Narbeliebe

Чёрная машина замерла у кованых ворот,словно исполинская жужелица перед ловушкой. Особняк возвышался мрачным исполином, его готические шпили впивались в брюхо низких туч. От бледного света фонарей на мокром булыжнике струились жёлтые отражения, как растопленный металл. Воздух пах влажной землёй и дорогим табаком — смесью, что щекотала ноздри тревожной торжественностью.. – Уверена, что хочешь туда идти? Ты хорошо себя чувствуешь? Мы можем отказаться и вернуться домой, – Марк взволнованно оглядывал Мишель, пытаясь разглядеть на её лице гримасу боли или печали. Девушка лишь легко улыбнулась и покачала головой. –Тогда прошу, – мужчина протянул свою широкую ладонь в бархатной перчатке.

***

В доме пару ожидала живая музыка, которая, словно водопад, разливалась даже по самым укромным уголкам комнат. Высокие томные ноты гармонично переплетались с лёгкими, словно стонущими, высокими нотами, танцуя свой превосходный танец. По залу были расставлены столики с угощениями и выпивкой для гостей. Высокие окна были занавешены красными и чёрными портьерами, подхваченными у подоконника серебристыми хомутами, что позволяло тусклому вечернему свету проникать внутрь. Зал встретил их волной тёплого воздуха,пропахшего восковыми свечами, старыми книгами и сладковатым ароматом экзотических цветов. Хрустальные люстры отбрасывали на стены танцующие блики, которые плясали в такт музыке, словно огненные призраки. В высоких канделябрах трещали восковые свечи, и их пламя отражалось в полированном паркете, создавая иллюзию, будто зал погружён в подземное озеро из жидкого золота. Девушка с удивлением и восторгом разинула рот и начала осматривать зал. Марк заметил её восхищение и для себя отметил,как она выглядела счастливой. – Тебе нравится? –Марк, да. Здесь очень красиво, – девушка продолжала восхищённо озираться по сторонам, пока Марк улыбался, сам не понимая, почему.

***

Спустя время к паре подошёл седой высокий мужчина в сюртуке. Его маска была алебастрово-бледной,с тончайшими прожилками сусального золота, а за сетчатой тканью глазниц угадывался взгляд холодный и пронзительный, как зимний ветер. Когда он говорил, его голос звучал подобно скрипу старого пергамента — сухо, мерно, с лёгкой ядовитой сладостью, что заставляло кожу покрываться мурашками. – Здравствуйте, Марк, – голос незнакомца был грубым, словно шершавым, а тембр резким. –Здравствуйте, Борис, – Марк натянул улыбку. Мишель уже выучила её за это время. Обычно преподаватель одаривал ею только неприятных ему людей. По едва дёрнувшейся на её талии руке Мишель поняла: собеседник не очень приятен Марку. – Какая прекрасная дама с вами. Не против, я познакомлюсь с ней? – так и не дождавшись ответа Марка, мужчина обратился к Мишель. – Я Борис Скорцев, хозяин этого дома. Мы с Марком, – он окинул преподавателя надменным взглядом, – давние друзья. Столько вместе пережили – и огонь, и воду. Можно сказать, почти как братья, – на его лице заиграла самая что ни на есть противная улыбка. – А как вас зовут? – он протянул руку в сторону девушки. – Мишель, – коротко выдавила из себя девушка и неохотно протянула руку. Она посмотрела на Марка. Его лицо было бесстрастным, но во взгляде читалась злость. У Мишель появилось желание посмеяться над положением партнёра. – О, какое чудесное имя. Мишель, – он словно пробовал слово на вкус, – подобная богу. Вероятно, ваши родители не прогадали с именем, вы божественно прекрасны, – он припал губами к тыльной стороне ладони Мишель там, где был шрам. Руку словно налило свинцом. – Было приятно с вами познакомиться. Я пойду. – До встречи, – холодно ответил Марк.

***

– Не верь ни единому его слову. Он мастер сладких речей. Сегодня поиграем по его правилам, но уже завтра всё изменится в нашу пользу. –У вас был конфликт? – поинтересовалась Мишель. –Давай немного позже я расскажу тебе всё в подробностях. А пока... да, не очень мы высокого мнения друг о друге. Мишель протянула руку и подбадривающе погладила Марка по плечу. –Давай сегодня отвлечёмся от всех проблем и просто насладимся компанией друг друга? – она по-кошачьи улыбнулась. –Я так и планировал, – Марк театрально вздохнул и закатил глаза, – просто кто-то отчаянно пытается испортить мой план, – он обиженно тряхнул головой. Мишель лишь рассмеялась в ответ на его детское поведение. –Хочешь потанцевать? –Я не умею, – Мишель озадаченно взглянула на мужчину. –Да ладно тебе, просто перебирай ногами и повторяй за мной! – с улыбкой во все лицо он легонько потянул девушку в сторону танцевальной площадки. Гости стали понемногу разбиваться на пары и выходить в центр зала. Марк обхватил одной рукой талию Мишель, а другой взял её руку в свою. Девушка в свою очередь положила свободную руку на плечо партнёра. –Главное – расслабься и поддайся ритму музыки, тебе правда понравится, – улыбаясь, как ребёнок новой игрушке, сказал Марк. Он и сам не понимал, почему так рад этому. Почему он выбрал для бала именно Мишель. Почему книга выбрала именно их. На эти вопросы им ещё предстояло найти ответы вместе. А пока они наслаждались лёгким живым аккомпанементом и двигались в такт музыке. Оркестр заиграл «Сентиментальный вальс». Музыка– томный вальс с нотами скрипки, которые звучали как стон. Пары кружились в медленном ритме, их маски сливались в единый узор. Воздух был густ от запаха дорогих духов, воска и чего-то металлического. Борис наблюдал за ними с балкона, его глаза горели холодным интересом. – Знаешь движения? Похоже на классический русский вальс, – поинтересовался Марк. В ответ девушка бодро кивнула головой и улыбнулась ему. Все пары закружились в танце. Мишель чувствовала, как рука Марка была напряжена, но его движения оставались чёткими и плавными. Казалось, будто кожа его пальцев жжёт сквозь бархат. Марк заметил стоящего на балконе Бориса. «Я вёл её сюда годами. Писал её боль в книгу, чтобы однажды стереть. Но сейчас... сейчас я хочу писать только её улыбку. Чёрт, я тону в ней, и мне нет дела до Бориса, до мести, до всего. Пусть этот танец никогда не кончится». Мишель же обратила внимание на мужчину в чёрном, как смоль, костюме. В его образе не было ни единой детали другого цвета, всё будто отражало чёрствость его характера. Мужчина неотрывно изучающим взглядом смотрел на танцующую пару. «Кто это и почему он так смотрит? Он будто прожигает нас взглядом». – Взгляни аккуратно на балкон. Посмотри, кто там наблюдает, – дыхание Марка коснулось шеи девушки, оно было горячее, чем должно было быть. Девушка украдкой глянула на балкон.Борис кому-то кивнул. Мишель проследила за его взглядом. Тот кивок был адресован мужчине в чёрном. «Они знакомы?» – Борис скоро слюной захлебнётся, – посмеялся Марк. Но девушка лишь испуганно на него посмотрела. – Ты переживаешь за него? – немного обиженно сказал он. –Нет, просто тот мужчина... Мужчина из толпы так странно на нас смотрел, а потом Борис ему кивнул. Мне кажется, это странно. –Как выглядит тот мужчина? –Полностью в чёрном, ты сразу его заметишь. Ещё у него на спине странный знак, как у Бориса, – перевёрнутый крест. Марк оглянулся,но увидел лишь удаляющуюся спину. –Не переживай, я разберусь. Тени от канделябров сплетались в причудливые узоры,обволакивая танцующие пары словно кружевные саваны. Воздух густел, наполняясь ароматом жасмина, кожи и чего-то ещё — металлического, словно запах крови на поле боя после дождя. Музыка виолончели струилась по залу, её низкие ноты вибрировали в груди, словно призыв к чему-то древнему и запретному. Он шепчет на ухо по-немецки: «Не смотри на него. Смотри на меня. Только на меня». Его рука скользит с её талии на спину,прижимая её так близко, что она чувствует рёбра под его сюртуком. Марк чувствует, как тело Мишель расслабляется в его объятиях, и это заставляет его собственную броню трещать по швам. Его пальцы на её талии разжимаются, становясь нежнее, словно он боится оставить синяк на её коже. Мишель ощущает, как его дыхание смешивается с её дыханием, а запах его духов – дымный, с нотками кожи и старых книг – становится её единственным кислородом. Их силуэты на стене сливаются в единую двуглавую фигуру. Она закрывает глаза, позволяя себе на секунду забыть, где они находятся. Когда она открывает глаза, то видит, что Марк не отводит взгляда. Его глаза, обычно скрытые маской, теперь горят тёплым золотом в свете канделябров. В них нет ни ярости, ни расчёта – только тихая преданность и что-то ещё... голод? Но не к власти – к ней. Она замечает, как его взгляд скользит по её губам, и её собственные губы приоткрываются в ответ. «Он смотрит на меня так, будто я не сломанная вещь. Будто я – его спасение. Но что, если я упаду? Он подхватит? Или упадёт со мной? Я хочу верить... Хочу рискнуть». Он наклоняется, чтобы прошептать что-то, и его губы едва касаются её уха. Она замирает, ожидая... но он только целует её в висок. Она тянется к нему, но в этот момент музыка обрывается. Они замирают, лоб ко лбу, дыхание спутано. Вокруг раздаются аплодисменты и радостные возгласы. Марк поправляет её маску – его пальцы дрожат. «Прости», – шепчет он, но не уточняет, за что, и тянет её за руку в средний зал. Марк бросает взгляд на тот же балкон– на нём уже две фигуры: Борис и мужчина в чёрном. –Ты говорила о нём? – Марк повёл бровью в сторону балкона. –Да, это он. Ты заметил знак? –Да, он мне кое-что напоминает. –Хватит кормить меня загадками, расскажи уже всё. –Здесь много лишних ушей, давай прогуляемся?

***

Марк молча ведёт Мишель через лабиринт коридоров, его рука твёрдо держит её ладонь. Воздух холодный, но между ними пляшет напряжение, горячее любого огня. Он останавливается у неприметной двери. –Здесь нет лифта. Только лестница. Но вид... он стоит того. Пройдя вверх, их встретила панорама спящего города – море огней, уходящее к горизонту. Луна висела как серебряный серп, освещая грани старой черепицы. Где-то вдали слышался гудок поезда – звук одиночества и свободы. Ночь обняла их своим бархатным покрывалом,усыпанным бриллиантовой россыпью звёзд. Где-то вдали мерцали огни города, похожие на рассыпанное ожерелье забытой богини. Луна висела в небе, как бледный серп, омывая их лица серебристым светом, что делало кожу мерцающей и почти прозрачной. Воздух был холодным и чистым, пахёл дымом и свободой, резко контрастируя с удушающей атмосферой бала. Марк уселся на край крыши и жестом пригласил Мишель. Он снял сюртук и накинул его ей на плечи. –Ты не замёрзнешь? –С тобой – нет, – её голос был тихим, но уверенным. В ответ он тепло улыбнулся. – С чего мне начать? Я понимаю, что не могу оставлять тебя в неведении, но сразу вывалить всё я тоже не могу – нужно ещё многое подтвердить, чтобы не оставлять тебя в раздумьях. –Почему ты сейчас здесь со мной? – даже не дослушав, спросила Мишель. –Я хочу быть сейчас здесь с тобой, – лунный свет подчёркивал его профиль, губы сжались в тонкую линию, будто он сказал то, чему не следовало звучать. –Что вас связывает с Борисом? –Ох, – мужчина выдохнул. – Борис – бывший муж моей сестры. Не из самых приятных людей. Мы с ним учились вместе, когда я только приехал в Россию, так он и познакомился с Камилой. Я был против их брака, потому что знал, чем занимается Борис. –И чем он занимается? –Поддерживает и спонсирует разных дилеров, мошенников особо крупных. В тех кругах очень известная личность. Я убеждал Камилу, что он не лучший вариант, тем более всё случилось так спонтанно. Но она всё равно вышла за него. Через время Борис пытался втянуть меня по родственной связи в свои дела, но я отказался. Он кому-то задолжал и хотел, чтобы я помог с этим, но получил отказ. С тех пор он срывался на моей сестре, мне всячески пакостил, пустил слухи в своих кругах. В итоге изменил моей сестре, а после того как она узнала, он её избил. Поклялся, что если кто-то узнает об этом, то убьёт всю нашу семью. – он замолчал. –Марк... Мне очень жаль. Сейчас с Камиллой всё хорошо? –Сейчас – да, но тогда – нет. Она долго не выходила на связь. Но ночью позвонила мне в слезах... и я избил Бориса. –Но как вы сейчас общаетесь? Почему ты согласился пойти на бал? –Они развелись, и мы договорились забыть всё, лишь бы не выносить это на публику. Мы долго не общались. Но он думал, что я его боюсь из-за его положения, поэтому и пригласил – хотел посмеяться. Но я пришёл. Я пришёл с тобой. Я хочу ему показать, что не боюсь его, что я не дам в обиду ещё одного близкого мне человека. –Марк... Я... – Мишель не знала, что сказать. –Лучше ты мне скажи: почему ты мне доверяешь? –Не знаю. Я чувствую, что могу открыться тебе. Марк резко встал и направился к краю крыши. Мишель испуганно кинулась за ним. Они стояли у парапета, и плечи их соприкасались. Девушка смотрела на его профиль – на напряжённую линию губ, на тень ресниц на щеке. Она заметила, как он сглотнул, и его кадык дрогнул. – Марк... Он повернулся,и в его глазах она увидела то же, что чувствовала сама – страх, желание, надежду. –Сегодня, когда мы танцевали... я поняла, что хочу этого больше всего на свете. Ветер подхватил её шёпот и унёс в ночь,а её губы встретились с его в поцелуе, что был похож на падение в бездну. Мир сузился до точки — до тепла его кожи, до вкуса вина и чего-то неуловимого, что было сущностью его самого. Вокруг них закружились светлячки, словно звёзды спустились с неба, чтобы стать свидетелями этого момента. Где-то в саду запел соловей, и его песня слилась с биением их сердец. Она прикоснулась к его щеке, проводя пальцем по шраму у виска. Он закрыл глаза, как будто её прикосновение обжигало. –Мы не должны, – прошептал он, но его руки уже обвивали её талию. –А я хочу, – её дыхание смешалось с его. И она поцеловала его. Сначала это было лишь прикосновение– мягкое, нежное. Его губы оказались теплее, чем она ожидала. Он не отвечал сразу,застыв в неподвижности, и на секунду ей показалось, что она совершила ошибку. Но потом его руки сжали её крепче, и он начал целовать её в ответ – уже нежно, но с голодом, который долго сдерживал. Они разорвались лишь затем, чтобы перевести дух. –Я... я не планировал этого, – его голос хрипел. –Зато я – да, – она улыбнулась, и её глаза сияли в лунном свете. Он прижал её к себе, и они молча смотрели на уезжающих гостей. Его пальцы переплелись с её. –Всё изменится теперь, – сказал он. –Пусть, – она прижалась к его груди. – Мне нечего терять, кроме тебя. Где-то внизу проехала машина, и луч фар на секунду осветил их – два силуэта на фоне бесконечности. Марк мягко отстранился, его пальцы всё ещё дрожали от прикосновения к ней. –Нам пора. Завтра тебе – на пары, мне – учить тебя немецкому. – Он поправил её сбившуюся прядь, но взгляд ушёл в сторону. – Иногда самые правильные ошибки... становятся самыми опасными. Он повернулся к лестнице, но добавил уже почти шёпотом: –Просто помни: даже ангелы падают с высоты. А мы с тобой... мы и не летали. Их поцелуй растворился в ночи, но губы всё ещё хранили память о прикосновении – сладком и горьком одновременно. Когда они спускались по лестнице, Марк не отпускал её руку, сжимая её так крепко, будто боялся, что всё это исчезнет – как мираж в пустыне. А внизу, у фонтана, догорала брошенная сигара – тонкая струйка дыма поднималась к небу, словно сигнал: за ними наблюдали всё это время. Когда они спускались,тени особняка казались живыми — они шевелились и тянулись к ним длинными щупальцами. Фасад здания теперь напоминал спящего зверя, готового в любой момент пробудиться и поглотить их. В воздухе витал сладковатый запах увядающих роз, смешанный с холодным дымом сигары — аромат предательства и тоски. Луна скрылась за тяжёлыми тучами, и фасад поместья почернел, превратившись в подобие гигантского гроба. Они шли к машине, не оборачиваясь, но спиной отчётливо чувствовали тяжёлый, пронизывающий взгляд из окон. Где-то в глубине сада хрустнула ветка – слишком громко для спящей ночи. Они оба знали: Борис не прощал чужих игр на своей территории. Особенно таких красивых. И когда машина тронулась, Марк посмотрел в зеркало заднего вида. В окне второго этажа стояла силуэтная фигура с бокалом в руке. Борис. Он поднял бокал в немом тосте – не в честь гостей, а в честь начала игры.