остатки грязи, она посмотрела на небо и улыбнулась. Джастис уже ждал её на берегу с одеялом и ярко горящим большим костром. Лона вышла из воды и дала ему завернуть себя в широкую ткань, как ребёнка. Он усадил её на бревно поближе к огню, избегая направления, куда летел пепел и дым. Лона легонько подрагивала и закутывалась в одеяло ещё сильнее, лишь вытягивая одну руку, чтобы почувствовать тепло. Капли воды, высыхая, оставляли после себя маленькие крошки соли. От мокрой девичьей кожи всё ещё исходил характерный морской запах. К нему медленно примешивался аромат дыма, создавая уникальное звучание закоптившихся морских ежей, обёрнутых водорослями. — Тебеее нрааавитссся моооре? — Да… — призналась она. Лона посмотрела на рассвет, который ещё только предвещал своё рождение. Фиолетово-розовые полосы слегка рдели на горизонте, солнце пока и не думало показываться, но вода уже мерцала каким-то особенным цветом. На её поверхности плясали лунные блики, создавая бесконечно дробящуюся, но внешне единую, как мозаика, полосу света, и её печальные осколки, колышущиеся на волнах. Невозможно было разглядеть край водной глади, границу, разделяющую землю и небо — лёгкий туман скрывал её от взора, заставляя одно плавно перетекать в другое с нежным розовым дымом. — Когдддаа-то моррре было моееей территооорией. Моооре и смерррть мнооогим похожи, тыыы так не считаааешшшь? — В этом что-то есть. Море — это дом для многих живых существ. Когда я погружаюсь в него, чувствую себя частью чего-то большего, и мои заботы отступают. Вода будто уносит всё, оставляя только смертный покой. Знаешь, как рыболюди «возвращаются в море»? Так же и я хочу порой туда «вернуться», — Лона прикрыла веки и замерла в молчании. — Хаа-ха-ха хаааааа…~ — …Это великая сила, перед которой человек беспомощен. В этом они похожи со смертью. Люди боятся стать ничем, но в то же время будто бы стремятся к великому и окончательному покою. Живут ли смертные ради своего конца?.. — …Ооочень хорошшшоо. Ты мааалеенькая ууумнаая девввчуушкаа. Хочешшшь стааать частью вееечноого? Лона вздрогнула. Неужели он предлагает ей умереть? Нет, тогда бы, он, наверное, сказал «частью этого Ничто». Тогда он предлагает ей стать нежитью, или, может… А! Неужели обучиться некромантии? — Э-это! Некромантия ведь относится к магии жизни? Я разве могу просто взять и научиться этому?! — Лооона. Мне нрааавитссся, что ты понимааешшшь меееня с пеервого рааззза, — небольшое щупальце легко потянулось к ней. Тентакль уверенно дотронулся до её лица. Лона почувствовала его сухое, бархатное прикосновение с лёгкими нотками прохлады. Джастис снял длинную перчатку со своей руки, обнажая кости, вокруг которых вился ворох маленьких щупалец. Он протянул ладонь, и слегка коснулся мягких девичьих губ своими шероховатыми костяшками. Его голос стал глубже, обретая шёпот сырой тьмы. — Яяя могууу даттть тебе сиилууу, котооорой не должнооо быыть у смееертнооой. Ты наууучишшьссся вииидеть дуууши, обрррывааать и ссоединяять нииити жиизззни, сссвязывающщие каааждую пессчииинку. Первым желанием Лоны было немедленно согласиться. Как маг, она всегда стремилась к новым знаниям; как человек, который хотел изменить мир, она не могла отказаться от силы. Но она вспомнила Кокону… Её подруге пришлось пожертвовать частью себя, чтобы обрести этот дар. Так посмеет ли Лона принять его? — …Звучит заманчиво, но с большой силой приходит большая ответственность, не так ли? — зелёные глаза блестели опасливым восторгом, — Я бы хотела знать, чем мне придётся пожертвовать. — Тебеее придёёётсся отказаааться от чассстиицы жииизни. Чтобы вииидееть энеееррргию смееерти, нууужно ссстаать мёёёрртввым. Воодушевление Лоны поугасло. Значит, ей придётся принести в жертву часть своей жизненной энергии. Возможно, чем больше энергии она отдаст, тем сильнее станет? Это казалось логичным, когда она смотрела на Джастиса и сравнивала его с Коконой. У них была колоссальная разница в силе, но и некромантка, по сравнению с обычными людьми, была крайне впечатляющей. Лона не могла отказаться от могущества, но этот лакомый кусок просто не лез в рот. Тогда, есть ли возможность питаться маленькими порциями? — А я могу принимать эту силу постепенно, без насильственной замены своего тела на мёртвые части? — спросила она с робкой надеждой. — Ты мооожешшь. Тогдааа придёёётсся пожеррртвоваать самооой сууутью твоего сущщщессствовааания. Жааалкаая и слааабая смееертнаая душааа бууудет рассстворенааа в моей боожессствееенноой сууути, — сухая костлявая рука опустилась на макушку Лоны, слегка поглаживая её мягкие волосы, — Я выыырежжуу всю гниииль и слааабосссть, я сдееелааю тебя идеааальным сосссудооом для чиииссстой, справедлииивооой энееергии смееертиии! Вот теперь она напугана. Поняла, что имеет дело с настоящим спутником справедливости. Смерть и есть воплощение справедливости — холодная, однозначная, неумолимая. Лона жаждала эту силу, но, чтобы её получить, требовалось стать совершенно другим человеком. Если она всё ещё будет человеком, а не существом совершенно иного порядка. Будет ли тогда её жизнь иметь смысл? Если ради своих целей придётся отказаться от смертности, а после они обесценятся, не это ли можно назвать провалом? — Джастис… Неужели нет другого выхода? — её голос слегка дрожал, а взгляд тревожно следил за красным свечением глазниц, — Мне бы очень пригодилась эта сила. Но я не хочу отказываться от человеческой сути, смертность и неидеальность — это часть меня. Величие людей кроется в их слабости, хрупкости и… Несправедливости. — …Ты чтоооо, с ума сошлааа? Ты буудеешшь саамооой сииильной! Диитяя! Объяссниии мне, что хорошшшееего в человееечносссти? Ты страдаааешшшь, ошибааееешшься, вооозишшься в суетлииивввой борррьбе за свооюю жиизнь! Лона отвела взгляд, робость и отчаяние пробивались из глубин её души. Она и сама порой думала о мрачных вещах — отдаться морю, например. Смерть, словно древний зверь, была незримо рядом и терпеливо выжидала свою добычу. Лона чувствовала на себе её бесстрастный взгляд, стылая бездна звала и томно шептала, обещая покой. Но чем сильнее был зов, тем больше трепетала мятежная душа человека. Каждому разумному существу была дарована свобода жить, не подчиняясь предписаниям. Всё зависело только от воли. Сколько он готов бороться? Когда решит сдаться? — Я тоже это знаю! — Лона твёрдо посмотрела на него, готовая отстоять честь своего рода, — Не говори мне про идеал. Это в твоём понимании — абсолютно пустая, вылизанная, мёртвая картинка! — Неееет!!! Ты не понимаааееешшшь!.. — Это правда! Ты даже сейчас не хочешь признавать! Жизнь — это непредсказуемость и перемены. Не пора ли перестать писать сценарий судьбы? То, что живо, всегда будет своенравно, в борьбе и непокорности красота разумного существа! — Лона гордо выпятила грудь, — Человечность — это упорство и воля. Безымянный воин бросил вызов небесам, чем я хуже? Я брошу вызов фундаментальным законам этого мира! — Тыыы не посмеееешшшь!.. — Посмею, — Лона сбросила покрывало и подошла к Богу вплотную. Её маленькие сисечки прижались к двухметровой фигуре, макушка Лоны едва доставала до его плеч. Ей пришлось поднять голову, чтобы увидеть трепещущие красным глазницы. Мгновение назад они пылали яростью, будто Бог собирался взорвать её прямо на месте. И он мог. — Я тебя не боюсь, — пробормотала она ему в грудь. Тёплые ладони крепко сжали ветхую мантию, непреклонный взгляд скользил по изгибам черепа. Джастис был зол на сумасшедшую девчонку, первый порыв был отправить её в другое измерение, чтобы остыть от желания её уничтожить. Но теперь она вытворяла что-то ещё более странное — обнимала его и говорила вызывающие вещи. Джастис и припомнить не мог, когда в последний раз кто-то был настолько смел с ним. И по её зелёным глазам он видел, что это не пустая ложь. Она действительно не боялась его. Разве ему не приходилось скрывать себя везде, куда бы он ни пошёл? Его принимали за злодея, считали опасным, и всё это из-за того, что он многократно сильнее любого смертного, а его внешний вид отчего-то их ужасал. И Лона не была исключеним. Раньше. — …А есссллии бы я теебяя убииил? — прошелестел он то ли со злобой, то ли с беспокойством. — Я думаю… Ты бы этого не сделал. Мы же друзья! — Лона обняла его ещё крепче, вжимаясь в него своим телом. Джастис медленно положил кисть на её затылок. Костлявые пальцы начали аккуратно перебирать белые пряди. Упрямое и очаровательное личико всё ещё выглядывало из-под полотна его мантии. Его челюсть приоткрылась, голос теперь звучал спокойнее и тише: — Лооонаа, ты упооорноо продолжжаааеешшь творрииить безууумииее.